Фиктивный брак

Глава 3

Ох, как я пыталась удержать себя от этого жгучего интереса, который сейчас буквально пульсировал в висках! Как пыталась уговорить подождать! Так нет. Уже утром отправила посыльного мальчишку к дому лорда Бэрилла с приказом следить за всем, что будет происходить у стен особняка. Сейчас уже дело близится к вечеру, а новостей все нет и нет!

Те несколько дней после визита, нанесенного благородным господам, я пыталась работать и жить как прежде, искренне убедив себя в том, что мне все равно. Жила же я как-то раньше без Эдварда Бэрилла, проживу и дальше. Конечно, он был просто идеальным кандидатом в мужья, но более навязывать себя не имею ни малейшего желания. У торговцев тоже есть гордость. А у милорда-генерала еще несколько дней, чтобы принять мое предложение. Я ведь нарочно дала целую неделю. И срок истекал шестнадцатого числа сего месяца. То есть, уже завтра.

— Эйвери, чаю? — Тереза вошла без стука, привычно поставила на край стола поднос и водрузила меж расходных и доходных книг чайничек, кружку и тарелку с печеньем.

— Почему ты всегда спрашиваешь, если делаешь так, как хочешь? — спросила я, поднимая глаза на тетушку.

— Потому что так положено! — ответила она.

— Положено ждать ответ, а потом делать, — попеняла ей. Но тетушка лишь рукой взмахнула.

— А ты никогда есть не хочешь. Одна работа в голове. Вон какая худая, одни кожа да кости. Ребра торчат из платья. Просто суповой набор, а не девушка на выданье! — выдала она грозно.

— Я не худая. Я изящная, — ответила весело.

— Да уж, изящная. Ветром гляди-ка, может сдуть. Ох, еще и Патрик балует тебя. Позволяет все, что недозволенно приличной девице, а потом удивляется, что… — она не договорила. Осеклась. Взгляд стал испуганным и немного виноватым. А я почувствовала, что улыбаться больше не хочется. Настроение улетучилось, будто его и не бывало.

— Кажется, мне пора, — тетушка попятилась к выходу. — Я не хотела, Эйвери, — добавила она тихо. — Правда, не хотела. Это все мой длинный язык! Чтоб ему во рту не помещаться!

— Пустое, — я с силой втянула воздух через стиснутые зубы. Ох уж эта тетушка. Язык без костей. — Все это уже давно в прошлом, которое я теперь старательно пытаюсь забыть.

— Ты-то пытаешься, а слухи до сих пор ходят, — Тереза остановилась на пороге.

— Мне на слухи наплевать, — сказала истинную правду. Ну и пусть, что выражаюсь не как леди. Да я и не являюсь таковой.

— Но это гад же тебе жизнь испортил! — посетовала тетушка.

— Ничего. Мужа я себе куплю. Да, хотелось по любви, но не вышло, — я холодно улыбнулась и опустила взгляд на толстую тетрадь расходов, куда с самого утра выписывала номера расписок и чеки о покупках. Та еще морока. Но требующая концентрации и внимания. Только как тут сосредоточишься, если то и дело отвлекают. То собственные мысли, то болтовня Терезы.

Подняв взгляд, перевела его на часы. Мальчик все не возвращался. Отбор в доме Бэрилла давно начался и мне было жуть как интересно, пришла ли хотя бы одна претендентка на руку и сердце сиятельного милорда.

С одной стороны, не хотелось, чтобы невесты были. Ведь тогда Эдвард и его отец вряд ли обратятся ко мне. С другой, понимая чувства такого гордого человека, как Нед, я отчего-то переживала, как он отреагирует и как почувствует себя, если никто не придет.

Тот, кто уже испытал на собственной шкуре подобное унижение, прекрасно поймет другого человека в этой же ситуации.

