Фиктивный брак

Глава 7

Скромный праздник, богатый стол (и откуда только Бэриллы взяли деньги на подобную роскошь, страшно подумать!), брачная ночь в гордом одиночестве, как и было обговорено в договоре.

Мне выделили самую, как подозреваю, уютную из спален в особняке супруга. Я, конечно, предпочла бы провести ночь в собственном доме, но было решено не давать повод сплетникам. Да и как бы выглядел тот факт, что молодая супруга в первую же брачную ночь возвращается домой? А злые глаза и языки найдутся всегда.

Утром, перед самым отъездом, пока в экипаж грузили поклажу, предусмотрительно собранную прислугой накануне, я успела проехаться с Адамом по магазинам. Надо было приобрести кое-что нужное. Не для себя.

Не могла же я, право слово, явиться в дом, где есть ребенок, да без подарка!

Выбор в детских салонах радовал глаз. Но я, увы, не знала вкуса маленького Габриэля.

Некоторое время потратила, рассматривая наборы оловянных солдатиков, игрушечное оружие и корабли. От одежды отказалась сразу. Угадать размер мальчика, которого никогда не видела, сложно. Эдвард же вчера за ужином как-то странно посмотрел на меня, стоило начать задавать вопросы о сыне. Ответил коротко и сдержанно: «Приедем, познакомитесь!».

В итоге я остановила свой выбор на замечательной энциклопедии, где было «все и даже больше». По крайней мере, об этом утверждала аннотация.

Больше всего меня привлекло наличие ярких и больших картинок, что непременно захватит юного Бэрилла. Вот так, с книгой, упакованной в бумагу и положенной в картонную подарочную коробку, довольная выбором, вернулась к особняку супруга.

Экипаж был почти готов к отъезду. В доме осталось два человека из немногочисленного штата прислуги. Ведь нужно было кому-то присматривать за особняком во время отсутствия хозяев. Остальные погрузились на телеги. К этому времени приехал и отец. Он привез мои вещи, наряды и украшения, книги и прочие, очень необходимые для женщины предметы. Выбравшись из салона, первым делом поприветствовал Бэриллов, после чего с сияющей улыбкой заявил, что отправляется с нами.

— О! — только и протянул сэр Томас, вспомнивший, как вчера, выпив немного вина, горячо уговаривал новоиспеченного родственника ехать с нами. И вот результат. А я даже рада, что буду не одна. Все же, и сэр Томас, как бы не нравился мне, по сути, пока чужой человек. А супруг таковым является лишь на бумагах.

— Очень и очень рад! — опомнился глава рода Бэрилл, а я оглядела отца, оценив его добротный дорожный костюм.

— Если позволите, господа милорды, я поеду с папой, — произнесла, бросив взгляд на мужа и свекра.

Эдвард сдержанно кивнул, видимо, сообразив, что так будет лучше и намного удобнее.

Кивнув родне, отец подал мне руку и помог забраться в экипаж, а затем присел рядом и захлопнул дверцу. В салоне, помимо нас, был еще один человек. И я совсем не удивилась, увидев Терезу, одетую в дорожное платье, сжимавшую в руках сумку с травами.

— Доброе утро, Эйвери! — произнесла она.

— Доброе, — вернула улыбку тетушке.

Выглянув в окно, увидела, как слуги подсаживают Неда, а сэр Томас складывает механическое кресло, которое, конечно же, отправится вместе с нами в Северные пустоши.

— Я собрал все нужное, что ты говорила, — произнес отец, когда экипаж тронулся с места. Мы пропустили вперед карету Бэриллов, к слову, съемную, а затем Адам направил лошадей следом. Телеги уже замыкали наш обоз, громыхая колесами по мостовой.

— Книги, украшения, наряды, — меж тем продолжил мистер Латимер.

— Я помогала! — вставила свое слово тетушка.

— Кстати, еще одна телега и несколько слуг уже отправились вперед, — добавил папа. — Я решил, с согласия сэра Томаса, что на первое время нам понадобится больший штат прислуги. Зная твою любовь к разного рода деятельности…

— О, ты совершенно прав, — кивнула, откидываясь на спинку мягкого сидения. Это леди сидят с ровной спиной всю поездку. А я все же больше торговка, как не крути. Да и это надо быть сумасшедшей, чтобы двое суток сидеть вот так!

