Кадровик 8.0

Глава 18 Особенный ритуал

Алёна словно не может понять, в какой ипостаси ей проще находиться. Сменяет боевую форму на обычную всё быстрее и быстрее.

Шарю по карманам. Достаю все накопители, включая наконечники на стрелы. Они отвлекают девушку от метаний буквально на пару минут. Нежить выпивает накопители крайне быстро. Почти так же, как высушивала не так давно людей.

— Чем же тебе помочь? — произношу вслух.

И правда не понимаю, что ещё могу предпринять. Вижу, как Алёна бьётся в агонии. Ответить мне не может. Как только заканчивается магия из накопителей, её облики продолжают сменять друг друга, разве что не так быстро. Едва заметное облегчение, но не избавление. Нужно думать еще. Кидаю вопросительный взгляд на феев.

— Ей нужно блестящее и текучее, — откликается Василиса.

Ответ крайне неожиданный. Так сразу в голову ничего не приходит.

— В каком смысле? — с недоумением на смотрю фейку.

— Мне просто пришел ответ на заданный вопрос, — пожимает плечами Василиса. — Я его почувствовала и озвучила. Расшифровать не могу. Только ощущения… серебристое, тягучее и хорошее.

Задумываюсь, глядя на нежить. Никаких идей. Магии больше нет — возможно, речь именно о ней. Хотя по поводу цвета не до конца уверен. Под описание фейки подходит все, начиная от расплавленного свинца. Проверять все сумасшедшии идеи просто нет времени.

Феофан чешет затылок, роется в сумке и достаёт флягу.

— На, — протягивает мне.

Откручиваю крышку. Внутри вода жизни, набранная в фонтане.

— Это всё? — спрашиваю, но идея мне уже нравится. По крайней мере, под описание Василисы вода жизни полностью подходит. Да и навредить не должна. Ни разу нигде не читал, чтобы над нежитью ставили подобные эксперименты, но у нас патовая ситуация.

Феофан тяжело вздыхает, снова роется в сумке и достаёт ещё одну флягу.

— Больше нету, — разводит руками фей.

— Алёна, попробуй выпить, — с некоторым недоумением отдаю девушке открытую флягу.

Определенная логика в этом решении присутствует. Немного не прямолинейная, но все же. Больше напоминает логику символов и ощущений. Если внутри Алёны сейчас жизнь, которая её разрушает, то должно помочь. Вода жизни относится к нейтральной и созидательной — всё же новый источник.

Именно такой символизм вполне может сработать хотя бы на уровне концепции. Как пылинка, на которой нарастает прекрасный кристалл. Попробовать можно — хуже мы вряд ли сделаем.

Алена все еще находится в нестабильном состоянии и не может ответить. На секунду принимает свой нормальный облик и берёт у меня из рук флягу. Выпивает в несколько огромных глотков, чем удивляет не только себя, но и меня, в общем-то, тоже.

Откуда у нежити может взяться желудок и вся остальная требуха? С легким внутренним трепетом наблюдаю за происходящим. Если что-нибудь пойдет не так, мы тут же увидим.

Вода жизни не проливается, а наоборот становится частью нежити. Тут же откручиваю крышку и отдаю девушке вторую флягу. Она тоже идет в дело.

Смотрю на фея. Тот с видом мученика еще раз роется в сумке.

— Больше нету, — снова разводит руками Феофан.

Вздыхаю. Девушка меня не слышит и даже не смотрит в нашу сторону. Её голова практически все время задрана вверх. Внутри Алёны идет видимая борьба. Нежить ненадолго застывает в переходной форме между боевой и человеческой.

Тело девушки рассыпается двумя быстрыми яркими потоками — чёрным и белым. Они смешиваются между собой и закручиваются по спирали. Алёна успевает только посмотреть на меня.

— Улыбнись, — говорит нежить. — Мне не больно, милый Виктор.

Спираль закручивается всё быстрее.

— Это не всё, — шепчет Вася. — Чего-то не хватает. Вихрь требует положить то, что принадлежит девушке. Отдать её главную вещь.

Ненадолго впадаю в ступор. Кроме чашек кофе ни разу не видел ни одной вещи, которая принадлежала бы нежити. Да и сервиз — скорее, наследство нашего дома, а не самой девушки.

В голову приходит элементарная мысль. По наитию сдёргиваю с себя костяной браслет и вкладываю его в спираль из белых и чёрных точек. Не уверен, что они материальны, но вижу, как точки облепляют мои пальцы и аккуратно забирают браслет, впитывая его в себя. Весь этот вихрь кружится на месте, словно не понимая, что ему ещё нужно.

Тут и я не очень понимаю, но…

Кидаю умоляющий взгляд на феечку. Она изо всех сил вслушивается в тихое завывание вихря. В какой-то момент мне кажется, что они переговариваются.

— Если хоть что-нибудь чувствуешь, подскажи, — прошу её.

— Кровь! — кричит Василиса. — Сейчас нужна кровь!

Ничего себе. Кажется, теперь у меня появился неплохой подсказчик в ритуалах. Тут же выхватываю нож и без лишних мыслей разрезаю руку. Нужна кровь? Да легко! Чья именно, не уточнялось. Здесь, посреди дороги, вариантов не так много.

Моя кровь широким потоком влетает в чёрно-белый вихрь и добавляет ему цветов. Сначала насыщенного красного, а потом постепенно раскладывается на другие.

— Вау! — Феофан отлетает подальше, наблюдая во все глаза.

Залечиваю себе руку.

Кажется, всё идёт как надо — вихрь становится значительно плотнее и меньше. Достигает размеров человека и стихает. Через несколько секунд становится заметно, что черно-белые точки плотно прилипают друг к другу примерно в середине этого торнадо.

