Ириниец

Глава 54

Я глубоко вздохнул. Артефакт успокоился, частично переварив сущность, вырванную из Свечина, и теперь выдавал информацию чёткими, холодными порциями.

— Он был не один. Сеть агентов внедрена глубоко. В ИСБ, в научных отделах, возможно, даже в Инквизиции. Их задача — не разрушение. Они верят, что помогают «очистить» мир, подготовить его к приходу «Тех, Кто Ждут». Свечин хранил фрагмент. Остальные отвечают за другие аспекты: ослабление барьеров вокруг сдвигов, дезинформацию, устранение угроз… вроде меня.

— Имена, — коротко потребовал Император.

— Я получил только намёки, образы. Но лицо одного человека мне удалось разглядеть очень хорошо. Тот, кто курирует научное направление. Тот, кто имеет доступ ко всем исследованиям по сдвигам и артефактам. — Я посмотрел прямо на доктора Вальца, который стоял позади Императора.

Все замерли. Вальц побледнел, его глаза расширились.

— Что? Нет! Это абсурд! Я посвятил всю жизнь изучению угрозы! Я…

— Не вы, доктор, — перебил я Вальца. — Ваш непосредственный начальник. Директор отдела ксенобиологии. Профессор Лин. Это же он из семьи беженцев?

Имя прозвучало как выстрел. Аркадий Вальц ахнул, схватившись за голову.

— Лин? Да, профессор родился в Российской империи, но его семья переехала из Китайской империи. Но… Он вёл проект по стабилизации сдвигов! Он…

— Он идеально подходил на роль, — мрачно закончил я. — У него был доступ, знания и… вера. Вера в то, что можно договориться, найти общий язык с сущностью. Свечин видел его в своих контактах. Лин отвечал за то, чтобы данные о коконе в «Глотке» и о резонансе фрагментов никогда не дошли до вас в полном объёме, Ваше Величество. Он сдерживал информацию, пока другие готовили почву.

Император закрыл глаза на секунду. Когда открыл, в них не было ни удивления, ни гнева. Была лишь ледяная, беспощадная решимость.

— Капитан Волкова. Немедленно арестовать профессора Лина. Изолировать его от всех систем и подчинённых. Доктор Вальц, вы временно принимаете руководство отделом. Проведите полный аудит всех исследований Лина за последние пять лет.

Император снова посмотрел на меня.

— Сроки, Кронов. Сколько у нас времени по данным Свечина?

— Кокон активируется через восемнадцать-двадцать часов, — сказал я, и слова повисли в воздухе тяжёлым приговором. — Когда это произойдёт, все фрагменты «Предела», включая этот, — я кивнул на дрон, — с резонируют. Это откроет временные швы по всей Империи. «Те, Кто Ждут» прибудут в наш мир не через один сдвиг. Они вырвутся на свободу везде одновременно.

В ангаре воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь гудением систем. Даже непоколебимая Волкова выглядела подавленной. Двадцать часов. На то, чтобы найти и обезвредить сеть агентов, подготовиться к проникновению в «Глотку» и остановить то, что уже должно было родиться в её глубине.

Император первым нарушил молчание. Он выпрямился, и в его фигуре снова появилась та непоколебимая сила, которая держала Империю в кулаке.

— Тогда мы не будем терять ни секунды. Глеб Кронов, Ольга Лозова, капитан Волкова — следовать за мной. У нас есть восемнадцать часов, чтобы выковать меч и нанести удар. А начнём мы с того, что вычистим своё собственное гнездо от паразитов.

Операция «Кузнечный молот» началась через час после нашего возвращения в командный центр. Доктор Вальц, бледный, но собранный, координировал спешную эвакуацию небоевого персонала с «Дельта-Три» и анализ данных Лина. Инквизиторы в своих чёрных плащах, наконец, покинули свои наблюдательные посты и превратились в активные единицы поиска и зачистки. По всему комплексу гремели выстрелы, вспыхивали подавляющие поля — шла охота на агентов сущности.

Нас же, так сказать, «Кузнецов» будущей операции по предотвращению смерти Империи, готовили к удару в самое сердце угрозы. На основании данных, вырванных из сетей Свечина и Лина, был составлен план проникновения в шестой сдвиг. Но не для исследования. Если нам повезёт и кокон ещё не вызрел, то нашей главной задачей будет его уничтожение.