Пейзаж за окном поспешно менялся. За пределами города некоторое время ехали в окружении маленьких деревень, ютившихся у стен столицы. Затем стали встречаться отдельные дома и поместья, а ближе к вечеру пропали и они.

За почти сутки в дороге, останавливались дважды и то, как я поняла, больше ради меня.

На постоялых дворах меняли лошадей. Мы трапезничали и снова забирались в тесные салоны экипажей, чтобы продолжить долгий и унылый путь. И лишь когда сумерки плавно перетекли в темную ночь, а вдали показались яркие огни какого-то придорожного трактира, было единодушно принято решение остановиться там на постой.

За невысоким забором расположились два крепких дома. Один, длинный, с крышей, крытой поверх соломой и скорее всего служивший для лошадей конюшней. Второй добротный, из грубого камня с чадившей в небо трубой.

В окнах горел свет. Слышались голоса и чей-то смех. Приободренная мыслью о скором отдыхе, горячем ужине и мягкой, а можно и не очень, но обязательно чистой постелью, я выбралась из салона и заторопилась следом за отцом.

У экипажа Бэриллов дождались, пока Эдварду раскроют кресло и пересадят из экипажа. Затем, уже все вместе, оставив часть прислуги присматривать за нашим имуществом, мы направились в дом.

Конечно, правильнее было сперва отправить слугу, чтобы предупредил хозяев, да разузнал про наличие свободных комнат. Но сэр Томас, видимо, уже бывавший на этом постоялом дворе, заверил нас, что комнаты, на его памяти, были здесь всегда. И нам не стоит волноваться по данному поводу.

Едва мы вошли в дом, как нас окутали тепло и вкусные запахи, наполнившие нижний, явно обеденный, зал. Несколько деревянных столиков были заняты постояльцами, остальные пустовали.

Эдвард на механическом кресле достаточно проворно пустился со ступеней и направился прямиком к высокому прилавку, за которым суетился владелец постоялого двора, мужчина коренастый и быстроглазый. Такой подмечает все вокруг.

— Господа!

Нас заметили сразу. На широком лице появилась улыбка. Мне она понравилась. Не заискивающая, а простая, радушная.

Хозяин дома поклонился. А когда распрямил спину, Бэриллы уже стояли рядом.

— Есть ли свободные комнаты? — спросил сэр Томас.

— Как же нет, есть.

В нашу с отцом сторону устремился любопытный взгляд.

— Сколько комнат желают снять господа?

— Три обычных и одну большую для прислуги, — ответил уже Эдвард.

— Конечно, конечно. Все будет сделано. Мне стоит отправить кого-то за вашими вещами? — говоривший был сама любезность.

— Нет, Джон. Наши слуги принесут все необходимое, — заверил мужчину сэр Томас, а я сделала для себя вывод, что Бэриллы уже бывали здесь. Видимо, останавливались по дороге в столицу.

Позволив мужчинам решать вопросы с ночлегом и ужином, я огляделась по сторонам.

Добротное заведение мне приглянулось. Здесь было тихо и, я бы сказала, уютно. Но больше всего мне сейчас хотелось не любоваться на деревенский дом, а принять ванну с дороги, поесть и хорошенько отдохнуть перед очередным отрезком пути.

Обернувшись, взглянула на Неда. Даже сидя в кресле он казался внушительной фигурой и производил впечатление. Говорил спокойно. Пожелания отдавал четким голосом, словно перед ротой своих солдат. Так что, я невольно улыбнулась, отчего-то представив себе супруга на поле боя, высокого, крепкого и обязательно стоявшего на ногах. А перед ним солдат, взиравших на своего командира, как на божество.

Отчего-то казалось, что именно таким он был в глазах своих людей.

— Также, нам будут нужны горячая вода и сытный ужин, — продолжал Нед.

— Изволите трапезничать в комнатах или спуститесь в зал? — уточнил Джон.

— В зал. Накройте два стола, — кивнул генерал.

— Эндрю! — тут же позвал хозяин заведения и к нему подбежал быстроногий мальчишка, выскочивший из-за двери, что находилась за спиной Джона.

— Да, сэр!

— Вот ключи. Проводи наших гостей и покажи им их комнаты, — сняв с пояса связку, хозяин принялся искать нужные ключи, после чего, сняв их, протянул мальчишке.