Постепенно перед нами образуется что-то вроде кокона или яйца. Кокон плотный, тёмно-серой вязки, размером чуть ниже моей груди.

Ничего себе. Качаю головой. Неожиданно. Не знаю, сколько нужно подождать, но сажусь рядом на большой камень. Вряд ли потребуется много времени. Феофан подлетает ближе и садится рядом.

— Нужно ждать, — подтверждает феечка мои мысли и мостится рядом.

Фей протягивает каждому из нас по половинке пирога, а сам съедает целый. Есть в такой момент не особо хочется. Отдаю свой кусочек Василисе. Феечка уплетает за обе щеки — видимо, для общения с вихрям пригодилось много сил.

Все вместе смотрим на кокон. Просто все существа в анклаве возле столицы, тоже, скорее всего, должны были обрести кровь и плоть. Джунгли тоже появились из энергии. Выглядели как настоящие — по крайней мере, горели и ломались.

Создать живое существо наверняка несколько сложнее. А что если нужно соблюсти дополнительные условия, о которых мы ни слухом, ни духом? Всё-таки для джунглей достаточно той земли, на которую высадилось ядро дикой магии. Алёна же не так давно поглотила этой дикой магии беспредельно много.

— Василиса, может, нам еще нужно что-нибудь сделать? — пытаюсь натолкнуть фейку на мысль.

— Неа, — мотает головой Вася. — Ничего не слышу. Даже звучание струн затихло.

— Наверное, потому что ты занята едой, — предполагает Феофан и пытается забрать остатки пирога.

— Это не зависит от того, чем я занята, — резко отвечает феечка и не отдает лакомство.

— Ладно-ладно, я же просто предложил. — Фей поднимает руки и отсаживается.

Раз мы сделали все, что должны, значит, принцип примерно тот же самый, что и с джунглями. Только в нашем случае вся дикая магия уйдёт на одно существо. Другой момент — раньше ведь Алёна была нежитью. То есть — противоположностью жизни как концепции. Соответственно, дикая магия жизни вряд ли сможет навязать девушке свои условия. У Алёны есть разум. Соответственно, не имеет значения, сколько там энергии. Важно, где именно разум. Уверен…

Фейка заканчивает с перекусом и теперь летает кругами вокруг замершей фигуры.

Смотрю на кокон напоминающий женскую фигуру «другим» взглядом. То, что вижу, мне очень нравится. Что бы там не происходило с Алёной, она вполне себе жива. Вокруг неё кружат потоки магии. Они ежесекундно впитываются в, казалось бы, застывшую фигуру. Потоки тонкие и невесомые, но достаточно ощутимые. Уверен, внутри кокона прямо сейчас происходят невидимые изменения. Надеюсь, что преобразование.

— Что это у вас? — со стороны дороги к нам спускается Андрей. — Алёна? — не дожидаясь ответа, переспрашивает он. — Очень интересно. А почему она так выглядит?

— Откуда ты знаешь? — интересуюсь. — Тебе же никто не говорил.

— Чувствую разум, — поясняет иллитид. — Она сейчас спит.

— Спит? Нежить? — удивляюсь. — Серьезно?

— А-а-а… — задумывается Андрей, прислушиваясь к своим ощущениям. — Нет. Там сейчас точно не нежить, — кивает на кокон. — Там Алена, и она безусловно спит.

— Ничего не понимаю, — признаюсь. — Ладно, садись, — предлагаю Андрею, показывая на камень рядом. — Посидим, подумаем. Похоже, с Алёной происходит примерно то же самое, что и с центральными существами в очагах дикой магии. Помнишь, как они из призраков превращались в живых? Вот, похоже, наша девочка подцепила именно этот принцип.

— Повезло ей, — пожимает плечами Андрей. — Никогда не видел ничего подобного.

— Согласен, — отвечаю, уставившись на фигуру в коконе.

Почему-то очень сложно отвести от нее взгляд. Феофан и Василиса тоже смотрят на кокон практически не моргая.

— Чую, старый маг будет сутками тебя донимать, — ухмыляется Андрей. — Ему определенно захочется вытащить всех своих.

— Нет, — отвечаю с уверенностью, — повторить это всё точно не смогу. Разве что мы узнаем, как Совет магов создает очаги дикой магии. Это же их принцип. Мы просто чудесным образом умудрились им воспользоваться, — киваю на фигуру. — Как ты думаешь, Алёна выйдет оттуда? — спрашиваю.

— Я, Витя, не думаю, а точно знаю, — говорит Андрей. — Внутри именно она. Никаких изменений в плане разума не произошло.

Фео и Вася летают рядом с коконом и периодически подлетают к нам, чтобы послушать, о чем мы говорим. Большую часть времени всё равно проводят около Алёны.

Похоже, всем очень интересно, чем закончится этот спонтанный эксперимент.

Несмотря на накрапывающий дождик, здесь чуть ли не самое подходящее место. Очень спокойное и красивое. С середины обрыва, где мы сидим, и вовсе открывается отличный вид на пляж и на беспокойное море. Недалеко от берега вижу стаю существ, похожих на дельфинов. Они высоко выпрыгивают из воды, несмотря на погоду. Да и проплывают очень близко, поэтому их видно без подзорной трубы или приближения. Только вот существа чуть больше обычных дельфинов — на вскидку раза в полтора. Может быть, поэтому они мало кого боятся в этих водах.

— Дельфины приплывают к счастью, — как бы между прочим замечает Феофан.

— Откуда ты знаешь? — переспрашивает иллитид.

— Увидеть дельфинов — к счастью, — повторяет фей. — Вы что, не в курсе? Примета такая. Общеупотребительная.

И тут начинает трескаться оболочка кокона.