Фея придёт под новый год

Глава 25

Дети замерли, слушая во все уши, и только курносые мордашки поворачивались от меня к Ванессе и тётушке Боните. Джоджо предусмотрительно отступила к стене, постаравшись стать как можно незаметнее, а вот девица Корнелия нарисовалась тут как тут, с любопытством выглядывая из коридора, даже не выпустив швабру из рук.

— Я ничего у вас не брала, барышня…

— Не брали?! До вашего появления в этом доме ничего не пропадало. И соблаговолите пояснить, у кого вы украли бриллианты для платья?! — присоединилась к обвинениям госпожа Бонита. — Оказывается, наша служанка бегает по ночам на балы и носит бриллианты! Вот так новости!

— Насчет платья — вы заблуждаетесь, — я старалась говорить спокойно и ясно, не позволяя эмоциям взять верх. Хотя всё во мне так и вскипело, когда я услышала обвинения в воровстве.

Обвинять ложно, да ещё в присутствии детей! Это ли не низость?

— На платье — обыкновенные стекляшки, — сказала я.

— Стекляшки? — Ванесса кричала уже в полный голос. — Да вы только послушайте её, тётя! Стекляшки!

— А мы сейчас пойдем — и проверим, — заявила госпожа Бонита. — А потом узнаем, у кого наша дорогая Лилибет стащила столько драгоценностей!

— И заодно отыщем мою украденную брошку! — подхватила Ванесса.

— Вы не имеете права обвинять меня… — чуть повысила я голос, и заметила, как Логан бочком вышел из кухни.

Никто не обратил на него внимания, а я втайне порадовалась, что малыш ушел — по крайней мере, не будет слушать мерзости, которые могут говорить глупые женщины.

— Давайте обсудим это мирно, — предложила я, заговорив тише, чтобы не пугать Черити и близнецов. Хватит с них бешеных воплей сестры и тётки.

Я сильно подозревала, что тётя и племянница не просто так дождались, когда господин Тодеу и его старшие сыновья отправились в корабельную контору. Самое время затеять скандал и остаться безнаказанными. А я… не буду ли наказана я?.. И что, если злополучная брошка сейчас будет найдена в моей комнате?

— Обсудим мирно? — фыркнула Ванесса, и я поняла, что не ошиблась.

Скорее всего, брошка уже была спрятана в моей комнате, и сейчас злобные дамочки пригласят в свидетели Джоджо и Корнелию…

— Будьте здесь, пока мы обыщем вашу комнату, Лилибет, — приказала госпожа Бонита. — Джоджо, идемте со мной, вы засвидетельствуете…

— Вы не имеете права обыскивать мою комнату, — сказала я, делая шаг вперёд. — Дождёмся господина Тодеу.

— Вы видите, тётя?! — заверещала Ванесса так пронзительно, что Черити зажала уши. — Она хочет прикрыться отцом! Надеется, что он простит ей воровство за красивые глаза!

— Успокойся, — одёрнула её строгая тётушка. — Джоджо, вы идёте с нами. Кокки, — она обернулась к Корнелии, — а вы проследите, чтобы Лилибет никуда не ушла дальше этой кухни. Задумает убежать, — тут взгляд госпожи Бониты переместился на меня, — и я разрешаю применять силу. Идёмте!

Сжав в бессилье кулаки, мне только и оставалось, что смотреть, как три женщины идут по коридору, как Ванесса распахивает двери, пропуская вперёд тётю, и как следом за ними робко входит в мою комнату Джоджо.

— Сожалею, сударыня, — сказала девица Корнелия, прислонившись плечом к косяку, — но я всего лишь выполняю приказ.

— А я и не собираюсь никуда бежать, — ответила я, последним усилием воли сохраняя спокойствие, и села на лавку, отряхивая муку с ладоней.

Это было унизительно, чудовищно обидно и ужасно унизительно — что меня вот так обвиняли в краже. Хозяин доверял мне деньги, и я не взяла ни монетки, хотя он нарочно отдал мне кошелек, чтобы я исчезла, скрылась из этого дома. Как я смогу смотреть в глаза детям, когда Ванесса найдет свою брошку у меня под матрасом, например?