— Будет выполнено, — ответил тот и вышел к нам с поклоном.

— Я немедленно распоряжусь по поводу горячей воды, — поклонился Джон, а Эндрю уже раскланивался перед господами, приглашая следовать за собой.

Этот день закончился безумно быстро.

Чистая просторная комната, широкая лохань с горячей водой и плотный ужин. Еда оказалась простой, как из детства. Нет, даже лучше, чем из детства, так как в моем прошлом чего только не было.

Сразу же после ужина мы с Терезой оставили мужчин и поднялись к себе. Не думала, что усну так быстро, но едва раздевшись с помощью тетушки, прилегла на свою сторону постели и все… дальше была благословенная темнота без сновидений и последовавшее за ней пробуждение ранним утром, вместе с птицами, чирикавшими свои ненавязчивые песни за окном.

Еще почти одни сутки в дороге и моя спина взмолилась о пощаде. Но боль ушла, едва на закате, в лучах алого, предвещавшего ветер, солнца, появился фамильный замок семейства Бэрилл, в котором мне предстояло провести целый год своей жизни.

Отчего-то мне ярко запомнился момент, когда вересковая пустошь, что тянулась невообразимо бесконечно, вдруг разорвалась, открывая огромный, монументальный замок с высокими башнями, разрезавшими облака, с опустевшим шпилем на башне флагштока, похожим на иглу и воротами, венчавшими покореженную стену, окружавшую имение. Удивительно, ведь замок, по логике, должен был появиться раньше. Но то ли свет сыграл с глазами шутку, то ли еще по какой причине, но Северные пустоши умело преподнесли свои красоты тем, кто увидел их впервые.

Зато теперь стало понятно, почему поместье называется именно так, а не иначе.

Вокруг замка, насколько хватало глаз, тянулись поля из трав. Лишь у здания, раскинув ветви-руки, стоял огромный древний дуб, по всей видимости, такой же старый, как и сам замок.

Высокие травы пахли так, что голова шла кругом, и мне казалось, что не могу надышаться, ведь в воздухе, помимо этого аромата замерли тонкие нотки знакомого мне соленого запаха моря. Прелести и красоты пейзажу добавило солнце, стремившееся обрести покой за горизонтом. Там, где синела полоса бесконечной глади большой воды, как море называли мореходы.

— Еще с полчаса, мисс, и мы прибудем на место! — крикнул нам с Терезой Адам, снова забыв о том, что я уже не мисс, а леди. Никак не привыкнет к новому статусу госпожи. Но я пропустила это мимо ушей, ощущая странное волнение, наполнявшее до краев мои сердце и душу. Никогда не могла бы подумать, что меня настолько сильно взволнует это место и этот древний дом, помнивший не одно поколение рода Бэрилл. Отчего-то осознание того, что смогу прикоснуться к самой истории, оживающей за стенами замка, заставляло сердце биться снова и снова. Бешено, стремительно. Будто вся моя жизнь сосредоточилась на едином миге этого бытия.

Я смотрела в окно экипажа, глядя, как медленно громада замка приближается к нам. Создавалось впечатление, что это не мы едем к нему, а он шагает к нам по цветам, словно каменный исполин, сминая хрупкие лепестки и распространяя тем самым вокруг этот неповторимый аромат приближающейся осени. Еще далекой, но уже ощутимой в дуновении ветерка и угасании трав. В ярких красках бесконечного неба и шелесте волн, доносившихся через перестук копыт по старой дороге.

— Эйви, — Тереза выглянула в окно и сморщила нос. — Какие развалины. Мы что, будем жить здесь? — спросила она, но ее пессимизм не разрушил то очарование, под которое я уже успела попасть, лицезрея Северные пустоши.

— Да. Я так точно. А ты вот, к примеру, можешь отправиться после в столицу с моим отцом, — ответила тетушке и бросила лукавый взгляд на своего мистера Латимера. Он лениво, словно кот, объевшийся сметаны, дремал, но услышав мои слова, открыл один глаз.

— Что, уже прибыли? — спросил отец тихо.

— Да, — кивнула в ответ. — Почти.

Патрик Латимер приподнялся, сел и выглянул в окно. Оценил и некошеные поля, и дорогу с покосившимися каменными столбиками, и сам замок, который его тоже не особо впечатлил.

