Ириниец

Глава 48

За дверью послышались шаги. Не тяжёлые сапоги инквизитора, а лёгкие, неуверенные. Дверь открылась без звука. На пороге стояла Ольга. Её переодели в такие же серые простые одежды. Она выглядела лучше — бледность сошла, глаза были ясными, хотя и с тёмными кругами под ними. Свечение под кожей на груди теперь было ровным, салатовым, без посторонних примесей.

— Отправили меня к тебе, — тихо сказала она. — Сказали, что стабильность моей психики зависит от близости к носителю основного артефакта.

Я кивнул, подвинулся на кровати. Она вошла, села на край, не глядя на меня.

— Что это было, Глеб? Там, на площади? Ты… ты светился, как маленькое солнце. И я чувствовала… всех. Их боль. Их желание сражаться. И твою… пустоту. Ты отдал им приказ умереть?

— Н-е-ет — протяжно выдохнул я — просто попросил их поделиться силой. Я не знал, что для некоторых это будет… м-м-м… смертельно.

— Они пошли бы за тобой в ад, — сказала Ольга, и в её голосе не было осуждения, только констатация. — Раньше и я поступила бы также, до мутации семени. Семя… оно теперь другое. Оно не приказывает, не подавляет. Оно… предлагает. Но теперь я сама хочу идти за тобой. По собственному желанию.

Ольга посмотрела на меня. В её глазах была не прежняя высокомерная виконтесса и не покорная рабыня семени, а решительная новая личность. Жесткая, выкованная в страдании.

— Я не хочу быть обузой. И не хочу быть оружием. Научи меня. Научи контролировать это. Научи сражаться. Не как маг. Как… как ты.

Я мысленно обратился к артефакту с вопросом о возможности внесения изменений в организм Ольги. «Наследие» ненадолго затаилось, а потом заворочалось в груди, транслируя одобрение.

Я уставился на Ольгу. На девушку, которая ненавидела меня, которая ничем не лучше Анны, по крайней мере была. Которая стала жертвой моего желания мести, а теперь просила, чтобы я учил её.

— Скорее всего, это будет больно. И опасно. — попытался я отговорить Ольгу.

— Мне уже не страшно, — она слабо улыбнулась. — После того что я чувствовала внутри, внешняя боль — это ерунда.

— Ладно, — вздохнул я. — Начнём завтра. После встречи с Императором. Если нам позволят, конечно.

Она кивнула, пристроилась рядом на кровати, прислонившись спиной к стене. Мы молчали. Но это молчание было уже не враждебным и не неловким. Оно было молчанием двух солдат накануне битвы, которые нашли в друг друге единственную надёжную точку опоры в рушащемся мире.

А за стенами каюты, в глубинах объекта «Дельта-Три», в капсулах с голубой жидкостью, один из смутных силуэтов — большой, с неестественными пропорциями — вдруг шевельнулся. На стекле его прозрачного узилища изнутри проступил контур руки, будто существо попыталось ударить по преграде.

Утро на объекте «Дельта-Три» началось не со звука сирен или приказа, а с мягкого, мелодичного сигнала из интерфейса в стене. Голограмма «окна» сменила идиллический лес на вид на залитую солнцем горную долину.

Сразу же после сигнала ко мне в каюту вошли двое людей в тёмно-синих мундирах без знаков различия, но с безупречной выправкой. Личная гвардия Императора.

— Господин Кронов, Его Императорское Величество готов принять вас. Пожалуйста, следуйте за нами. Виконтесса Лозова может сопровождать вас, если пожелает, — сказал один из них нейтрально-вежливо.

Ольга, уже ждавшая в коридоре, кивнула. Она казалась собранной, её взгляд был твёрдым. Мы обменялись короткими взглядами. Девушка лишь прикрыла глаза, сообщая мне, что всё в порядке. Я продублировал её жест.

Нас повели по длинным, изогнутым коридорам, стены которых были выполнены из тёмного полированного камня, испещрённого серебристыми прожилками, которые слабо светились изнутри. Это не было похоже на научную станцию. Это напоминало бункер, дворец и храм одновременно. Воздух был прохладным и на удивление свежим, с лёгким запахом грозы и… камня. Древнего камня.

Наконец мы подошли к массивным дверям из тёмного дерева, инкрустированным тем же серебристым минералом. Стражи остановились и разом повернулись к нам.

— Помните, куда вы пришли и с кем будете общаться. Оружие, средства связи и активные артефакты просьба оставить здесь, — сказал гвардеец, указывая на небольшой стол из того же камня.

Я усмехнулся. Слова гвардейца прозвучали, как издёвка.

— Мой артефакт — это часть меня. Его нельзя «оставить». А диссонанс… — я поднял руку, где тускло мерцал чёрный узор, — тоже не снимается.

Гвардеец лишь кивнул и распахнул створки.

Двери бесшумно открылись.

Помещение оказалось не таким, как я представлял. Оно было круглым, с высоким куполообразным потолком, из центра которого струился мягкий, рассеянный свет, имитирующий солнечный. Стены состояли не из дерева или камня, а из какого-то тёмного, матового материала, в котором плавали мириады крошечных светящихся точек — как звёзды в ночном небе, но в микроскопическом масштабе. В центре комнаты стоял простой, но массивный стол из чёрного дерева. И за ним, спиной к нам, у огромного, настоящего окна, выходящего на довольно знакомую горную долину, находился человек.

Император Всеволод Третий обернулся. Он был в простом тёмно-сером кителе без украшений. Высокий, сухощавый, с сединой в коротко стриженных волосах и пронзительными серыми глазами, которые казались слишком молодыми для его изборождённого морщинами лица. В нём не было давящей ауры магической мощи, как у инквизиторов. Была тихая, абсолютная уверенность. Уверенность человека, который держит в руках судьбы миллионов и не сомневается в своём праве это делать.