Фиктивный брак

Глава 24

Пони был чудесным. А Габриэль радовалась и едва не подпрыгивала на месте, пока конюх седлал лошадей. Глядя на девочку, полностью разделяла ее счастье, чего нельзя сказать о встревоженной Бесси, поджидавшей завершения первого урока рядом с конюшней. Но, видя истинное счастье малышки, мне и самой не терпелось снова почувствовать ветер, бьющий в лицо, и услышать топот копыт, ощущая под собой мощное тело жеребца. А здесь, на просторе пустошей, эта поездка будет вдвойне приятна.

Кажется, я не каталась целую вечность. И вот он, долгожданный момент, наступил.

Для Габи приладили мужское седло. Так как пока ее тайна, так и оставалась тайной, я не противилась. Да и для первого раза пусть проедется именно так. В мужском седле удобнее. Это я знала точно, так как, с позволения отца, не раз каталась в мужском наряде. Для меня его сшили на заказ и этот костюм я привезла с собой. Возможно, когда-нибудь надену и тогда мы с Габи будем на равных условиях. Думается мне, ей это понравилось бы.

— Мастер Габриэль! — конюх затянул подпругу, и девочка подошла к пони. Я шагнула вместе с ней.

— Лошадка смирная, миледи, — поспешил успокоить меня слуга. — Я уж за ней все время приглядывал.

Кивнув, подождала, пока Габи погладит умную морду животного. Девочка, со свойственной всем женщинам, от мала до велика, лаской, искала свой подход к лошадке.

Джесси, которой велели сидеть у изгороди, отделявшей конюшню от пустоши, тявкнула, звонко напомнив о себе. Но Габи, повернувшись, повторила команду, и такса прилегла, понимая, что маленькой хозяйке пока не до нее.

— Сначала тебе надо просто научиться держаться в седле, — напутствовала я девочку, пока конюх, подхватив ее подмышки, усадил в седло и дал в руки поводья.

— Сделаешь на первый раз несколько кругов, — продолжила я, отступая назад. — Главное — не бояться.

— Вы это, мастер Габи, сжимайте лошаденку-то коленками. Она обучена. Куда коленом направите, туда и пойдет. Но сегодня просто держитесь.

— Ага! — проговорила маленькая леди Бэрилл, вцепившись в поводья. Было заметно, что радости и страха в ней в одинаковых долях.

Конюх отошел назад. Он держал пони на расстоянии. Длинные поводья позволяли конюху управлять лошадкой и контролировать ее.

— Ударь пятками в бока! — посоветовала я.

Габи сделала, как было велено, и обученный пони сдвинулся с места.

Несколько минут он просто шел, неся на спине сияющую девочку. Габи поглядывала на меня и явно была довольна происходящим. Затем, с помощью конюха, лошадка перешла на облегченную рысь и тогда Габи пискнула, вцепившись в шею пони.

— Спину, Габи! — крикнула я. — Держи спину, — добавила, про себя подумав, что Эдварду стоит присутствовать во время обучения дочери. Им вообще надо больше проводить время вместе, ведь девочка без ума от своего отца. Это видно невооруженным глазом.

В итоге, Габриэль выдержала положенные полчаса и когда слезала с лошадки, ноги ее немного подрагивали от непривычки. Но довольная мордашка была лучшим подарком для меня.

— Понравилось? — спросила, склонившись к ребенку.

— О, да, леди Эйвери! — прозвучало в ответ.

— Попрощайся с пони, Габи, — посоветовала маленькой леди. — Возьми себе это в привычку, приветствовать лошадку и прощаться с ней.

— Да, миледи! Спасибо! — ответом мне была ее широкая улыбка. И только когда, под присмотром Бэсси, девочка отправилась в замок, я, наконец, смогла осуществить маленькую мечту.

Жеребец, подаренный Альбертом, был просто великолепен. Он легко слушался и, в то же время, был с характером. Но мне это очень нравится в лошадях. И сейчас, чувствуя, как ветер треплет волосы, норовя испортить прическу и сорвать шляпку, я снова была сама собой. Свободная, как птица.

Отъехав на несколько миль, остановила жеребца. Развернув его к Пустоши, взглянула на замок. С расстояния он казался еще более величественным, чем вблизи. Наверное, потому что так сильно не бросалась в глаза разрушенная башня. Да и с этого ракурса, ее было едва заметно.