— Это строение нуждается во вложении приличной суммы, — со знанием дела заметил отец. Все же, он был больше торговцем, чем джентльменом. — Я надеюсь, ты не развернешь здесь кипучую деятельность, Эйвери.

— Еще посмотрим, — не стала оправдывать папины надежды.

Дом мне нравился и каждый перестук копыт приближал нас к воротам.

— Знаешь, лорд Эдвард утром отправил в замок слугу, кого-то из своих, — шепнул мне тихо папа. — Так что, полагаю, нас буду встречать все те остатки его домашних.

Для меня подобное оказалось новостью. Но я знала, что так принято у знати. Когда в дом приезжает кто-то из важных гостей, или молодая новоиспеченная супруга, весь штат прислуги выходит, чтобы поприветствовать и выразить свое почтение.

Мы миновали ворота. Дальше, от каменной арки и до самого замка, дорога пошла более ухоженной. Столбики здесь не валились набок, а под копытами лошадей шуршал гравий.

Чем ближе к зданию, тем больше в глаза бросалось запустение и нищета хозяев.

Одна из башен явно нуждалась в скором восстановлении. Северная стена сыпалась, а восточное крыло вообще, кажется, было закрыто. Но у дома, как я и предчувствовала, нас ждали.

Кареты остановились у входа в замок. Хвала всем богам, здесь не было длинной лестницы. Просто широкая дорожка до дверей от пустого фонтана с заросшим каменным бортиком, изображавшим переплетенные руки. Интересный такой узор. Это я отметила, когда выбралась на свободу из порядком надоевшего нутра кареты.

Отпустив руку кучера, перевела взгляд на прислугу. Среди незнакомых мне людей, вдруг показались старые добрые лица наших с отцом горничных и пары лакеев, Гордона и Метьюза. Видимо, это была та часть слуг, которых отец отправил в Северные пустоши с моими вещами.

Нет, все же, золотой у меня папа. Все продумал и сделал лучше, чем просила.

А вот штат слуг лорда Бэрилла выглядел весьма печально.

В основном это были пожилые люди. Причем, глубоко так пожилые. С плеч дворецкого, мужчины некогда статного и, несомненно, привлекательного, сейчас разве что не сыпался песок. Ему давно было пора отправиться на покой, но раз он не сделал этого, то вывод напрашивался сам собой. Старику просто некуда податься, вот и живет в Пустошах, выполняя свою работу так, как позволяют возраст и здоровье.

Женщина рядом с дворецким, полная и рыжая, глядела с любопытством и немного нагло. Скорее всего, она была экономкой.

Тут же, вытянувшись по струнке, стояли пожилая горничная и чуть более молодой, чем господин дворецкий, лакей. При этом все одеты чисто и опрятно, но одежда старая, стираная перестиранная. На плече дворецкого темная латка. У госпожи горничной перешитое платье.

— Добро пожаловать в Северные пустоши, леди Бэрилл! — дворецкий вышел вперед и от имени прислуги поприветствовал меня, а затем поклонился. К этому времени Эдвард уже выбрался с помощью отца и кучера из кареты и пересел в свое кресло. Подъехав ко мне, генерал поднял взгляд. Было заметно, насколько он неуютно чувствует себя вот так глядя на свою супругу снизу вверх. Да и мне, признаться, было не по себе.

Но где же мальчик? Где Габриэль?

— Добрый день, — ответила на приветствие слуг, улыбнувшись каждому и не выделяя своих.

— Спасибо, что встретили, Хепмен, — обратился к дворецкому Нед на что старик ответил поклоном.

— Ну-с, Эйвери, позвольте проводить вас в наш замок, — почти весело произнес сэр Томас. Приблизившись, он предложил мне руку, которую я приняла, сердечно улыбнувшись мужчине за поддержку.

Эдвард направил механическое кресло вперед и мы, я, сэр Томас, отец и Тереза, поспешили за ним. Следом, словно стая уток, поковыляли старые слуги фамильного замка. Почти такие же древние, как и само строение.

Сэр Томас, явно сконфуженный, наклонился к моему уху, шепнув на ходу:

— Боюсь, вы разочарованы?

Я посмотрела на мужчину.