- Проклятье, — я отложила перо в сторону. Решительно закрыла книгу и поднялась из-за стола. Схватив колокольчик, яростно зазвонила, вызывая лакея. Расторопный Сэмуэль явился спустя минуту запыхавшийся, так как, видимо, бежал с первого этажа, преодолевая длинную лестницу.

- Мисс Латимер, — он вошел поклонившись. Затем распрямил спину и быстрым движением рук поправил ливрею и волосы.

- Сэм, распорядитесь, чтобы заложили коляску. Я еду в город, — велела спокойно.

- Кучер едет с вами? — уточнил лакей.

Я было решила отказаться, затем вздохнула. Одно дело ехать с отцом и совсем иное в гордом одиночестве, да еще и в лучший квартал столицы. Нет. Не стоит сегодня рисковать, ведь там могут быть те, кто знает меня. Одна не поеду.

- Да. Пусть собирается.

Сэм снова поклонился и быстро вышел. Я же, покинув кабинет, поспешила к себе, чтобы сменить платье и избавиться от нарукавников, которые я надевала всегда, когда работала с пером и чернилами. Вызвав камеристку, надела удобное платье темно-красного цвета и шляпку в тон. Добавив легкую накидку — сегодня на улице было ветрено — поспешила вниз.

Отец с утра уехал по делам, так что никто не провожал меня с наставлениями. Коляска ждала у входа. Кучер подал руку и помог забраться в экипаж, а сам занял место на козлах. Лошадки бодро понесли нас в город, где мы на несколько минут затерялись в сплошном потоке экипажей и верховых, так как направились через центр.

Сама не знаю, что толкнуло меня поехать к дому Бэриллов. Всю дорогу пыталась убедить себя, что это каприз, блажь, и, тем не менее, даже не подумала приказать кучеру свернуть назад. А спустя не более чем полчаса мы прибыли к месту назначения. Велев остановить коляску у дома через улицу, я посмотрела на особняк Бэриллов, отмечая, что у лестницы стоит всего одна карета.

Дом казался пустым. Лишь в окне гостиной, уже знакомой мне по недавнему визиту, горел свет. А в какой-то миг, приглядевшись, успела увидеть мелькнувший темный силуэт, кажется, мужской. Если бы не плотный тюль на окне, можно было бы разглядеть лучше, но, как назло, закатное солнце играло бликами на стекле и видимость сводилась почти до ничтожного.

- Мисс, стоим здесь, или будет приказ ехать дальше? — спросил кучер.

- Здесь, — ответила я.

Но где же мой маленький посыльный? Неужели взял деньги и сбежал?

Я обвела взглядом особняк и только теперь заметила за экипажем торчавший на тротуаре носок башмака.

Ага! Все же, здесь! Следит, как и договаривались.

- Адам! — позвала кучера. Он обернулся. — Вы не могли бы перейти дорогу и позвать мне мальчика, который стоит за вон тем экипажем, — вскинув руку, указала направление.

- Конечно, мисс, — Адам ловко спрыгнул с козел. Пропустил проехавшую мимо груженую телегу, всадника с лихо закрученными усами, и перебежал через дорогу. Спустя минуту он вернулся уже в сопровождении Билли, мальчишки-посыльного, иногда выполнявшего для меня мелкие поручения.

- О, мисс! — глаза Билли сверкнули, едва он увидел меня. — Это вы! А я-то подумал, кому это понадобился, или помешал.

- Забирайся ко мне и рассказывай! — потребовала я.

Дважды просить мальчика было не нужно. В один прыжок он залез в коляску, сел рядом и торопливо заговорил. Я выслушала и со вздохом поняла, что увы, оказалась права. Нет, меня это не удивило. Только почему-то в груди всколыхнулась обида за господина генерала.

- Значит, только один экипаж, вот тот, что стоит у дверей, за все время? — уточнила, хотя понимала, что это правда.

В груди что-то сжалось. Тоска или жалость к увечному герою войны?

- Да. Приехал какой-то господин и вот уже несколько минут как находится в доме, — отрапортовал мальчик.