Вдоволь налюбовавшись приятным глазу видом, развернула скакуна, оправив уже шагом в сторону дома. Хотелось немного подумать с самой собой наедине.

Мысли то и дело возвращались к Эдварду. Отчего-то страшилась предстоящей ночи. Придет ли он ко мне в спальню, как муж, или самой стоит проявить инициативу?

В итоге решила, что буду просто ждать. Между нами все давно решено. Единственное, о чем я забыла вчера, это дети. Пока я совсем не планировала подарить Неду наследника. А значит, эту тему придется обсудить. И он должен понять меня.

Ведь какие дети, если я хочу отправиться учиться в академию?

Эдвард поймет, твердила себе. Он ведь согласился ждать, а мой генерал не тот человек, который станет бросать слова на ветер.

Съехав с дороги на утоптанную тропинку, что вела вдоль утеса, посмотрела на море. Зрелище прилива и прибывающей силы воды, до сих пор стояло перед глазами. В голове вертелся стих-подсказка, который я связывала с гротом внизу. И сейчас, когда солнце принялось катиться вниз, миновав зенит, море приняло окрас золотого цвета, что на темной синеве выглядело просто восхитительно. Можно было только представить себе, как оно выглядит на закате. Нет! Мне непременно стоит увидеть это зрелище и, возможно, этим, или любым другим вечером, приглашу Габриэль пойти со мной на вершину утеса и посмотреть на великолепное угасание дня, самый яркий момент суток.

Уже проезжая над берегом, приблизительно в том месте, где увидела Джека, невольно остановила лошадь и спешилась. Взобраться в седло после не будет возможности, а потому жеребца придется вести за собой, но мысль об этом не остановила меня, когда я подошла к самому краю и заглянула вниз.

Море все еще властвовало над берегом. Грот прятался под толщей воды, и я подумала о силе отлива, когда волны покидают пески, оставляя после себя водоросли и ракушки.

— Золото, — повторила машинально.

А что, если в стихотворении имеется в виду отлив? Что, если отыскать недостающий фрагмент, если он, конечно, спрятан в гроте, можно только в определенное время?

— Где золото вливается во мрак, — произнесла вслух.

Это может быть, как и темнота внутри грота, так и закат. Как раз море будет окрашено лучами заходящего солнца. На восходе не бывает таких ярких красок. Восходы обычно розовые, или желтые, но скорее пастельных тонов. А вот закаты…

Надо сказать Эдварду.

Что, если войти в грот необходимо во время отлива, когда на берегу еще остается немного воды. Конечно, это тоже опасно, но не так, как во время прилива. Сомневаюсь, чтобы предок Неда хотел вреда своим наследникам.

Жеребец, устав стоять, дернул поводья, и я отошла от края. Мы побрели к замку.

Вот уже впереди показалась конюшня, где Габи сегодня впервые села в седло. Из головы не выходил ее образ и радостная улыбка. Я вспомнила и куклу и то, что попросила отца прислать мне из столицы. Хотя, можно еще раз наведаться в приморский городок и купить именно ту куклу, которая так захватила воображение ребенка.

У конюшни меня ждали. Адам поспешил забрать поводья, посетовав, что мне пришлось идти пешком, но я лишь покачала головой и, поблагодарив его за помощь, направилась к Пустошам.

Эдвард нанес мне визит задолго до ночи. Он приехал сразу после ужина и, под моим удивленным взглядом, положил на стол в кабинете несколько книг, после чего произнес:

— Я прекрасно помню о своем обещании, Эйвери. Ты желаешь пойти учиться. Но для того, чтобы поступить, одного желания мало. Надо еще постичь свою силу, сделать ее твоей частью, как рука, или нога. Чтобы использовать не задумавшись.

Подняв глаза на мужа, улыбнулась.

— Я, конечно, не специалист в теории, зато отлично разбираюсь в практике. И если постичь первое тебе помогут книги, то со вторым мы справимся вместе.

Закончив, он пододвинул ко мне книги, и я пробежала взглядом по корешкам, читая названия пособий и учебников.

— Скажи, — произнесла тихо, — ты бы пошел преподавать, если бы с ногами все было в порядке?

Он передернул плечами.

— Наверное. Мне очень не хватает этого. Особенно, после войны. Наверное, я привык быть магом, а теперь изнываю от невозможности практиковаться в полной мере. Быть боевым магом — это быть в постоянном движении. А я пока прикован к креслу.

