Хроники Королевств. Царица Степи.

Глава 28.

Глава 28.

Терриэль Аргаэт.

- Сейчас все танцевать будут, - тут же решил подсказать мне Морий. - Потом каждая женщина, что захочет подарить танец Степи. Наша мама тоже будет танцевать. А потом папа пойдёт драться!

- Почему? - удивилась я.

- Потому что начнутся бои. А папа сильный. Вот силу и показывает. Но при этом никого не обижает. А то Фарий рассказывал, что видел, когда был на службе, как в империи один мужик жену бил и дочь. Так же нельзя! - возмутился Морий и тут же испугался.

- Что случилось? - шёпотом спросила я.

- Нельзя про Фария говорить, - расстроено потупился орчонок. - Брат ушёл с...

- Я поняла, - погладила я своего рыцаря по плечу.

- Морий, чего это ты? - спросил обернувшийся Саргал.

- Переживает, что в вашу драку не берут, - прикрыла я своего маленького рыцаря. - Саргал, а я тоже могу танцевать для Степи?

- Ты? - окинул меня удивлённым взглядом Саргал. - А ты хочешь? Вот прям по-настоящему?

Я прислушалась к себе и поняла, что да, хочу.

- Это имеет значение? - спрашиваю у мужа.

- Да, ведь это не просто танец, не просто умение красиво двигаться. Это дар. Дар своих мыслей, своих надежд... Просьба. Поэтому танец и должен идти от чистого сердца. - Ответил Саргал. - Иначе, какой в таком подарке смысл?

Я задумалась о том, какие мысли я бы хотела вложить в свой танец. И поэтому пропустила начало той дикой скачки, которую здесь почему-то называли танцами. Саргал коварно воспользовался моей задумчивостью и втянул меня в круг танцующих. Я сначала пыталась сказать, что не знаю ни одного орочьего танца. Но быстро поняла, что для того, чтобы танцевать с орком, не то, что танцевать, в принципе двигаться не обязательно.

Саргал подхватывал меня, кружил, подбрасывал и ставил на нужное в рисунке танца место. Пройдя таким образом круга три-четыре, я почувствовала, что хочу пить, а щëки свело от смеха. Радостная атмосфера не оставляла шанса устоять.

Саргал словно понял, потому что взвалил меня на плечо и вынес из толпы танцующих.

- Держи, утолит жажду и смягчит горло, - отец протянул мне чашу, в которую налил из своей фляжки тёплого немного кислого ягодного отвара.

- Мне нужно вернуться в мою комнату, - предупредила я обоих орков. - Я ненадолго. Только переодеться.

- Я провожу, - откликнулся Морий и протянул мне руку.

- Ты смотри, прямо личная гвардия царицы, - засмеялся Саргал, заодно и меня поддразнивая моими же словами о короне Степи.

- Спасибо за то, что не выдала меня, - поблагодарил меня Морий, когда мы вернулись во дворец. - Нас у родителей четверо. Я родился вместе с Фламми, а Медий с Фарием. Но Фарий поверил словам Отступника и ушёл за ним из дома. И уже три года мы о нём ничего не знаем. А о тех, кто перешёл на сторону бунтарей не говорят. Степь не должна о них слышать.

- Твоя мама поэтому будет сегодня танцевать? - тихо спросила я.

- Каждый раз танцует, просит Степь прекратить вражду между орками и вернуть ей одного из старших сыновей. - Тяжело, совсем по-взрослому вздохнул орчонок. – Мы с Фламми тоже же переживаем. Кушаешь иногда что-нибудь вкусненькое и думаешь, а он там как? Когда ел хотя бы досыта... Брат всегда старался нам вкусненького подсунуть. Уйдёт на службу по договору, а сам ещё грузчиком каким подрабатывает. Зато домой везёт маме украшений или ткань на платье, папе нож какой-нибудь или карабины для ремней, с которыми отец по скалам лазает. А нам с братом игрушек и сладостей.

Слова мальчика не давали мне покоя. Получается, что эта междоусобица не просто между одним каким-то племенем и остальными. Она проросла, пустила корни, и рвёт семьи изнутри. А для орков семья не просто звук. Орки за семью готовы пойти на многое. И если надо отдать свою жизнь ради благополучия племени, пронизанного крепкими кровно-семейными узами, то орки жертвуют собой, не задумываясь.

Оттого и не связываются со Степью. Даже вампиры стараются бить тайком, исподтишка. А если и нападают, то хорошо подготовившись и всем гнездом сразу. И то, итог неизвестен. Орки опасные и сильные воины даже когда служат за плату. Но когда они сражаются за родную землю, за свои стойбища, им очень мало кто может противостоять.

И если я считаю, что Степь должна стать Великой не только по названию, но и по значению, значит этот раскол между орками пора оставить в прошлом.

Когда я спустилась к площади, меня встретили изумлëнными взглядами. Саргал и отец потянулись за своими плащами-шкурами. Я остановила их улыбкой.

Тонкая полоска чёрного паучьего шёлка прикрывала грудь, на бёдрах, чуть ниже пупка, держалась юбка со шлейфом. Тоже чёрная, но по краю расшитая жёлтыми, красными и оранжевыми кристаллами. Рисунок в виде кругов был симметричен и должен был напоминать раскрас одной бабочки. Остальной мой наряд составляли многочисленные браслеты и цепочки, что звенели при каждом движении. А на улице было далеко не лето, да и до весны всё ещё было далеко.

Тот танец, что я собиралась танцевать, только под их звон и танцуют. В этом и заключается мастерство танцовщицы, задавать собственными движениями ритм, которому подчинялось тело.