В арсенале нам выдали тяжёлое вооружение, разработанное специально против биологических и эфирных аномалий. Но главным оружием в грядущей битве, на который возлагали основные надежды, были не огромные пушки, а я, Ольга и Инквизиторы.

Перед самым вылетом виконтесса подошла ко мне в предстартовом отсеке. Её лицо было странно спокойным, почти отрешённым.

— Глеб, — сказала она тихо. — Что бы ни случилось там… спасибо. За то, что не бросил такую бесполезную дуру, как я.

— Ты не дура, — ответил девушке, чувствуя лёгкое беспокойство. Её тон был… прощальным. — Ты выжившая. Как и я. И мы выживем сегодня.

Девушка лишь слабо улыбнулась и посмотрела куда-то поверх моего плеча, в пустоту.

— Возможно. Просто… если со мной что-то пойдёт не так… если оно внутри возьмёт верх… обещай, что остановишь меня. Любой ценой. — шёпотом закончила Ольга. Я сжал её плечо.

— Обещаю. Но ты справишься. Мы справимся.

Она кивнула, но в её глазах, в глубине салатового свечения, мелькнуло что-то неуловимое. То ли страх, то ли решимость, то ли нечто третье. Внезапно Ольга резко прильнула ко мне и мимолётно коснулась моих губ своими. Я не успел даже осознать, что произошло, как девушка уже была в нескольких метрах от меня.

Высадка в «Глотку» была адом. Сдвиг изменился до неузнаваемости. Тоннели пульсировали, как живые артерии, стены были покрыты бьющейся плотью и светящимися кристаллическими наростами. Воздух гудел от мощнейшего эфирного давления. Меченые здесь не просто бродили, они строили что-то. Сложные, биомеханические структуры, похожие на алтари или порталы. И все они были обращены к эпицентру — к тому месту, где когда-то было ядро сдвига, которое изменил артефакт, а теперь зияла огромная пещера.

Мы пробивались с боем, теряя людей. «Призраки» Волковой сражались с отчаянием обречённых. Моя «Бригада Роя», теперь уже привыкшая к своим силам, выжигала коридоры сгустками эфира. Ольга шла впереди, расчищая путь чёрными лозами, а её внутренний «радар» вёл нас кратчайшим путём, обходя самые густые скопления тварей. Я тоже использовал все доступные мне возможности. Диссонанс не прекращал вращение ни на секунду. Весь очищаемый в процессе боя эфир тратился на коронарные выбросы и волновой щит. Инквизиторы в какой-то момент отделились от общей колонны и двинулись в смежные ответвления. Там тоже было достаточно тварей, которые могли напасть на нас со спины. Поэтому их уход был оправдан.

До нужного места мы добрались примерно через восемь часов нескончаемых боёв. Я, благодаря НМА, который поддерживал состояние моего тела с помощью эфирной подпитки на должном уровне, чувствовал себя довольно неплохо. А вот остальная команда довольно сильно устала. Но выбора не было. Все терпели. Поддерживали свою выносливость и другие параметры за счёт каких-то разноцветных жидкостей, которые они периодически вливали в себя. Ольга тоже была в порядке. Семя изредка вытягивало из моего резерва небольшое количество чистого эфира и обновляло ресурсы девушки, за счёт чего виконтесса не выглядела сильно уставшей.

Пещера, которая являлась конечной точкой нашего пути, была огромной. Купол из живой породы испещряли переливающиеся жилы. В центре на огромном, пульсирующем пьедестале из плоти и кристалла лежал Кокон.

Он был гигантским, размером с многоэтажный дом. Его поверхность дышала, двигалась, и сквозь полупрозрачную оболочку было видно, как внутри клубятся и переливаются тьма и свет, формируя нечто чудовищное. От него исходила такая мощная психическая волна, что даже я, защищённый артефактом, едва держался на ногах. Обычные солдаты «Призраков» падали, хватаясь за головы, их разумы атаковали видения безумия и отчаяния.

— Оно… пробуждается, — прошептала Ольга, и её голос дрожал. Она смотрела на Кокон не со страхом, а с каким-то жутким благоговением. Свет под её кожей на груди синхронизировался с пульсацией Кокона, отвечая ему. — Скоро. Очень скоро.

— Тогда стоит поторопиться, — прорычала Волкова, настраивая тяжёлый эмиттер, похожий на переносную артиллерию. — Установить заряды по периметру! Глеб, твоя очередь! Дай ему то, чего он хочет! Привлеки внимание, стань мишенью.