Он правильно сказал «пока».

— А чувствительность повторилась? — спросила, глядя в темные глаза генерала.

— Никогда не думал, что буду суеверным, — он тихо рассмеялся. — Но со мной что-то происходит. Вчера, — взгляд его чуть затуманился, и я поняла, что муж имеет ввиду, — вчера я почувствовал их.

— Так почему не сказал мне? — ахнула, чувствуя, как сердце быстрее и радостнее забилось в груди.

— Да как-то было не до того, — он продолжал улыбаться, да так мягко и нежно, что внутри у меня все переворачивалось.

— Итак, когда начинаем? — спросила.

— Вот завтра и начнем. Я уже велел слугам обустроить один из старых тренировочных залов. Так как в первое время у тебя вряд ли все будет получаться должным образом. Не обижайся, — поправил он сам себя, хотя я и не думала этого делать, — с боевыми магами так всегда. Пока не сожжем приличное количество мебели и турников, силу не обуздать.

— Я согласна на подобное, — улыбнулась в ответ. — Лишь бы мебели хватило!

— Хватит. Старьем, пришедшим в негодность, забита добрая часть подвальных помещений. Вот и будет ему последнее применение.

— Не жаль раритет?

— А зачем жалеть рухлядь?

Наши взгляды встретились, и я вспомнила то, о чем хотела сказать мужу. О, да, теперь я называла его именно так, пусть и про себя. Но с нежностью и любовью.

— Сегодня мы ездили верхом, — проговорила, не опуская глаз. — Габи впервые села на пони. Мне кажется, из нее получится отменная наездница. Она не боится лошадей. В седле сидит, как влитая. Это наследственное, не иначе.

— Я рад, что вы нашли общий язык, — признался генерал.

— Тебе стоит почаще общаться с девочкой и, как мне кажется, надо поскорее покончить с маскарадом. Габи пора стать той, кем она пришла на этот свет.

Эдвард вздохнул, затем скупо улыбнулся.

— Я поговорю с леди Джоанной. Нам вообще пора сообщить семье о том, что этот брак стал настоящим. Ты же не против?

Покачав головой, продолжила:

— Вовсе нет. Если я принимаю решение и делаю выбор, то уже не отступлюсь от своего. Но есть еще два вопроса, которые меня волнуют, — проговорив, чуть покраснела, понимая, что придется затронуть тонкую тему и, кажется, Бэрилл это прекрасно понял. Он молча кивнул, словно приглашая меня говорить дальше.

— Дети, Нед. Я не то, чтобы пока не готова к ним, но учеба. — В этом вопросе я была тверда, как гранит. — В тот, первый раз, — лицу стало снова жарко. Видят боги, мне тяжело давалась подобная тема. Ну не привыкла я говорить о таких вещах! Не привыкла, но надо. — В тот первый раз мы были неосторожны. А у меня впереди пять лет академии…

— Я прекрасно тебя понял. И, если ты помнишь, обещал, что буду ждать тебя столько, сколько понадобится.

— Только Габи столько ждать не сможет! — напомнила тихо.

— Знаю. И, как уже говорил раньше, поговорю на этот счет с Джоанной.

— Спасибо! — вскинув руки, прижала ладони к горящим щекам.

— Перестань, — удивительно мягко сказал мой генерал. — Тебе нечего смущаться. Мы теперь одно целое. Муж и жена, и между нами больше нет тайн и ничего такого, о чем бы ты не могла рассказать мне, а я тебе.

Слова Бэрилла задели за живое. Я смотрела на него и не могла понять, за что мне судьба подарила такого невозможного мужчину? Что я сделала в жизни такого хорошего, что получила его? Не Чарли, с которым вряд ли была бы счастлива, а именно его, моего героя, моего Эдварда!

— Тогда ты должен знать, — выпалила решительно. — К нам в Пустоши скоро приедет лекарь. Я попросила отца прислать независимого целителя, который не подчиняется воле короля и работает исключительно на нашу гильдию торговцев. — И, предваряя его ответные слова, поспешно добавила: — Не спорь. Мы уже обсуждали этот вопрос, если помнишь. Я не очень доверяю королевскому лекарю. Пусть тебя посмотрит тот, кому есть вера в наших кругах.

— А я и не против. Я просто хотел сказать спасибо, — он снова улыбнулся, и мое сердце пропустило удар.