— А леди здесь были? — поинтересовалась с надеждой. Мне бы радоваться, что предчувствие не обмануло, а я…

А делала то, что делать совсем не стоит. Жалела господина генерала и его гордость.

— Нет, мисс. Ни одной леди за весь день. А я с утра здесь околачиваюсь, как вы и велели, — просто ответил мальчишка.

Невольно подняла взгляд, устремив его на единственное окно, в котором горел свет. Кто же тогда явился к Бэриллам? Может быть, старый друг, который протянет руку помощи разоренным аристократам? Или злобный насмешник, приехавший позлорадствовать, что вполне тоже могло иметь место.

— Хорошо, Билли. Уже вечереет. Ступай домой, — произнесла тихо и, открыв сумочку, протянула мальчишке деньги.

Он благодарно кивнул, а затем спрыгнул на дорогу и был таков, припустив в сторону от дома по тротуару.

— Что дальше будем делать, мисс Латимер? — спросил кучер. — Куда прикажете вас отвезти?

— Домой, — вздохнула я.

Адам ничего не сказал. Улучил момент, когда дорога опустела, развернул лошадей и направил их прочь от особняка и одинокого света в окне.

Признаюсь, был соблазн дождаться и увидеть посетителя Бэриллов. Но темнело. Смеркалось, а в свете магических фонарей ничего и никого толком не разглядишь. Да и нужно ли это мне?

Нет. Вернусь домой и буду ждать. У Эдварда еще есть время подумать и принять мое предложение. Ну, или не принять и гордо отказаться.

Слушая перестук копыт, для себя решила, что больше не стану докучать генералу и его отцу. Потому что это будет слишком, даже со стороны простой торговки, коей они меня видят и коей, по сути, я и являюсь. Теперь их очередь принимать решение и выбирать.

Там, где дорога поворачивала за угол длинного особняка, все же не удержалась. Оглянулась, чтобы посмотреть на дом Бэриллов. Экипаж все еще стоял у здания. Я снова ощутила щемящую жалость и мысленно отругала себя за это.

Никто не пришел.

Эдвард рассмеялся бы, но почему-то смеяться не хотелось. Внутри копились отчаяние и злость. И мысль о том, что именно такого исхода этого глупого отбора он ожидал.

Сидя в кресле рядом с камином в единственной прилично убранной гостиной особняка, он тихо ненавидел нарядный сюртук и рубашку, белую, словно первый снег. И даже уложенные волосы на треклятой голове.

Но больше всего он ненавидел себя и свои ноги.

Если бы только он мог ходить! Как много могло бы измениться в его жизни.

Отец не делец от слова «совсем». Никогда он не умел зарабатывать. Жил на доход от имения и земель, как это делали его предки, и предки его предков.

А теперь у них нет ничего. Самое дорогое, чем может похвалиться род Бэрилл, это особняк в столице. Особняк, из которого давно было вывезено и продано все ценное.

— Я ведь разослал приглашения в каждую семью, где только есть девица на выданье, — глухо, словно обращаясь к себе самому, проговорил сэр Томас.

— С самого начала твой план был глупой фантазией, — произнес тихо Нед.

О, внутри него была целая борьба. Война с самим собой, с гордостью, с отчаянием, с безысходностью.

Никому не нужен нищий герой-калека. Никому.

Эдвард зло улыбнулся. Он и не ждал ничего подобного. Никаких невест. Это отец возомнил, что имя Бэрилл должно привести в дом невесту. А может быть, даже и не одну.

— Мы же одна из ветвей королевского рода! — вспыхнул сэр Томас, резко поднявшись с кресла.

— Нас игнорирует сам король. Чего ты ждал от других? — Нед развернул кресло к огню. В последнее время это было его любимое место в доме. Тихое пламя, уютное тепло. То, что приносило умиротворение душе. Пусть и на некоторое время, но почему-то, глядя на извечный танец пламени, он успокаивался и мог дышать свободнее. Как когда-то давно. До войны и до увечья.