Логан проскользнул в кухню мимо Корнелии, и она его даже не заметила. Мальчик сел рядом с Черити и занялся игрушками, как ни в чем ни бывало. Близнецы застыли на скамейке, и я видела, как под столом они взялись за руки — будто молчаливо поддерживали друг друга.

Сейчас я бы тоже не отказалась от дружеского рукопожатия.

Но я была одна, и оставалось только молиться, чтобы господин Тодеу поскорее вернулся и… Боже, а если он не захочет ссориться со своей семьёй?..

Прошли долгих десять минут, потом ещё десять, а потом в моей комнате зазвучали взволнованные голоса Ванессы и госпожи Бониты, и вот уже Ванесса вылетает в коридор, вихрем проносится по комнате и врывается в кухню, оттолкнув с пути Корнелию.

— Где моя брошка, воровка?! — закричала Ванесса мне в лицо.

Она была красная, как клюква, и слёзы брызнули из глаз так искренне, что мне на секунду стало её жалко.

— И где бриллианты?! — тётушка оттеснила племянницу, уперев руки в бока. — Потрудитесь объяснить, Лилибет, куда вы спрятали украденное платье?!

Платье исчезло?!.

Пожалуй, я была удивлена больше, чем Ванесса и госпожа Бонита. Может, его унёс господин Десинд? Взял напрокат, а теперь вернул в лавку модистки? Но я видела, как он уходил, у него не было платья…

— Не понимаю, о чём вы, — ухитрилась выдавить я, представляя, что подумает хозяин, когда обнаружится, что платье (пусть и не в бриллиантах!), которое он преподнёс мне, пропало.

— Всё ты понимаешь! — Ванесса уже билась в истерике. — Тётя! Она украла и спрятала мою брошку!

Теперь её огорчение по поводу пропажи выглядело даже искренним. По крайней мере, пропали торжествующие взгляды, и слёзы хлынули из глаз ручьем — даже у самой лучшей актрисы королевского театра не было таких талантов. Сможет ли отец не поверить слезам дочери?..

— Мы во всём разберёмся, — успокаивала её тётя, но было видно, что и сама госпожа Бонита на грани — ещё немного, и разразится настоящая буря. — Сейчас мы вызовем жандармов.

Жандармов?! Вызовут полицию?! И когда потребуют документы у Элизабет Белл, мне нечего будет предоставить. Узнают, что Элизабет Белл — самозванка, и тогда мне только и останется, что бежать… Снова бежать…

— Прошу вас, не надо! — вырвалось у меня. — Скорее всего, брошка куда-то закатилась. Мы обязательно найдём её. Позвольте поискать…

— А что вы так испугались?! — прищурилась госпожа Бонита. — Вам есть, что скрывать? Негодяйка! Не хотите, чтобы мы сообщили господину Фонсу — говорите, где брошка!

— Не знаю, — ответила я. — Вам прекрасно известно, что я её не брала.

— Нам известно? — госпожа Бонита дала волю голосу. — Вы обвиняете нас в подлоге? Вы совсем совесть и стыд потеряли, Лилибет?!

— Это брошка моей мамы, — Ванесса посмотрела на меня с ненавистью, смахивая со щек слёзы. — Я тебе этого не прощу!

— Дорогие подарки следует беречь, — сказала я со спокойным достоинством. — А не использовать их… для недостойных дел.

— Для каких недостойных дел? — спросила Корнелия с любопытством.

— Мерзавка! — всхлипнула Ванесса и убежала, взмахнув рукой.

— Мы обыщем весь дом, — холодно сказала госпожа Бонита. — И сейчас же пригласим господина Фонса. А вы, Кокки, проследите, чтобы эта воровка не сделала отсюда ни шага. Убежит — будете отвечать вы. Вам ясно?

— Конечно, госпожа, — ответила Корнелия без капли страха.