Как же красив был Эдвард в этот момент. И дело было не в его притягательной внешности. Нет. Уверена, что полюбила его за его поступки и за его отношение ко мне. За то тепло и благородство, которые излучал мужчина. Хотя, что уж греха таить, его внешняя привлекательность была приятна сердцу. Тут я немного лукавила.

— Ну так, скажи, — произнесла, поднимаясь со стула.

Приблизившись к мужу, протянула к нему руки и тотчас оказалась в плену, пойманная и усаженная на колени. И губы Эдварда сказали то, что я так желала услышать.

— Ты позволишь мне прийти этой ночью? — прошептал он.

— Но… — сердце забилось быстрее. Кровь потекла по венам, превращаясь в раскаленную лаву.

- По поводу наследников можешь не волноваться. У меня есть нечто, что пригодится на первых порах, — он притянул меня ближе. Горячие губы коснулись моих, и я растворилась в его объятьях, словно лед на жарком солнце.

Эдвард сходил с ума от счастья и нежности. Та, первая ночь, соединившая их как пару, превратившая фарс в нечто настоящее и дорогое его сердцу, была самым лучшим, что только могло случиться в его жизни. В жизни, которую он начал было ненавидеть.

Кто бы мог подумать, что его, калеку и почти нищего, полюбит такая женщина?

Рядом с ней Бэриллу хотелось стать сильнее и лучше. Он понимал, что присутствие в его жизни Эйвери, вдохновляет стремиться к цели, стать прежним. Таким мужчиной, которого она заслуживает. Стать для нее опорой и защитой, тем, кто сможет уберечь от любых невзгод. Стать тем, кем он был раньше. Сильным, уверенным в себе человеком, магом, с которым считались в королевстве. Вернуть себе все, что потерял.

Он смотрел на женщину рядом с собой и сердце радовалось, наполнялось новой силой и желанием жить дальше. Жить и вернуть себе то, что было утеряно в то время, когда он потерял веру в себя.

— Нед, — тихо позвала жена.

— Ммм? — протянул он мягко, опустив взгляд с ее прекрасных глаз на не менее волнующий рот. На эти губы, которые хотелось целовать до бесконечности.

— Я сегодня ехала верхом по тропинке, что вьется от дороги у края утеса.

Он напрягся. Легкое настроение сменилось состоянием нарастающей тревоги. Он представил себе Эйви одну на утесе и не смог удержаться от слов:

— Не смей больше отправляться туда одна.

Она удивилась перемене в его настроении. Он почувствовал это сразу, по прикосновению нежных рук, которые вдруг потяжелели.

— Ты не понимаешь, Эйвери. Берег опасен. Нельзя подъезжать к краю. Есть риск того, что он попросту обвалится и ты упадешь вниз вместе с лошадью, а меня может не быть рядом.

Она на миг застыла. Потом вздохнула и обвила руками его шею. Прижалась так тесно, что он едва не сжал зубы от желания, проснувшегося в теле.

— Я просто не знала. Хотела только проверить место, где стоял Джек.

— Джек? — проговорил Нед немного удивленно и тогда она рассказала ему о новом слуге, немом парне, который пришел в Пустоши в поисках работы и приюта.

— Ты уверена, что нам нужен такой рабочий? — спросил Бэрилл, когда его женщина закончила говорить.

— Мне его жаль, — ответила она. — И показалось, что человек он неплохой. Уж кто, а ты точно должен меня понять.

Эдвард ее понимал. Наверное, лучше, чем кто — либо в Пустошах.

— И, к слову, я совсем не об этом хотела поговорить, когда начала разговор про прогулку, — Эйви чуть отклонилась назад, так, чтобы он смог хорошо видеть ее лицо и глаза, сиявшие, словно два драгоценных камня.

И как он только раньше мог подумать про нее, что она торговка? Да в этой женщине было больше благородства, чем в тех родовитых леди, с кем он был знаком прежде. Она была чиста, и телом, и душой, и мыслями.

— Вот, смотри, Нед! — продолжила она, а Бэрилл мысленно улыбнулся от того, как нежно и сладко она называет его имя. — Вспомни стих, тот, который твой предок оставил нам, как подсказку для поиска клада.

— Я его отлично помню.

— И там говорится про золото и водную гладь, — она заметно оживилась. — Я тут подумала на досуге, посмотрела на море и знаешь, что поняла.

— Что? — не удержавшись, генерал улыбнулся.

