Ириниец

Глава 35

Фигура у пьедестала с кристаллом обернулась.

Это был отец. Но в то же время и не он. С ним что-то было не так. Лицо моего отца, Алексея Кронова, было бледным, как полотно. Глаза запавшими и затуманенными. По его щекам, из уголков рта и из глазниц струились тонкие ручейки чёрной, блестящей, маслянистой субстанции. Руки отца дрожали.

— Г-гл-е-еб… — протянул он с натугой, будто давно не говорил. Его голос был узнаваем, но в нём звучал посторонний, неприятный обертон. — Сын… ты должен уйти. Оно… оно проснулось. Мы разбудили его, когда нашли этот… ключ к эволюции. Мы были так глупы… Твоя мать… она… она пыталась помешать… Боже, сын, уходи… пожалуйста… пока не поздно.

— Отец, что с тобой? Я ничего не понимаю. Ты… ты жив. Но мне говорили… я же тебя сам хоронил. А тело? Лицо же было твоё. — я сделал шаг вперёд. Диссонанс всё ещё гудел на моей руке, создавая мягкий шум.

— Я — мост, — проигнорировав мои слова, сказал отец, и чёрные струйки на его лице потекли быстрее. — Плоть, чтобы удержать дух. Но плоть слаба… Мои воспоминания угасают… личность… Скоро от Алексея Кронова ничего не останется. Лишь сосуд. Я лишь дверь.

«СТАРЫЙ МОСТ ИЗНОСИЛСЯ… НУЖЕН НОВЫЙ… СИЛЬНЫЙ…» — прогремел Голос. Слова слышались со стороны отца, но его губы не шевелились.

Внезапно из тени за пьедесталом вышел смотритель. Прищур его жёлтых глаз говорил, что он веселится.

— Прекрасная драма, не правда ли? — сказал он. — Они нашли обломок «предела» — вещества, из которого создавались первые реальности. Им движим и твой милый артефакт, Глеб. Только твой — живой, изменчивый. А этот… мёртвый. Спящий. Мы — те, кто ждут — веками искали способ его разбудить, перенастроить. Для этого нужна была родственная душа. Плоть и дух, связанные с таким же осколком. Больше двадцати лет назад твои родители нашли ещё несколько граней «предела». Это были осколки душ двух существ, созданных хаосом и порядком. После их усвоения твои родители вполне подходили для воплощения наших планов, но твоя мать… — с холодком и отстранённостью произнёс смотритель, — твоя мать оказалась неблагодарной и не захотела стать ключом. Пришлось её наказать. Но она оказалась слишком… хрупка и не выдержала наказания. Твой отец в одиночку не справится, да и вообще ему недолго осталось. А вот ты… — Смотритель жестом обвёл меня с ног до головы. — Ты идеален. Иринийские модификации, симбиоз с активным осколком, воля выжившего. Ты станешь совершенным проводником. Мы перепишем реальность через тебя. Начнём с этого мира. Сделаем его… упорядоченным. Без боли, без хаоса. Без таких несовершенств, как ты сам.

— Сдвиги? Что это? — пока оппонент разговорился, чувствуя своё мнимое превосходство, решил задать я вопрос.

— Хм… сдвиги? Хорошо. Я отвечу тебе. Сдвиги — это своеобразные ковчеги для уничтоженных рас. Почти уничтоженных. По сути, все, кто внутри, — заключённые. Ну, если, конечно, не брать в расчёт стражей ядра. Нас кидает по мирам, чтобы за счёт наших жизней проводить экзамен для цивилизаций. Но целостность этого старого механизма в какой-то момент нарушилась, и у нас появилась возможность посылать в проверяемые молодые миры, как, например, твой, своих… агентов. — с весельем в голосе произнёс смотритель.

— Как я понимаю, ты — один из них? — предположил я.

— Так и есть. С другими мирами у нас не получилось… Но с вашим точно получится. Здесь такой простор для действий, — с придыханием сообщил смотритель. — Ваша раса крайне порочна. Всего лишь за обещание… представляешь — за о-бе-ща-ни-е — о дармовой силе некоторые субъекты в вашем мире готовы на всё. Даже на самые ужасные преступления против собственных соплеменников, — высказал смотритель неприглядную правду, которую любой житель нашей планеты прекрасно понимал. Но вот осознавать это было неприятно.

Я перевёл взгляд на отца. Посмотрел в его пустые глаза. В них мелькнула искра — крошечная, последняя вспышка того человека, которого я знал. Искра ужаса и мольбы.

— Глеб… — просто прошептал он своими губами.

И тогда я понял. Понял, что месть — это ничто. Что мои планы, моё возмездие — детские игрушки перед лицом грядущего.

Сущность хотела не просто ключ. Она хотела меня. Целиком. Сущность, которая в данный момент пыталась прорваться в наш мир, хотела сделать из меня свою марионетку.

Позади, на лестнице, послышались тяжёлые, влажные шаги. Меченые спускались вниз. Их было уже не шестеро. Их было больше. И они тащили за ногу, как трофей, покрытую слизью, но всё ещё дышащую фигуру в синем платье. Ольгу. Её глаза были открыты. В них горел салатовый огонь, но уже не тот, что дало ей семя. Человечность из глаз девушки испарилась. Осталась только покорность и голод.

Я оказался в ловушке. Между смотрителем и его армией. Между своим прошлым, превращённым в кошмар, и будущим, которое стремилось меня стереть.

Артефакт в моей груди, наконец, отозвался… Отозвался чем-то древним. Хищным. Он проснулся.

Мир сузился до точки. До черного кристалла на пьедестале, до глаз отца и холодной улыбки смотрителя.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как эфирный голод во мне сливается с новой, первозданной яростью артефакта.

«Хорошо, — подумал я. — Хотите осколок? Получите его. Весь.»

И активировал всё, что было мне доступно.