Ириниец

Глава 46

Средний, мужчина с пустыми чёрными глазами, заговорил. Его голос был безэмоциональным, будто он робот, а не человек.

— Интересно. Коллективный эфирный резонанс. Артефакт класса «Наследие» демонстрирует свойства, не описанные в архивах. Вы уничтожили угрозу, которую нам пришлось бы подавлять с потерями.

Я попытался встать, но ноги не слушались. Опираясь на дрожащую руку с отключившемся диссонансом, просто поднял взгляд.

— И что? Собираетесь сказать спасибо? — мой голос был тихим и хриплым.

— Благодарность не входит в наши протоколы, — ответил инквизитор. — Но признание эффективности — да. Император Всеволод Третий желает с вами говорить, Глеб Кронов. Не как с преступником. Как с… — инквизитор на какое-то время замолчал, подбирая слова — потенциальным союзником.

На заявления инквизитора я лишь рассмеялся

— Союзником? После того как империя позволила Орловым проводить эксперименты над кристаллом «Предела», который, как я предполагаю, нашли мои родители, из-за чего и умерли? Да и вы не лучше. Скажите, не пытались охотиться на меня? — Убрав с лица признаки веселья, прошипел я.

— Орловы будут наказаны. Их род будет… м-м-м… Скажем так, распущен. Что касается охоты… — Инквизитор сделал едва заметную паузу. — Охота велась на вышедший из-под контроля артефакт. Теперь артефакт продемонстрировал, что контроль возможен. Под нашим наблюдением.

— То есть вы хотите посадить меня на поводок? — я почувствовал, как внутри дёрнулся артефакт, словно хищник, учуявший капкан.

«Мы предлагаем сделку. Прекращение преследования. Ресурсы. Защита. Взамен — ваша помощь в изучении и нейтрализации угрозы „Тех, Кто Ждут“. А также… доступ к вашему артефакту для неинвазивного изучения».

— Значит, вы всё знаете, — задумчиво произнёс я. — И много таких ублюдков, как «Те, кто ждут», и существ типа Сущности хочет уничтожить наш мир?

В ответ я услышал лишь молчание. В воздухе витало почти осязаемое напряжение, но его развеял шум. Из груды обломков выбралась Ольга. Она была бледна как смерть, шла, пошатываясь, но в её глазах горел знакомый, язвительный огонёк, который был визитной карточкой девушки до встречи со мной в сдвиге.

— Не верь им, Глеб, — прохрипела она. — Как только они найдут способ завладеть твоей силой, то сразу же спишут тебя в утиль.

Инквизитор повернул к ней свою безликую маску.

«Виконтесса Лозова. Ваше состояние… уникально. Симбиоз с мутировавшим семенем ассимиляции. Вы также представляете интерес».

— Да пошли вы нахер, бездушные мрази, — Ольга плюнула в его сторону, но слюна, смешанная с кровью, упала не долетев.

Я смотрел на инквизиторов, на подъезжающие армейские машины, на трупы инициированных. Усталость была всепоглощающей. Но где-то глубоко, под слоями боли и опустошения, тлел уголёк. Не ярости. Не мести. Целеустремлённости. Артефакт хотел жить. И он выбрал меня своим носителем. По сути, мы — одно целое. Поводок? Нет. Но и открытая война со всей Империей сейчас — самоубийство.

— Хорошо, — сказал я тихо, но так, чтобы они услышали. — Я выслушаю Императора. Но на моих условиях. Первое: никто не трогает Ольгу. Она под моей защитой. Второе: никаких опытов, никакого «изучения» без моего согласия. Третье: вы предоставляете мне всю информацию, что у вас есть о «Тех, Кто Ждут», о «Пределе» и о сдвигах. ВСЮ.

Инквизиторы молча смотрели на меня. Потом средний медленно кивнул.

— Ваши условия будут переданы. До получения ответа вы будете содержаться под… почётной охраной. Пока что… — он сделал шаг в сторону. — Вам требуется медицинская помощь. И вашим выжившим… соратникам».

Он кивнул в сторону, где из развалин выползали пятеро моих реципиентов. Они были ранены, но живы. Их глаза по-прежнему излучали преданность и верность.

Я посмотрел на Ольгу. Девушка, почувствовав мой взгляд, обернулась ко мне, и в её глазах застыл немой вопрос: «Ты уверен?»

Я не был уверен. Ни в чём. Кроме одного. Игра только начиналась. Империя, сущность, смотритель, тайны артефактов… Я оказался в самом центре бури. Но теперь у меня была не только ярость выжившего. У меня была сила. И, как ни странно, ответственность. За тех, кто пошёл за мной в бой. За Ольгу, ставшую чем-то большим, чем оружие. За самого себя — уже не человека, но ещё и не монстра. Ну, а остальные… На остальных мне плевать. Даже на сестру, которая до сих пор жива.

— Ладно, — я, с трудом поднявшись, опёрся на плечо Ольги. — Ведите. Но запомните… — я посмотрел в пустые глаза инквизитора. — Я не ваша собака. Я — буря. И если вы попытаетесь меня приковать, я смету всё на своём пути. Хоть это и звучит довольно пафосно, но это так. Мы поняли друг друга?

Инквизитор не ответил. Он просто развернулся и пошёл к ждущему бронетранспортёру, явно имперского образца, но без опознавательных знаков. Его молчание было красноречивее любых слов. Думаю, если бы он мог выражать эмоции, то обязательно рассмеялся бы от моих слов.

Мы пошли за ним, я, Ольга и пятеро выживших, оставляя за собой поле, усеянное органической пылью и тишину, в которой уже слышался отдалённый рокот новой, гораздо более масштабной битвы — битвы за Орёл, за Империю, за само право этого мира на существование.

А в груди, под рваной тканью бомбера, артефакт тихо урчал, переваривая поглощённую энергию и готовясь к новым свершениям. Его песня ещё не была спета до конца.