Может, она даст мне сбежать, пока не появится полиция? Я с надеждой подалась вперёд, когда госпожа Бонита вышла из кухни, но Корнелия тут же отрицательно покачала головой, показывая, что в моем побеге участвовать не намерена.

— Неужели вы думаете, что мне нужна была эта брошка? — спросила я её.

— Не думаю, сударыня, — сочувственно ответила Корнелия. — Но лучше бы сейчас во всём разобраться. Иначе они и меня могут обвинить в краже.

То, что в краже не обвинили Корнелию, ещё больше меня уверило, что история с брошкой была придумкой Ванессы и госпожи Бониты, чтобы избавиться от меня.

В течение часа госпожа Бонита методично обыскивала дом от чердака до кладовки. Ванесса помогала ей, но на деле — больше мешала, причитая о пропавшей броши, обвиняя меня и рыдая без остановки.

Мы с детьми сидели в кухне, и я вернулась к тесту, потому что время шло, а пирог сам себя не испечёт.

— Вот смотрю на вас — и удивляюсь, — промурлыкала Корнелия, наблюдая, как я смазываю верх пирога яичным желтком. — Какая вы спокойная, даже в лице не переменились. Моя бывшая хозяйка была такая же. Когда ей сообщили, что у господина графа любовница, госпожа графиня сказала: чудесная погода сегодня, не правда ли? так располагает к прогулкам. И она отправилась гулять со своими таксами в сад. Как ни в чём не бывало!

— А вы надеялись, что она побежит рвать волосы сопернице? — поинтересовалась я, отправляя пирог в печь.

— По-моему, это было бы правильно, — усмехнулась Корнелия.

— Правильно? — я тоже усмехнулась, ополаскивая руки под умывальником. — Разве не мужчина виноват в том, что изменил жене?

— Вот-вот, и она так же говорила, — подхватила девушка. — Вы с ней ужасно похожи, сударыня Лилибет. Всякий раз смотрю и удивляюсь. А вы никогда…

Тут в кухню вернулись злющие, как ведьмы, госпожа Бонита и Ванесса, а с ними — мой кошмар. Господин начальник полиции, мастер Фонс собственной персоной.

— Заберите её, — драматично заявила госпожа Бонита, тыча в меня пальцем. — И обыщите! Она украла брошку, и прячет её где-то на себе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Логан, дрожа всем телом, бледный, как призрак, поднялся со скамейки, но госпожа Бонита прикрикнула на него, чтобы сидел на месте.

— Всё хорошо, Логан, — сказала я ему, хотя сама не была уверена, что всё будет хорошо. — Возможно, нам лучше дождаться господина Десинда, господин Фонс? И выяснять всё не на глазах у детей?

— Да, а где старина Тодеу? — спохватился начальник полиции. — Ему сообщили?

— Хозяина нет в конторе, — раздался за их спинами несчастный голос Джоджо. — Мне сказали, он выехал из города, вернется только к завтрашнему утру.

Только завтра… Он вернется только завтра…

Я машинально облизнула губы. Эти хитрые ведьмы всё рассчитали… Всё предусмотрели…

— А я не посылала вас за моим братом, — свирепо сказала госпожа Бонита. — Вам, Джоджо, велено было позвать полицию!

— Она и позвала, — миролюбиво сказал господин Фонс, а потом посмотрел на меня и подкрутил ус: — Наверное, нам с сударыней Белл лучше пройти в участок, чтобы разобраться во всем. Ваша правда, не надо делать это на глазах у детей.

Этого я и боялась. Попасть в полицейский участок — это всё равно, что попасть в тюрьму. Кто знает, не захочет ли господин Фонс сам обыскать меня? Судя по его довольному виду, это предложение ему очень понравилось. А когда господин Тодеу вернётся, милая сестрица скажет ему, что служанка Лилибет убежала. И господин Тодеу не станет искать… Или подумает, что во всем виноват Гибастиас… И… что же мне делать?!

Я начала паниковать, а господин Фонс уже шагнул вперёд, собираясь меня увести.