— Там говорится об отливе. Ведь если рассуждать здраво, то твой предок не мог желать погибели своим наследникам. А потому в грот войти надо во время отлива. Когда он бывает?

— Это надо спросить у отца. Он знает, так как разбирается в этом. Я могу только сказать, что явление происходит в разное время суток. Отлив может быть как в полночь, так и ранним утром или даже днем. — Нед вздохнул. — Море — не та стихия, которой можно управлять.

— О, — оживилась Эйвери. — Значит, придется расспросить сэра Томаса.

— И поверь, он тебе не откажет. Единственное, Эйвери, я прошу, не ходи в грот без меня. — Эдвард взял руки жены в свои и сжал с силой. Одна мысль о том, что его храбрая женщина пойдет туда…

Нет, даже во время отлива в гроте может быть опасно. И дело даже не в воде. Песок и прочее… Нет, она должна пообещать ему, что никогда не пойдет туда без него.

Эйви выслушала предупреждения и кивнула, соглашаясь.

— Я никогда не была неразумной, Нед, — заверила она мужа.

— Надеюсь. И что внутри? Тоже полагаешь, поможет огонь? — спросил он, понимая, насколько молодую леди Бэрилл заинтриговала тайна его рода.

— Да! Я думаю, что именно фамильная сила откроет тайник. А там, — она улыбнулась, и его сердце дрогнуло от нежности, — хранится второй, недостающий фрагмент картины.

— Вижу, тебя не на шутку увлекла эта тайна, — заметил Нед.

— Еще бы! Потому что, если клад есть, а теперь я уверена, что он есть, то там находится нечто важное, как мне кажется, — быстро ответила его леди.

— Если он есть, мы его непременно найдем, — поспешил заверить жену генерал. Хотя ему самому уже давно стало понятно, что свое сокровище он нашел. И ни за что не упустит.

Мысль о приливах и отливах отчего-то никак не желала оставлять меня. И, занимаясь делами и документами в кабинете, уже в отсутствие Эдварда, я никак не могла сосредоточиться, понимая, что отвлекаюсь. И для меня это было недопустимой слабостью. Прежде себе подобного не позволяла. А тут увлеклась, словно это не Габи была девчонкой, а я. Да и кого не тронет история с сокровищем, особенно после того, как спалив напольные часы, мы нашли первое подтверждение существования клада. То, во что верила одна Габриэль.

С трудом взяв себя в руки, исписала несколько листов заметками, составила список меню для прислуги и список необходимого, что следовало изменить в замке в первую очередь.

В итоге, освободилась лишь ближе к вечеру, когда до ужина оставалось не так уж много времени. Но его вполне хватило, чтобы привести себя в порядок и выглядеть достойным образом для совместной трапезы внизу.

Поставив себе в план беседу с лордом Бэриллом-старшим, я отпустила служанку и, бросив быстрый, оценивающий взгляд в зеркало, нашла себя достаточно привлекательной для Эдварда. А мне хотелось быть интересной ему, и желанной.

К некоторому моему удивлению, спустившись в обеденный зал, застала там только мужчин и Габи. Как оказалось, старшая леди Бэрилл решила ужинать у себя, сославшись на легкую мигрень. Но не скажу, что очень расстроилась из-за ее отсутствия. И действительно, ужин прошел на удивление спокойно и вполне походил на те ужины, которые были у нас с отцом. Так по-семейному и без язвительных замечаний леди-дракона.

Легкость манер и общения сэра Томаса вдохновили меня задать вопрос, связанный с гротом, и мужчина с живостью, присущей его характеру, принялся рассказывать о том, в чем, действительно, имел знания и опыт.

— О, море зависит от небесных светил, что над нашими головами, — с улыбкой начал он. — Я могу составить вам карту, Эйвери. Но позвольте полюбопытствовать, с чем связан такой интерес?

Наверное, не будь рядом прислуги, я бы открылась сэру Томасу, но лакеям не стоило знать о том, что мы ищем в Пустошах. Тем более, что среди тех, кто прислуживал нам сегодня, были и новые лакеи. Те, кого еще не проверили временем на верность этой семье. Да и чем меньше слуги знают, тем лучше.

— Простое любопытство, вызванное видом прилива, когда мы все вместе гуляли на берегу, — тут же отозвалась я. — Зрелище, признаюсь, опасное и волнующее. А так как мне очень нравится гулять у моря, не хотелось бы попасть в ловушку, если вдруг решу пойти в грот, или прогуляться дальше по берегу.

