Ириниец

Глава 50

Оперативный центр «Кузнеца» гудел, как улей. Несмотря на поздний час, здесь царила лихорадочная активность. Выжившая пятёрка — теперь официально именуемая «Бригадой Роя» — в серых комбинезонах с едва заметным салатовым шевроном на плече осваивали терминалы под руководством техников ИСБ. Я наблюдал за ними, чувствуя через сеть их сфокусированное внимание, лёгкую тревогу и странное, новое для них чувство принадлежности. Они были не изгоями, а частью чего-то большего.

Название моего отряда мне откровенно не нравилось, но что-то менять я не стал. «Рой» так «Рой».

Ольга стояла у центрального голографа, на котором теперь висела детальная схема района с передатчиком. Её пальцы скользили по интерфейсу, вызывая новые слои информации: рельеф, состав почвы, исторические данные о вышке.

— Постройка довоенная, — говорила она вслух, но её мысли тонкой нитью текли и ко мне через ментальный канал, ставший после событий в Орле ещё чётче. — Но сигнал сильно изменён. Более того, он транслируется не только радиоволнами, но и эфирными всплесками. Их генерируют вот эти узоры, — указала девушка на бирюзовые линии, которые покрывали поверхность вышки и почву под ней. — Я чувствую… Вернее, то, что внутри меня, распознаёт их как «призыв к сбору». Это как навигация для слепых рыб. Только рыбы — это меченые и твари посерьёзнее.

Доктор Вальц, стоявший рядом, кивал, его лицо было сосредоточенным.

— Нам удалось частично заглушить сигнал с помощью эфирных глушителей, но источник слишком мощный. И он адаптируется. Каждые несколько часов меняет модуляцию. Как будто его оператор… учится.

— Фёдор, — произнёс я, и имя прозвучало как проклятие. — Он всегда был прилежным учеником. Жаль, что учится он теперь не у людей.

В дверь вошли двое. Инквизитор, с которым мы говорили после битвы у «Химмаша». Его звали Каин, если верить краткому файлу, который мне предоставили. Рядом с ним шла женщина в чёрной, облегающей тактической форме, но без плаща. Её волосы были коротко острижены, лицо бледное, с острыми чертами и холодными голубыми глазами, в которых светился тот же безэмоциональный интеллект, что и у инквизиторов, но без пугающей пустоты. На поясе у неё висел компактный эмиттер сложной формы.

— Глеб Кронов, Ольга Лозова, — голос Каина был по-прежнему беззвучным в ушах. — Это капитан Ирина Волкова, командир группы специального назначения «Призрак». Её отряд будет обеспечивать ваше проникновение и прикрытие на местности. Капитан ознакомлена с деталями миссии и… с особенностями вашего состояния.

Волкова оценивающе осмотрела меня, затем Ольгу. Её взгляд задержался на груди девушки, где под тканью слабо мерцал свет.

— «Особенности» — мягко сказано, — её голос был низким, хрипловатым, как у курильщицы. — Но если вы можете найти эту крысу в её норе и выкурить, мне всё равно, светитесь вы или нет. Моя задача — доставить вас на место, обеспечить окно для работы и вытащить, пока на нас не свалилась вся армия неразумных тварей. План прост: быстрый удар с воздуха на гравиплатформах, зачистка периметра, ваша работа у передатчика, отход. Нужно уложиться в тридцать минут. Не успеем, будем иметь дело с постоянными подкреплениями меченных и других не особо приятных существ.

Её прямолинейность мне понравилась. Я не смог удержаться и улыбнулся.

— А что с подавлением сигнала? — спросил я.

— Глушители установят мои люди по периметру в момент высадки, — ответила Волкова. — Но полностью заглушить не выйдет. Поэтому скорость — наш главный козырь. Вопросы?

— Да, — сказала Ольга. — А что, если Фёдор… или то, что в нём сидит, почувствует нас раньше? Я излучаю. Глеб излучает. Мы для него как маяки.

Волкова скрестила руки на груди и закатила глаза, но ответ дала не она, а Вальц.

— Поэтому вылетите не сразу. Мы подготовили для вас кое-что. Маскировочные жилеты с подавителями эфирной сигнатуры на основе технологий Инквизиции. Они не скроют вас полностью, но сделают похожими на… фоновый шум. На слабого мага или технический прибор. Надеюсь, этого хватит.