— Вы не посмеете, — сказала я твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Это незаконно. Я требую защиты. Пригласите адвоката или настоятельницу ближайшего монастыря.

Мой взгляд заставил полицейского остановиться. Фонс задумался, и госпожа Бонита поспешила подтолкнуть его в спину.

— Вы будете защищать права добрых граждан, господин начальник? В этом доме произошла кража, а вы не куёте, не чешетесь!

— Э-э… — протянул Фонс.

К тётушке присоединилась Ванесса, завопив так, что зазвенели медные котелки на полке:

— Прикажите, чтобы она вернула мою брошь! Немедленно! Немедленно!!.

Господин Фонс растерянно сделал ещё шаг вперёд, и тогда я схватила скалку, которая всё ещё лежала на столе, и сказала:

— Только попробуйте ко мне прикоснуться.

— Хватайте её! Чего ждёте! — рявкнула госпожа Бонита, перекрывая даже вопли племянницы.

— Что здесь происходит? — прозвучал голос господина Тодеу, и вслед за этим стало так тихо, что я услышала стук собственного сердца.

Пришёл! Успел! Но ведь Джоджо говорила, что хозяин вернётся только утром…

— Так кто-нибудь мне ответит, какого чёрта тут творится? — господин Тодеу вошёл в кухню, держа на руках… рыжую кошку.

Проныра! Я узнала её по ошейнику с подвеской в виде птички!

Его сестра и дочка смирно встали у стеночки, служанки испарились, а начальник полиции с преувеличенной радостью заговорил:

— Вот хорошо, что ты вернулся! Я сразу предлагал тебя позвать…

— И что не позвал? — взгляд господина Тодеу не предвещал ничего хорошего. — Я подумал, что у нас пожар, когда прибежала Буссоль.

— Кто? — спросили мы хором — я, господин Фонс и Ванесса с тётушкой.

— Моя кошка, — хозяин невозмутимо погладил Проныру по рыжей макушке. — Наверное, вы перепугали её своими воплями, нежные дамы.

Последние слова были обращены к госпоже Боните и Ванессе, и те сразу перешли в наступление, бросившись наперебой жаловаться на меня.

— Прогони её, папа! — истерично требовала Ванесса. — Только пусть сначала отдаст мне брошь!

— Я ничего не брала, — повторила я, на всякий случай не выпуская из рук скалку.

— Все замолчали и разошлись по комнатам, — скомандовал господин Тодеу, пуская кошку на пол. — Ну а господин Фонс, конечно же, отчаливает в участок. Один.

— Всего лишь хотел помочь, — обиделся тот. — И если помощь не нужна, и вы разберётесь сами…

— Сами, — хозяин посторонился, пропуская начальника полиции в коридор. — Всего доброго.

Господин Фонс отчалил, не попрощавшись, и когда хлопнула входная дверь, госпожа Бонита и Ванесса опомнились и рысцой отправились наверх, перешёптываясь на ходу.

— Идите к себе, Элизабет, — сказал господин Тодеу. — Только скалку положите. Она вам не понадобится.

— У меня пирог в печи, — ответила я, послушно положив своё импровизированное оружие на стол.

— Джоджин присмотрит, — хозяин махнул рукой детям, и те мигом убежали из кухни.

Джоджо вошла бочком, боясь посмотреть на меня, и замерла у печи. Корнелии не было видно. Убежала домой, когда вернулся хозяин?

Я молча прошла в свою комнату и убедилась, что великолепное платье, в котором я была на маскараде, исчезло. Вместе с ним пропали и шуба, и сапожки, и маска… Куда же всё делось?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ В дверь заскреблись и раздалось знакомое мяуканье. Я впустила Проныру, которая оказалась вовсе не Пронырой, а… я позабыла её мудрёное прозвище. Но это не помешало мне взять кошку на колени и сделать ей выговор:

— Значит, вы, сударыня, притворялись бездомной, а на самом деле давно знаете господина Десинда? Очень нехорошо скрывать это. Я очень на вас обижена за ваши тайны.