Мне показалось, что ответ вполне удовлетворил старшего лорда, потому что он, кивнув, произнес:

— Вполне разумное решение. Я напишу вам приблизительное время приливов и отливов. Минута в минуту, конечно, не смогу, но постараюсь рассчитать все максимально точно. Хотя, — лорд Томас потер подбородок, — во избежание опасности, которая грозит от моря, а с ним, сами понимаете, шутки плохи, лучше не ходить одной в грот. Берите меня, к примеру. Буду только рад составить компанию.

— Благодарю, — улыбнулась ласково родственнику. Сама же покосилась на Эдварда, встретив его понимающий взгляд.

Маленькая Габи, кажется, тоже отлично поняла, о чем я недоговариваю. Она вообще была слишком смышленой для своих лет и сейчас, сидя за столом, делала отрешенное лицо, словно поддерживала эту тайну всеми, доступными способами. И это вызывало у меня искреннее умиление.

Еще бы понять, когда именно можно попасть в грот. Не спонтанно, а правильно. В нужный момент и в нужное время.

Ужин прошел тихо и спокойно. Не было этого давящего взгляда старой леди. Сэр Томас и Габи вели себя совсем иначе, да и я сама ощущала приятную легкость, хотя было немного стыдно, что внутренне радуюсь отсутствию леди Джоанны. Все же, стоило понимать ее и делать скидку на почтенный возраст вредной дамы. Вряд ли она изменится. И придется принимать ее такой, какая есть.

Наверное, впервые мне не хотелось, чтобы ужин заканчивался так быстро. И единственный, кого не хватало в такой момент, это моего отца. Который, как я надеюсь, сейчас пребывает в полном здравии вместе с тетушкой.

Книги, которые принес Эдвард, я сложила на столике у кровати. Было уже давно пора ложиться спать, но сон не шел, да и читать совсем не хотелось.

Сидя с книгой в руках, глядя на горящий огонь в камине спальни, думала не о том, о чем стоило.

Завтра, как обещал генерал, мы начнем учиться. А сегодня я мучаюсь от желания встать и пойти открыть смежную дверь, чтобы снова увидеть Неда. Даже не предполагала, что окажусь настолько развратной женщиной.

Но нет! Я же сказала себе, что сегодня никуда не пойду. Если он захочет, пусть приходит сам. Мужчина должен проявлять интерес, а никак не иначе.

Я закрыла глаза, уронив книгу на живот. И тут же мир красок сменили звуки. Треск дров, шелест ветра за окном и даже биение сердца, слишком быстрое и сильное. Взволнованное ожиданием. Ждущее.

Наверное, потому я сразу услышала скрип колес, едва различимый в этой темноте закрытых глаз. А затем и осторожный стук в дверь.

Эдвард!

Я резко села, распахнув глаза.

Пришел!

Сердце забилось еще быстрее, пока, откинув одеяло, спрыгнула на пол, показавшийся совсем холодным. Подбежав к двери, медленно открыла ее и замерла, улыбаясь глупо и счастливо.

— Я не помешал? — спросил муж и в ответ лишь покачала головой.

— Проходи, — посторонившись, дождалась, когда он проедет в комнату и только после этого закрыла дверь.

Глядя на генерала, поняла, что ему тоже немного неловко. Вскинув руку, он протянул мне тоненькую цепочку и светлую каплю горного хрусталя, висевшего на серебряной петельке.

— Вот, — произнес муж. — Этот артефакт я когда-то покупал жене. Матери Габи. У нее было хрупкое здоровье и лекари, все как один, узнав о ее беременности, советовали не спешить со вторым ребенком. Помню, я прислал ей его с войны. На будущее, так сказать. Оно хранилось у Габи. И, прежде чем ты спросишь, скажу сразу — никто его еще так и не надевал.

— Она не успела? — поняла я.

Эдвард кивнул и тогда я приняла подвеску, надев себе на шею.

— Габи не против? — уточнила на всякий случай. Не хотелось расстраивать ребенка.

— Мне кажется, Габи отдала бы тебе все, что можно, — улыбнулся муж.

Неловкость между нами снова исчезла под легкостью его слов и чарующей улыбки.

— Я рада, что ты пришел, — проговорила тихо.

— А я рад, что ты открыла дверь, — шепнул он и протянул ко мне руки.