— Ничуть, — ответила честно. Знала ведь, что замок рассыпается. Слухи о положении дел семейства Бэрилл давно ходили по столице. И, как это редко бывает, на этот раз оказались верны.

— Замок давно требует реставрации, но у нас пока нет необходимой суммы. Впрочем, вы прекрасно знаете это, Эйвери, — он намекнул на выплаченный долг. — Прислуга — это почти наши друзья. Те, кому просто было некуда идти. Остальные попросили расчет, едва я рассказал о том плачевном положении, в которое попали мы с Недом.

Кивнув, взглянула на высокую дверь. Ее вежливо, с улыбкой на лице, распахнул перед нами наш с отцом слуга. Еще один, прибывший из столицы.

— С приездом, леди Бэрилл, — сверкнула белозубая улыбка.

— Добрый вечер, Картер, — ответила на приветствие и перевела взгляд на открывшийся взору просторный холл, куда мы и вошли под руку с сэром Томасом.

К нам тотчас подоспели два лакея из штата замка. Передав в руки почтенным господам дорожный плащ, я, не обращая внимания на остальных, шагнула мимо Эдварда в центр холла и застыла, запрокинув голову к расписному потолку, оценивая выцветший рисунок небес. Казалось, что над холлом опрокинулось само небо. Некогда яркое, но теперь растерявшее свои цвета.

Куполообразный свод держали колонны. На стенах, там, где когда-то, по всей видимости, висели полотна картин, теперь темнели пятна, свидетели былого величия. Все, что осталось дорогого в этом холле — свод и мраморный пол, который следовало бы хорошенько отмыть. Полагаю, это пытались сделать до нашего приезда, но, по всей видимости, наши с отцом слуги просто не успели, а старые явно не смогли. Чуть дальше, в шагах пятнадцати от входа, начиналась широкая лестница, ведущая на верхние этажи. Перила из темного дерева явно нуждались в замене, как и ковровая дорожка.

Да уж. Работы здесь было не на год точно и это если не учитывать разрушающуюся часть замка. Не сомневаюсь, что располагай Эдвард необходимой суммой, он непременно облагородил бы фамильное гнездо и привел все в порядок. Но..

И как всегда это пресловутое «но».

— Боги милостивые, ну поспешите же, мастер Габриэль! — вдруг раздался голос, повисший в воздухе. Голос принадлежал женщине, и я невольно повернула голову на звук, уже предвкушая встречу с маленьким наследником поместья.

— Гости уже прибыли, мастер Габриэль! — торопила ребенка, видимо, его няня, или гувернантка. А мне отчего-то стало приятно осознание того, что у мальчика есть учительница. Это делало честь его разоренному отцу.

Подняв глаза, устремила взгляд на лестницу, заметив две фигуры, маленькую и чуть повыше, появившиеся так внезапно.

Женщина и мальчик. Меня интересовали оба. Габриэль, а это был несомненно он, тоже смотрел вниз, а затем сорвался с места и под вопль раздосадованной женщины, побежал, перепрыгивая через ступени с визгом: «Папа!».

Он пронесся мимо, словно маленький ураган и повис на руках Эдварда Бэрилла. Худенький, маленький, с длинными до плеч, светлыми локонами, наверное, полученными в наследство от матери. Не зря говорят, что мальчики чаще всего похожи на своих матерей.

Я не успела разглядеть толком лицо ребенка. Слишком быстро он промелькнул мимо, а теперь стоял ко мне спиной, обнимая отца за шею и уткнувшись лицом в его плечо. Широкая ладонь генерала опустилась на светлую макушку. Приласкала грубо, по-мужски, но с той нежностью, которая присуща только тем, кто искренне любит своих детей. У него даже глаза стали другими. Засветились, полные тепла и той особенной мягкости, которую мужчины проявлять не любят. Особенно прилюдно. А нас в холле было много.

— Лорд Габриэль Бэрилл! — раздалось сверху строгое. — Вы забываете о манерах!

Женщина стала неспешно спускаться вниз. Я перевела на нее взгляд, отметив, что это вряд ли гувернантка. Слишком много горделивости было в осанке и во взгляде темных глаз.

Кто же она?

Я не сразу поняла, что Нед на нее похож. Но не мать. Для матери эта леди была слишком стара. Значит, бабушка?