«„Надеюсь“ — ключевое слово в этой миссии, — промелькнула у меня мысль. — Живём в технологичном мире. Более двадцати лет используем магию. Но русский „авось“, видимо, вечен».

Подготовка заняла оставшиеся сутки. Меня и Ольгу, а также «Бригаду Роя» накачивали данными, водили на симуляторы, знакомили с оборудованием. Жилеты, которые нам выдали, были неудобными, давили на грудь. Как только я одел один из таких, мир в стигматах стал чуть более размытым, а связь с артефактом приглушилась, будто его закутали в изолятор. Ему это не понравилось, но мне удалось мысленными посылами успокоить «Наследие».

Мы вылетели глубокой ночью. Гравиплатформы «Призраков» были плоскими, угловатыми машинами чёрного цвета, почти невидимыми для радаров. Внутри было тесно. Моя пятёрка сидела напротив меня, их лица в свете приборов были жёсткими, сосредоточенными. Ольга прикрыла глаза, её губы шевелились — она вела внутренний диалог с семенем, настраивая его на восприятие, а не на излучение.

Волкова, сидевшая у пилотской консоли, не оборачиваясь, бросила:

— Десять минут до точки высадки. Готовьтесь.

Я посмотрел в иллюминатор. Внизу проплывала чёрная бездна леса, в которой изредка мелькали то серебристые нитки рек, то огни редких посёлков. И там, впереди, я начал видеть это даже без стигмат — слабое, пульсирующее разноцветное пятно на фоне ночи. Аномалия.

Платформы бесшумно снизились, зависнув в метре над землёй в небольшой прогалине в километре от цели. Мы высадились. Воздух был холодным. Пахло хвоей и сыростью.

«Бригада Роя» мгновенно рассредоточилась, заняв позиции. Это были не солдаты, но артефакт дал им интуитивное понимание тактики, слаженность. Я даже не отвлекался на это. Управление пятёркой взяли на себя артефакт и НМА. Волкова жестами развернула своих «Призраков» — восемь человек, двигавшихся как единый механизм. Они установили несколько устройств, похожих на треноги с излучателями, и активировали их. Воздух затрепетал, и то фоновое давление, что исходило от передатчика, ослабло.

— Глушение сигнала — шестьдесят процентов, — тихо доложил один из солдат. — Окно — двадцать пять минут. Потом, скорее всего, произойдёт адаптация.

Мы двинулись сквозь лес. Деревья здесь выглядели странно. Их стволы были покрыты склизким, поблёскивающим в темноте налётом, ветви неестественно изогнуты. Это была не магия природы, а следствие длительного воздействия чужеродного эфира. Под ногами хрустели не шишки, а какие-то хрупкие кристаллические образования.

Через пятнадцать минут мы вышли на опушку. Вышка возвышалась перед нами — ржавый, полуразрушенный гигант времен былых войн. Но её основание было опутано не плющом, а теми самыми светящимися бирюзовыми узорами, которые мы видели на карте. Они были выжжены в земле, взбирались по металлическим опорам, пульсируя в такт, который я теперь чувствовал кожей. У подножия вышки стояла небольшая походная палатка, рядом горел примус. Варилась какая-то жижа в котелке. И перед примусом, сидя на складном стуле и уставившись в маленький голографический планшет, сидел человек.

Фёдор.

Он выглядел… почти нормально. Та же куртка, те же черты лица. Но движения были слишком плавными, механическими. А глаза… глаза светились тем же бирюзовым светом, что и узоры на земле. Из его ушей, носа и уголков рта сочились тонкие струйки того же цвета, застывая на коже, как кристаллическая корка.

Ольга вздрогнула и схватилась за мой рукав.

— Он… он не один. Внутри… их много. Шепчут.

Я это и так чувствовал. Вокруг, в лесу, замерли фигуры. Меченые. Десятки. Они не нападали. Они просто стояли, обращённые к нам, будто ожидая команды.

Фёдор поднял голову. Его взгляд прошёл по «Призракам», задержался на мне. Парень улыбнулся. Улыбка была широкой, неестественной, растягивающей лицо до невозможных пределов.

— Глебушка… Думал, ты не придёшь на зов. Мы же звали. Так настойчиво звали. — прозвучал в тишине голос Фёдора.