Когда в дверь постучали, а было это уже вечером, оба мужчины вскинули головы, удивленно уставившись на дверь. Вошедший дворецкий, переминаясь неуклюже с ноги на ногу и тем самым выдавая смятение, произнес, глядя на господ:

— К вам мэтр Максимильян Торп, милорд.

Лицо сэра Томаса исказила гримаса неприязни. Эдвард развернулся к входу, надев на лицо каменную маску. Про себя успел подумать о том, что уже забыл, когда в последний раз смеялся и чувствовал себя живым.

— Господа, — Торп вошел, стуча длинной крепкой тростью по мрамору пола. — Рад видеть вас в здравии!

— Джейсон, вы можете идти, — отпустил слугу сэр Томас, повернувшись к гостю, которому ни он, ни сын, не были рады. — Чем обязаны такой чести? — сухо спросил старший лорд Бэрилл, глядя на высокого, худощавого мужчину в длинном плаще и в высокой шляпе. У гостя было длинное лицо с выдающимися скулами, крючковатый нос и маленькие глаза с неприятным прищуром. Лениво оглядевшись, вошедший снова воззрился на хозяев дома. Затем, продолжив речь, Торп снял с головы цилиндр и присел в свободное кресло, устроив аккуратно шляпу на остром колене.

— Боюсь, милорды, у меня для вас неприятные новости, — сказал он с такой радостной улыбкой, что Эдвард сразу понял: новости неприятные только для него и для отца, но никак не для господина банкира, худое лицо которого разве что не светилось от удовольствия.

Что еще могло произойти? Эдвард не знал, но чувствовал, что принесенные Торпом новости ему не понравятся.

— Говорите, раз уж пришли, — сказал генерал.

Торп подавил радость, убрав улыбку с лица. Тон его голоса и взгляд стали спокойными и холодными.

— Дело в том, что я уполномочен оповестить вас о том, что исходя из некоторых своих соображений наш банк решил сократить сроки выплаты вашего долга.

Эдвард стиснул зубы, подавив в себе гневный крик, уже грозивший сорваться с губ. За него ответил отец:

— Что, извольте спросить? Но по какому праву?

Торп прочистил горло и важно распрямил спину.

— Пункт три точка двенадцать действующего договора, подписанного с одной стороной представителем банка мистером Сандлером и мной, господином Торпом, заместителем директора.

— Что еще за пункт такой? — сэр Томас бросился к письменному столу. Открыл верхний выдвижной ящик извлекая на свет перетянутую темной лентой тонкую папку. Раскрыл и нашел нужный пункт, принявшись читать.

— Позвольте, я объясню, — быстро заговорил банкир. — Не так давно в газете «Вести Столицы» мною лично было обнаружено одно интересное объявление. Думаю, называть заголовок не имеет смысла, не так ли?

Сэр Томас поднял взгляд от документа. Сдвинув брови, он посмотрел на довольное лицо тощего Торпа.

— Дело в том, что люди, которые планируют свадьбу и брак, никак не могут не иметь для этого важного в жизни любого человека, мероприятия, соответствующей суммы. То есть, вы, по сути, нарушили наш договор укрыв от выплаты определенные средства.

— Чушь! — старший лорд в сердцах припечатал ладонь к поверхности стола. Тут же поморщился и поднялся на ноги. — Чушь! У нас нет денег. Данный отбор должен был дать нам нужную сумму, найди мы подходящую невесту. Но, насколько вы можете видеть, последней в комнате не наблюдается.

— Вы можете проверить состояние наших счетов. Денег нет и в ближайшее время не ожидается, — продолжил сэр Томас.

— Ваши счета заморожены, а мы, увы, не в состоянии отслеживать какие-бы то ни было поступления личного характера. То есть, говоря простым языком, у вас вполне могут быть наличные деньги, а мы об этом и знать не знаем.