Мальчик упрек услышал. Отпустил с неохотой папу и отошел на шаг назад, оглядев гостей. Я же, в свою очередь, посмотрела на него, поражаясь тому, насколько он, вопреки моим ожиданиям, похож на Эдварда. Просто одно лицо. Только черты нежнее и волосы не темные. А глаза вот — папины.

А Габриель прехорошенький. Только какой-то маленький, даже для своего возраста. Я бы даже сказала, хрупкий. Возможно, родители ограждали его от любой физической активности, оберегали, как единственного сына? Не зря же Нед говорил о желании иметь еще одного наследника. Все же, не все тут просто. Есть загвоздка, но пока не пойму, в чем.

— Матушка! — сэр Томас вышел вперед, поклонился леди, величественно спускавшейся вниз по лестнице.

— Леди Бэрилл, — Эдвард оставил сына, подъехал ко мне на своем кресле. Взял решительно за руку. — Позвольте представить вам мою жену, леди Эйвери Бэрилл и ее отца, мистера Латимера.

Спускаясь, хозяйка дома снизошла до взгляда в мою сторону и ответного кивка моему папе, я же мысленно прикинула, сколько леди может быть лет, если она является матерью сэра Томаса и прабабушкой маленькому Габриэлю. Семьдесят? Восемьдесят? Вряд ли меньше. Возраст очень почтительный.

Вот она ступила в холл. Седые волосы уложены короной, темное строгое платье, темные глаза, пристально рассматривающие все вокруг. Со зрением у нее явно было все в порядке, несмотря на преклонные года. Она не щурила глаза и шла ровно, этаким солдатом в юбке. При женщине все еще была ее стать и она гордо несла себя, словно королева в своем королевстве. Впрочем, скорее всего, именно так оно и было.

— Значит, все же, женился, — приблизившись к сэру Томасу, она «клюнула» его губами в щеку и развернулась в нашу с Эдвардом сторону.

— Да. — Голос Неда прозвучал спокойно. И его рука, державшая мои немного похолодевшие пальцы, была крепкой и не дрогнула. Значит, все не так страшно!

Я присела в книксене, приветствуя старшую леди.

— Добро пожаловать в Северные пустоши, леди Эйвери, — величаво подплыла ближе хозяйка замка. — Очень любопытно узнать о том, какого вы рода и…

Эдвард улыбнулся.

— Всему свое время, леди Джоанна. Мы устали с дороги и всем нам просто необходим отдых. Давайте обсудим все во время ужина.

Надо же! Он называет бабушку по имени! Забавно. Хотя, если подумать, то вряд ли такая женщина пожелает, чтобы к ней обращались как к бабушке. Нет. Она родилась леди и леди умрет. Но точно не бабушкой. Это выше нее.

— Да. Конечно, — как-то подозрительно быстро согласилась новая родственница. — Ваши комнаты готовы. Новые слуги прибыли вовремя для того, чтобы отмыть спальни, но увы, недостаточно для того, чтобы привести в порядок остальные залы. — И снова взгляд на меня. — Надеюсь, вам понравятся отведенные покои.

— Непременно, — ответила я, но, прежде чем закончить разговор, обратила свое внимание на Габриэля. До сих пор мальчик молча стоял на месте, где его оставил отец. На всех нас, новых для него людей, он смотрел не без интереса, но и не сказала бы, что радостно. И все же, я подошла к нему, наклонилась и протянула руку:

— Доброго вечера, Габриэль. Я — Эйвери, новая жена твоего отца. Надеюсь, мы подружимся, — сказала и улыбнулась.

Вблизи мальчик показался просто нереально красивым. Тонкие черты, большие глаза, точно такие же, как и у генерала. И смотрит так, словно давно не ребенок, изучающе, осмысливая и мои слова, и свой ответ:

— Только не думайте, что я буду называть вас мамой, — проговорил маленький лорд и я улыбнулась уже веселее.

— Изволь. Не претендую. Можешь обращаться ко мне просто Эйвери.

Он не ответил, а я распрямила спину. У нас еще будет время подружиться. Мальчишка не глупый, даже я бы сказала, умненький. Но нам надо привыкнуть к нему. Дети не умеют играть в отличие от взрослых, изображая несуществующие радость и счастье. Их уважение и любовь надо заслужить. А для этого требуется время. Иногда даже много времени. Но я не тороплюсь. У меня впереди целый год. Длинный и бесконечный.