Я вышел на открытое пространство, к самому подножию пьедестала. Артефакт в груди взревел, чувствуя близость невероятной концентрации силы «Предела» и чужеродной жизни. Я активировал диссонанс на полную, и лепестки завыли, рассекая воздух, оставляя за собой шлейфы искажённой реальности. Мне стало понятно, что мы опоздали. Кокон вот-вот выпустит тварь, которую так долго выращивал внутри себя.

— Эй! — закричал я, и мой голос, усиленный эфиром, покатился по пещере. — Я здесь! Ты же звал меня? Так приди и возьми!

Кокон содрогнулся. На его поверхности пошла рябь. Затем в одном месте оболочка начала растягиваться, истончаться. И из неё, медленно, невероятно медленно, стало выходить… нечто.

Сначала это была просто тень, масса тьмы и святящихся прожилок. Потом она обрела форму. Не форму существа, а форму отсутствия формы. Это был живой парадокс, воплощённый разрыв реальности. У него были очертания, напоминающие одновременно многоногого паука, змею и гуманоида, но они постоянно менялись, текли, распадались и собирались вновь. Вместо головы — вращающаяся сфера из абсолютной тьмы, усеянная мириадами крошечных, мерцающих точек-глаз. И от него исходила тишина. Не отсутствие звука, а пожирание звука, света, мысли. Пространство вокруг него гнулось, рвалось и умирало.

Тварь из Кокона. Плод долгих веков ожидания. Прямой эмиссар «Тех, Кто Ждут».

Оно «посмотрело» на меня всеми своими глазами сразу. И в мою голову ударила волна такого чистого, нечеловеческого любопытства и голода, что я застонал. Артефакт внутри ответил дикой, хищной яростью.

— ОГОНЬ! — скомандовала Волкова.

Всё самое убойное, что у нас было с собой, обрушилось на тварь. Энергетические заряды, взрывчатые вещества, сгустки эфира от «Бригады Роя». Вспышки света озарили пещеру. Но атаки, казалось, не достигали цели. Они тонули в искажённом пространстве вокруг существа, гасли или возвращались обратно, извращённые и усиленные. Один из ответных импульсов снёс половину «Призраков», превратив их в расплавленные кучи органики вперемешку с бронёй.

Тварь двинулась. Не шагом. Она сместилась в реальности, оказавшись внезапно в метре от меня. Одна из её многочисленных конечностей, похожая на клешню из сгущённой тени, метнулась к моей груди.

Я парировал диссонансом. Лепестки взрезали тень. Раздался звук, от которого лопнули перепонки в ушах. Тварь отдернула конечность, и на её «коже» остался дымящийся разрыв, из которого сочилась не кровь, а мёртвый свет. Диссонанс на моей руке затрещал, лепестки погнулись. Эта тварь была сделана из материала, который вполне успешно сопротивлялся моим атакам. НМА сразу же использовал толику эфира, и лепестки диссонанса выпрямились.

Мы сошлись в безумной, хаотичной схватке. Я использовал всё: диссонанс, щиты, редкие выбросы энергии артефакта. Тварь применяла искажение пространства, психические атаки, выбросы чистой энтропии, от которой рассыпался камень и тускнел свет. Я чувствовал, как моё тело разрывается на части, как иринийские импланты трещат под нагрузкой. Но артефакт поддерживал, питаясь моей яростью и близостью кокона. НМА тоже помогал.

В самый разгар схватки я получил ментальный импульс от Ольги, резкий и ясный: «Сейчас! У него есть ядро! В центре вращающейся сферы! Это его связь с коконом и с „Теми, Кто Ждут“!»

Я рванулся вперёд, игнорируя удары. Моя цель — эта чёрная сфера-голова. Тварь, казалось, поняла мой замысел. Она создала вокруг себя плотное поле искажения, в котором законы физики переставали работать. Моё тело начало растягиваться, кости хрустели.

И в этот момент случилось то, чего я никак не ожидал. Ну, или мне просто хотелось так думать.

Ольга, которая до этого момента помогала, сдерживая меньших тварей и поддерживая связь, вдруг замерла. Её глаза закатились, почернели. А потом она повернулась и… атаковала не чудовище, а Волкову и остатки «Бригады Роя».

Её лозы, ставшие вдруг острыми как бритва, пронзили двоих «Призраков» прежде, чем они поняли, что происходит. Третий солдат из моего «Роя» вскрикнул, когда её рука, обёрнутая металлической корой, пробила ему грудь.