— Несусветная чушь, — буркнул яростно старший мужчина. Эдвард продолжил молча слушать и наблюдать. Он уже понял, что никакие отговорки этот мерзавец не примет. Что он пришел не для того, чтобы слушать оправдания и объяснения. А чтобы ткнуть им в лицо этим дурацким и хитрым пунктом.

— Директор банка решил, что господа, планирующие отбор и свадьбу, вполне могут уплатить хотя бы часть долга. А потому, согласно пункту четыре точка семь, мы обязываем вас выплатить треть долга по истечении трех календарных дней, в противном случае данный дом и все, что находится в нем, отписываются владельцу банка, то есть, господину Честертону, — произнес Торп.

— У нас нет денег и нет невесты! — сказал сэр Томас.

- А у нас есть газета, объявление и расписка от вас, милорд, — банкир лениво поднялся и водрузил на голову цилиндр. — Я понимаю, что вы не знали о подобной мелочи. Вот почему я всегда призываю своих клиентов внимательно читать договор, прежде чем подписывать его, а потом сетовать на обман. А обмана нет. Все по закону. И, — тут он оскалился уже без прежней показной дружелюбности, — насколько я понимаю, денег в ближайшем будущем не предвидится. А потому посоветовал бы вам начать собираться в провинцию. Ведь ваш фамильный особняк, если меня не подводит память, все еще принадлежит вам? — остатки улыбки покинули тонкие губы Торпа. — Ах, да. Там же и не замок вовсе. А так, развалины. Ну, — он поклонился, — будьте здоровы, милорды. Через три дня я пришлю своих людей, и они…

— Через три дня мы оплатим долг, — перебил речь банкира Эдвард. — Надеюсь, что весь, до единой медной монеты.

Брови Торпа приподнялись вверх. Он был явно удивлен подобным словам и уж точно не такой ответ был готов услышать. Банкир уже много повидал в своей жизни. Привык, чтобы его умоляли отсрочить выплаты. Боги знают, сколько разорившихся благородных господ валялись у его ног в тщетной надежде вымолить отсрочку.

А этот… герой…как саркастически подумал мужчина, молить не собирается. В глазах решимость и холод. Да такой, что принизывает насквозь. И даже в комнате, кажется, температура упала на несколько градусов.

И все же, Торп не сдался.

Откуда Бэриллам взять денег? Нет. Совершенно точно, молодой лорд блефует! Впрочем, через три дня все встанет на свои места. И он еще съязвит по этому поводу, когда дом отойдет банку.

— Я буду только рад за вас, — выдавил банкир, после чего, поклонившись, добавил: — до встречи, господа. И помните: три дня!

Едва за долговязым закрылась дверь Эдвард повернулся к отцу. Сэр Томас виновато развел руками.

— Я не хотел, Нед. Право слово, не хотел…

Но генерал уже подъехал к столу и достал из нижнего ящика брошенную туда карточку с именем Латимер. Скривившись, словно попробовав лимонной кислоты, он бросил картонку на стол и произнес:

— Я не позволю, чтобы Габи лишился и этого наследства. Нет.

Сэр Томас подошел ближе. Склонился над карточкой, затем взял ее в руки и прочитал адрес.

— Полагаю, Нед, мне стоит отправить записку мистеру и мисс Латимер? — спросил он.

— Да. И я надеюсь, что торговцы не передумали купить наше имя, отец, — процедил Эдвард сквозь стиснутые зубы.

О, как же он мечтал, чтобы все было не так! Впрочем, жизнь решила иначе. В первый раз, когда лишила его жены, второй раз, когда превратила в калеку и вот теперь.

Просто черная полоса невезения. Как проклятье, от которого не избавиться.

— Ты уверен? — уточнил отец, но скорее, чтобы увериться самому.

— Более чем, — сухо ответил сын и опустил взгляд.