И если по поводу мальчика опасений не было, то бабушка Неда показалась мне женщиной непростой. Подозреваю, что мне сложно будет найти с ней общий язык. Но я постараюсь. И не с такими справлялась. Главное — расставить приоритеты сразу. Если у нее тяжелый характер, а так оно, скорее всего, и есть, то пусть поймет, что гнобить себя не позволю. Ни ей, ни кому бы то ни было.

— Для вас тоже готова комната, — обратилась к мистеру Латимеру леди Джоанна. — Надеюсь, вам понравится и будет уютно.

— Несомненно, — с улыбкой и поклоном ответил мой отец.

Покои оказались уютными. Как и ожидалось, смежными с покоями молодого лорда Эдварда. Просторные, состоявшие из спальни, прилегавшей к ней гардеробной, гостиной, ванной комнаты и небольшого кабинета, где днем должно было быть необычайно светло за счет высоких, почти от пола и до самого потолка, широких окон.

Мебель, конечно, оставляла желать лучшего, но иного я, признаться, и не ждала.

К тому моменту, когда мы с отцом поднялись наверх, горничная уже разбирала вещи. Отца поселили в комнатах, расположенных чуть дальше по коридору. Его провожал старый дворецкий. Там же нашлась комната и для тетушки Терезы, к слову, тоже располагавшаяся достаточно близко к моим.

— Миледи, — завидев меня, горничная поклонилась. Это была наша служанка. Прибывшая вместе с поклажей, отправленной вперед отцом. Так что некоторые привычные предметы обихода, такие как магическая лампа с абажуром, за которой я любила читать вечерами, несколько картин и дорогих безделушек, уже заняли места на полках, словно кусочек прежнего мира, оставшегося в столице.

— Добрый вечер, Лана, — кивнула служанке, и она улыбнулась в ответ.

— Вам приготовить ванну? — последовал логичный вопрос, на который ответила утвердительно, отправив девушку набрать горячей воды.

Ох, как же хотелось смыть с себя пыль и грязь после суток, проведенных в экипаже!

Уже позже, лежа в воде и зажмурившись от удовольствия, принялась размышлять о замке и его обитателях. Нет, поспешные выводы я делать не собиралась, но, насколько знаю себя, то первое впечатление, которое нам всегда кажется самым правильным, может быть и обманчиво.

Во-первых, леди Джоанна.

Мне показалось, что это женщина со стержнем внутри. Она ведет себя по-королевски и сомневаюсь, что обрадуется, узнав о том, кого именно в качестве супруги привел в дом ее внук. Но это не проблема. Полагаю, она женщина адекватная и потерпит меня всего лишь год.

При этом, старшая леди мне понравилась. Было в ней нечто такое, что могло нас породнить. Так что, руки не опускаем. Попробую найти подход к этой королеве, чтобы мирно сосуществовать.

Во-вторых, мальчик. Мастер Габриэль. Вот тут что-то не то. Внутри просто скребется странное ощущение подвоха. Нет, мальчик мне понравился. Тоже с характером, как, впрочем, и его родня. Но с ним что-то не то. Возможно, магия? Эдвард не просто так скрывает здесь сына. Ведь правильнее было бы воспитывать ребенка в столице, где столько возможностей! А он держит мальчика вдали от людей и слухов. Впрочем, с этим тоже разберемся.

Я открыла глаза, услышав тихий стук.

— Леди Эйвери?

Ага. Лана.

— Заходи, — громко произнесла и села, намереваясь покинуть уже начавшую остывать воду.

— Приходил лакей Его Милости, — сообщила Лана, переступив порог. — Просил передать, что уже через полчаса вас ждут к ужину внизу.

— Вот как, — я лениво опустила голову назад, ощущая, как волосы потяжелели от воды. — Значит, придется поторопиться.

— Вам помочь вымыть волосы? — предложила служанка.

— Нет, — я снова села и взяла мочалку. — Лучше ступай и приготовь мне мое любимое зеленое платье. Сегодня будем знакомиться с родственниками, и я должна чувствовать себя на высоте.

— Да, миледи, — улыбнулась Лана и вышла, а я принялась наводить чистоту.