Лёгкость этого танца была обманчива, как и хрупкость бабочки, образ которой послужил примером для моего платья. Но сейчас я увидела в этом особый смысл. Ведь я не просто благодарила Степь за приём дочери чуждого ей народа. Я просила примирения для её детей, и показывала, что понимаю как это сложно и трудно. И что мало просто сказать, нужно трудиться. Тяжело трудиться, чтобы связать воедино разорванные связи.

Я не сразу поняла, что меня поддерживают. Потихоньку, негромко, подбирая частоту и силу ударов по барабану под тот ритм, что задавали мои браслеты, два орка поддерживали мой танец. И я увидела в этом добрый знак. Один совсем молодой, я помнила его по охоте. А второй совсем старый, по виду старше отца. Потом к ним присоединился ещё один орк, и ещё...

В тот момент, когда я оборвала танец, замерев вытянувшись и чуть изогнувшись, чтобы юбка встала парусом, на мгновение превращаясь в крылья бабочки, вместе со мной оборвали ритм больше десятка барабанщиков. А налетевший внезапно ветер обвился вокруг моего тела и заставил юбку долго трепыхаться, превращая меня саму в бабочку.

- Твой голос услышан! - кивнул головой отец, чуть нахмурившись.

Ну конечно, кто как не шаман мог услышать и понять знаки Степи.

- На бабочку похоже, - закутал меня в свой плащ Саргал. - Только я такую никогда не видел.

- Она редкая, - улыбалась в темноту я.

- Ядовитая? - поверх шкуры легли руки орка, облокачивая меня на грудь мужа.

- Очень, - ответила я.

- Ну, тогда всё сходится! - усмехнулся Саргал. - Красиво было.

- Спасибо, меня наставница научила. - Вспоминала я. - Это платье её подарок.

- Терри... - орк замолчал, словно подбирая слова. - Я пока мало слышал от тебя о том, как ты жила. А всё, что успел, либо ужасает, в большинстве случаев, либо наполнено удивительной нежностью и теплом. И всё, в чëм это тепло есть, связано с твоей наставницей. У тебя даже голос меняется, когда ты говоришь о ней... Её... Её точно больше нет?

- Я никогда не позволила бы казнить единственного близкого мне человека, - ответила я чистую правду.

- Прости...

Прежде чем заснуть, я долго смотрела на звëзды. И счастливо улыбалась. Уже укладываясь, я решила, что пора прекращать спать одной. Я замужем, а на этой кровати хватает места и для меня, и для Хракена. И вполне остаëтся для одного насмешливого орка, задающего очень правильные вопросы.

Утром меня Саргал нашёл на кухне.

- Второй день подряд, ты с утра у плиты. - Пробубнил он.

- Конечно, похмельный супчик нужно хорошенько прогреть. Да и антидот сам себя не сварит. - Улыбнулась я, заботливо пододвигая мужу кружку с лекарством, тарелку щей с кислой капустой, чёрный хлеб и плошку с перетëртым томатом, хреном и чесноком.

- А ты куда? - остановил он меня.

- К папе, - улыбнулась я, приподнимая поднос с тем же набором, что и у мужа на столе. - Он ведь тоже праздновал удачную охоту. Как раз его приведу в чувство, и придут помощники, выкатывать утреннее угощение для местных умертвий.

Отец уже проснулся. И хотя я вошла без предупреждения, он уже был одет и сидел с закрытыми глазами, облокотившись на один из опорных столбов своего шатра. Только его неизменное ожерелье шамана лежало рядом, а не висело на шее. А если учесть, что даже Саргал говорил, что без этого ожерелья он шамана не видел, то такое событие было действительно редкостью.

- Па, выпей, - вложила я в его руки чашку с антидотом наставницы.

Несколько минут, что понадобились зелью, чтобы подействовать, я потратила, чтобы разжечь огонь. Забавно, но что наставница, что отец, очень любили ягодные отвары. А когда я закончила, шаман уже с удовольствием отправлял в рот ложку за ложкой. А его ожерелье было на привычном месте.

- Долго ты пробыл в плену у вампиров? - спросила я, забирая посуду. - Не смотри так. Я заметила шрамы. И узнала. Только в бою вампиры используют клыки как оружие. И не протыкают кожу, а рвут, обессиливая противников кровопотерей. А такие следы, как у тебя, остаются от ритуального укуса или когда вампир кормится. Так как я не знаю ни одного ритуала вампиров, где мог бы принять участие орк, и вы враги, то вывод напрашивается сам собой. А ещё от одного из прокусов тянется тонкий шрам, как если бы клыки из раны выскочили при резком движении. Значит, ты сопротивлялся. Или я ошибаюсь?

- Нет, - усмехнулся отец. - Из плена, как видишь, я вырвался. Только до недавнего времени, я готов был отдать всё, что имею, лишь бы вернуться обратно.

- А что изменилось? - спросила я.

- У меня появилась дочь, а судьба любит брать в оплату то, что ты не готов предложить, - ответил отец.

- Получается, что из-за меня ты предаëшь свои мечты о возвращении? - само собой вырвалось у меня.

- Нет, просто откладываю. И верю, что меня поймут. Завтра я уеду, но впервые за долгие годы, я буду торопиться домой! - отец прижал меня к груди и поцеловал в макушку.

Да, есть цена, которую мы не готовы платить, никогда и ни за что. И я не променяла бы вот эти пару минут на блеск всех камней в короне Императрицы Чёрной Империи. Уже нет.