— ОЛЬГА, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — заревел я.

Она повернула ко мне лицо. На нём не было ни злобы, ни одержимости. Было спокойное, почти печальное понимание.

— Прости, Глеб. Они были правы. Тишина… она прекрасна. И она неизбежна. Я больше не могу бороться. И не хочу. Я выбираю сторону сильнейших. Смотритель обещал… обещал, что я стану чем-то большим. Мостом.

Смотритель. Значит, он был здесь, наблюдал. И дождался нужного момента, чтобы перевернуть наше самое уязвимое звено.

Боль от очередного предательства была острее, чем любые раны от твари. Но именно она придала мне последнюю, отчаянную ярость. Тварь передо мной, воспользовавшись моим шоком, сжала меня в тисках искажённого пространства. Кости ломались. Артефакт в груди яростно загудел.

И в этот миг я всё понял. План Смотрителя, роль Ольги, мою роль. Я был не просто оружием. Я был ключом в прямом смысле. Артефакт, насыщенный фрагментами «Предела» и сущности, был нужен, чтобы окончательно разбудить тварь из кокона и открыть ей полноценный портал в наш мир. А Ольга, с её мутировавшим семенем, должна была стать стабилизатором этого портала.

Сущность использовала нас. Продумала всё с самого начала.

Отчаяние сменилось ледяным спокойствием. У меня был один ход. Последний.

Я перестал сопротивляться сжатию. Вместо этого собрал всю волю, всю ярость, всю боль. Я обратился внутрь, к артефакту.

«Ты слышишь меня?» — мысленно прошипел я. «Они хотят нас съесть. Использовать и выбросить. Но мы не игрушка. Если нам суждено сгореть… сожжём всё вокруг».

Артефакт ответил. Не жадностью, не голодом. Гневом. Гордостью. Согласием. Он был частью меня, и он не желал быть инструментом в чужих руках.

Я отпустил все ограничения. Все предохранители. Всю накопленную энергию, всю сущность, поглощённую у Фёдора и Свечина, всю связь с моим «Роем», всю свою собственную жизненную силу.

— ВОТ ВАМ ВАШ КЛЮЧ! — я закричал, обращаясь к твари, к Смотрителю, ко всем «Тем, Кто Ждут». — ЗАБЕРИТЕ! ВСЁ! СРАЗУ!

И я активировал артефакт не на поглощение, а на обратную связь. На извержение. На коллапс. На аннигиляцию.

На против моей груди родилась белая точка, которая стала разрастаться с огромной скоростью. Рвущая время-пространство сингулярность. Воронка чистой, неструктурированной, протоматерии, смешанной с эфиром «Предела» и моей собственной, искажённой иринийской жизненной силой. Она ударила прямо в ядро твари, в ту самую вращающуюся сферу.

Эффект был мгновенным. Тварь взревела — впервые издав звук, звук ломающейся реальности. Её форма начала нестабильно пульсировать. Ядро, получив такой чудовищный, противоположный по природе заряд, не смогло его ассимилировать. Началась цепная реакция.

Я чувствовал, как моё тело рассыпается. Как артефакт, выполнивший свою последнюю волю, гаснет. Но я видел и другое. Видел, как чудовищная тварь начала схлопываться внутрь себя, втягивая в коллапс и Кокон. Как пространство сдвига пошло трещинами. Как Ольга, внезапно вырвавшаяся из-под контроля Смотрителя, кричала что-то, её лицо исказилось ужасом и раскаянием, и она бросилась ко мне, но её остановила и поглотила нарастающая волна энергетического хаоса.

Видел, как Волкова, истекая кровью, тащила за собой последнего выжившего «Призрака» к единственному выходу из пещеры.

Видел, как вдалеке, в разрыве реальности, мелькнула фигура Смотрителя, и в его жёлтых глазах впервые было не любопытство, а ярость и… страх.

Потом мир взорвался светом. Или тьмой. Я перестал чувствовать разницу.

Последней мыслью Глеба Кронова, бывшего наследника, изгоя, носителя, орудия и, наконец, человека, принявшего свою судьбу, было странное спокойствие. Он не спас мир. Возможно, он только отсрочил неизбежное. Но он сделал это по своему выбору. Он не был ключом. Он был молотом, разбившим замок.

Внезапно, оставшуюся после смерти Глеба частицу чистого разума подхватил радужный жгутик и потащил вверх, к звёздам…