Разумеется, я не ждала ответа. Но сидеть одной, в полной тишине, и ждать, когда решится твоя судьба — тут можно с ума сойти.

Время тянулось невероятно медленно, но всему приходит конец. Вот и моё ожидание подошло к концу, когда дверь открылась и появился господин Тодеу.

— Всё в порядке, Элизабет, — сказал он. — Приношу вам свои извинения за то, что произошло. Моя дочь не может извиниться сама, я делаю это за неё.

Проныра мурлыкала на моих коленях, и хозяин подошел погладить её.

— Спасибо, что поверили мне, — сказала я, наблюдая за его рукой и чувствуя его так близко, будто он гладил по голове меня, а не кошку. — Я, правда, не брала брошь. Понятия не имею, где она.

Вместо ответа господин Тодеу достал из жилетного кармана жемчужную брошку, сделанную в виде розы.

— Она была у вас? — воскликнула я.

— Нет, — покачал он головой.

— Где же вы ее нашли?

— Логан отдал.

— Брошку взял Логан?! — я не поверила собственным ушам.

Зачем малышу воровать брошку Ванессы?

— Логан нашел её у вас под подушкой.

— У меня?.. — я пошла почувствовала, что красную. — Клянусь, я не брала…

— Верю, — он улыбнулся и подкинул брошь на ладони. — Ванесса в этот раз превзошла саму себя по части подлости. Но умом она не отличается. Логан разгадал ее в два счета. Он взял брошку, потому что знал, что вас будут обвинять.

— И ничего мне не сказал!..

— Он защищал вас, — господин Тодеу отправил брошку обратно в карман. — Настоящий поступок мужчины.

— А вы…

— Не беспокойтесь. Пока вы в моем доме, вас никто не тронет. Я ведь обещал.

— В этот раз вы появились очень вовремя, — признала я. — Мне очень повезло. Джоджин сказала, что вас не будет в городе до завтрашнего утра.

— Так бы и произошло, — господин Тодеу опять погладил кошку. — Но Буссоль нашла меня. Она всегда приходит вовремя, и всегда указывает верный путь. Это я уже заметил.

— Так её зовут Буссоль? Смешное имя, — меня волновала близость хозяина, и я ещё не пришла в себя после ложных обвинений, поэтому чтобы не было заметно, как дрожат руки, я тоже погладила кошку.

— Оно ей подходит, — коротко заметил хозяин.

Некоторое время мы оба молча гладили кошку, старательно избегая соприкосновения руками. Господин Тодеу заговорил первым:

— Могу я попросить вас не слишком злиться на Ванессу? Вам всего лишь надо потерпеть её неделю, не больше. Я уже договорился, что её примут в монастырь, за девять миль от Монтроза. В следующую среду она уедет туда. А я пока подыщу ей подходящего мужа. Как только ей исполнится восемнадцать, выдам её замуж, и пусть капризничает, сколько её душе угодно.

— Я не могу злиться на вашу дочь, — ответила я, не поднимая на него глаз, — хотя не понимаю, почему с её стороны ко мне такая ненависть. Но монастырь… Вы уверены, что это выход? Ничто так не пугает молодых девушек, как заточение в монастыре.

— Это мне говорит Элизабетт Белл, примерная монастырская воспитанница? — он улыбнулся, и я подумала, как необыкновенно украшает его улыбка.

Жаль, что он улыбается очень редко, а как смеётся — по настоящему, весело, открыто — я не слышала ни разу.

— Вы же знаете, что я не из монастыря, и догадываетесь, что я совсем не примерная. Но я уверяю вас, что ничего не сделала Ванессе. Не представляю, чем я могла её обидеть.

— Боюсь, вы оскорбляете её одним своим существованием, — сказал господин Тодеу необыкновенно серьезно. — И мою дочь, и мою сестру.

— Что вы такое говорите? — с трудом произнесла я.

— Попытаюсь объяснить.

Его рука как-то совсем незаметно накрыла мою руку, Проныра соскочила с моих колен и отправилась вон из комнаты, а господин Тодеу продолжал удерживать мою ладонь в своей.

