Не хочу, как Русалочка!

Глава 25

А в это время в морской пучине…

У пещеры, нервно поджимая хвосты, плавали два угря. Один постоянно кусал второго за хвост, чтобы поторопился исполнить приказание морской ведьмы, но тот отчаянно цеплялся за жизнь. Ведь всем известно, что Урсула меняет угрей, как шарфики!

— Где этот грёбаный кулон⁈ — донёсся рык ведьмы, и обоих сдуло.

На пороге пещеры показалась роскошная красавица. Высокий рост, точёная фигурка, высокая грудь и совершенное лицо с симметричными чертами, большими глазами и пухлыми губами. Густые волосы молодой женщины волнами струились вдоль тела.

Идеальный образ чуть-чуть портили ноги. Их было слишком много. Ровно восемь. И скорее не ног, а щупалец с присосками. Но кто обращает внимание на такие мелочи? Ведь главное сокровище Урсулы — постоянный характер. Молодая женщина всегда пребывала в состоянии ярости!

— Нострика ко мне! — проорала красотка и, шевеля щупальцами, поплыла обратно в пещеру.

Прошло некоторое время, и туда же метнулся крохотный морской конёк. Выпучив глаза, он мчался к своей госпоже на пределе скорости. Проскользнул мимо нерешительно кружащих угрей, миновал роскошную, уставленную земной мебелью гостиную. Прошмыгнул мимо галереи картин, на каждой из которых был изображён один и тот же человек, и только потом нашёл Урсулу.

Застыл за её спиной, не смея пошевелиться без приказа.

— Я потеряла тот кулон, — услышал тихий всхлип. — Тот самый кулон, понимаешь?

Нострик часто-часто закивал, искренне разделяя скорбь своей госпожи. А Урсула стукнула кулаком по столику и, развернувшись, взметнула щупальца. Заламывая руки, она скользнула в следующую пещеру и, прильнув к одному из портретов, погладила изображение по гладко выбритой щеке.

— Что же мне теперь делать? — зарыдала морская ведьма и сползла на пол. — Всё эта девчонка! Проклятая! За что она меня так ненавидит⁈

— Сула? — прозвучал суровый мужской голос, и ведьма вздрогнула. — Я знаю, что ты у себя. Выходи! Или я сам зайду.

— Нет, Тристрид! — Женщина в испуге прижала ладони к покрасневшим глазам и выпустила струю чернил, окутавших её совершенное тело густым облаком. — Я не разрешаю тебе входить!

— Как смеешь отказывать морскому царю⁈ — рявкнул тот. — По закону Хатта каждый аллир должен открыть мне дверь по первому же требованию.

— Я не аллирка, Тристрид, — печально напомнила Урсула и снова разрыдалась.

— Ты опять плачешь? — разозлился царь. — Кто посмел опечалить мою любимую женщину? Говори! Я посажу его на трезубец! И по-ка-та-ю… Ха-ха-ха!

Злые шутки Урсулу никогда не смешили, лишь сильнее раздражали. Как и сам царь Хатта и все его аллиры. Женщина мечтала вырваться на свободу и вернуться туда, где осталось её сердце. К человеку, в которого ведьма влюбилась с первого взгляда и в знак своей верности подарила ему один из двух парных кулонов. Второй не снимала долгое-долгое время.

Но теперь украшение пропало!

Связь сердец, которую так старательно лелеяла Урсула, грозила быть разорванной.

«Я точно была в нём, когда меня навещала мерзавка Ариэль, — вспомнила женщина. — Когда она ушла? Ох, кажется, я тогда уснула…»

— Я устал ждать, Сула! — рыкнул Тристрид. — Выходи за меня!

— Тебе твоих ста двух жён мало? — прокричала женщина и швырнула в сторону выхода из пещеры первое, что попалось под руку. Нострик с визгом врезался в могучий торс морского царя. — Сколько раз говорить? Нет, не стану твоей женой. Отпусти меня!

— Тебе придётся смириться, Урсула, — отлепив от себя морского конька, прорычал царь. — Ты никогда не будешь с тем человеком. Твоя судьба править Хаттом рядом со мной! А я не спешу… До встречи, любимая!

— Чтоб ты на свой трезубец наступил, — в тысячный раз прокляла его ведьма.

Царь уплыл, а Урсула долго пыталась вспомнить, что сказала его дочь и когда ушла, но лишь разболелась голова. Должно быть, гадкая девчонка отравила её и украла кулон. О нет! Если Ариэль выйдет на сушу, то у неё пропадёт хвост, и жабры тоже исчезнут, но девушка получит ноги. Станет человеком вместо Урсулы!

— Нет, нет, нет. — Вцепившись в волосы, ведьма заметалась по пещере. — Силы кулона ещё недостаточно. Это же опасно! Как бы девчонка ни ненавидела меня, она не станет рисковать своей жизнью! Или да?