— Вы очень красивы, — произнёс он, заставив моё сердце колотиться всё быстрее и быстрее, — но дело даже не в красоте. Вернее, не только во внешней красоте. Вы вся светитесь, будто внутри вас — тысяча солнц. Каждый ваш жест, каждый взгляд, каждое слово — сразу видно, что вы благородны, добры и необычайно щедры. Вы — упрёк всем тем женщинам, у которых не было желания или возможности наполнить себя светом.

— Боюсь, я вас совершенно не понимаю, господин Десинд, — прошептала я, очарованная и одновременно напуганная его словами.

— Да, что-то меня не в то море понесло, — криво усмехнулся он. — Ванесса вам всего-навсего завидует. Потому что никогда не станет хоть немного похожей на вас. Хотя она только об этом и мечтает. А моя сестра… Вас не удивило, что Бонита осталась дома, пока мы поехали на маскарад? У неё не было возможности научиться манерам и аристократическим повадкам. И для некоторых в этом городе мы по-прежнему — семья из бараков на побережье. Моя сестра боится насмешек, да и местные дамы никогда не примут её в свой круг. Ванессе легче — она молода, быстрее учится и приспосабливается к другой жизни, но и она никогда не сможет стать такой, как вы.

— Не уверена, что ей понравилось бы быть мною, — быстро ответила я.

А его рука продолжала держать мою, и это прикосновение и обжигало, и успокаивало, и волновало одновременно. Я и не подозревала, что способна переживать столько чувств одновременно. И ведь хозяин всего лишь взял меня за руку… Что же будет, если он решит меня поцеловать?..

— Поэтому я ещё раз прошу вас не держать зла на Ванессу, — повторил господин Тодеу. — Ей не слишком сладко пришлось, и я вовсе не о прежней бедности говорю…

— О чем же? — ухитрилась сказать я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. А сама уже уплывала на золотом корабле по бирюзовым волнам, уносилась в какую-то невероятную сказку, которой просто не было места на этой земле. Но сказка была — я переживала её прямо сейчас, в это мгновение, пока один мужчина держал меня за руку, поглаживая мою ладонь, как котёнка. И это прикосновение что-то сделало с моим сердцем, с моей душой. Невозможно прикоснуться к душе, но господину Тодеу это удалось.

— Не важно, — мозолистые мужские пальцы скользнули по моей ладони, и господин Тодеу отошел к двери. — Не думайте об этом. Скоро Ванесса уедет, и всем нам будет спокойнее.

Спокойнее? Он в этом уверен?.. Я хотела ещё расспросить о Ванессе, но тут вспомнила совсем о другом.

— Господин Десинд, — окликнула я хозяина, когда он уже стоял возле порога, — а платье тоже спрятал Логан?

— Платье? — он оглянулся на меня. — Разве не вы его спрятали?

— Нет, оно лежало на постели, — простодушно призналась я. — Я боялась его помять, а повесить некуда… Возможно, нужно вернуть его?

— Вернуть? — переспросил хозяин. — Кому?

— Тому, у кого вы его купили или взяли напрокат. Мне кажется, оно слишком дорогое и красивое, чтобы принадлежать служанке. И вашим сестре и дочери так будет спокойнее.

Несколько секунд господин Тодеу смотрел на меня, будто что-то уясняя мысленно, а потом медленно произнес:

— Вы что-то путаете, Элизабет. Это ведь вы купили платье?

Ещё несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я пыталась уяснить то, что услышала. Он думает, что это я приобрела платье? Но ведь… но ведь…

— Я думала, платье и всё остальное принесли мне вы, — наконец, сказала я, понимая, что происходит что-то странное, что-то необъяснимое…

— Нет, — коротко ответил он.

Разумеется, нет! Как я могла подумать, что господин Тодеу проявит такую неделикатность, что станет покупать для меня нижнее бельё. Глупо, глупо, очень глупо! Я опять покраснела, и больше всего сейчас хотела сама превратиться в кошку и спрятаться куда-нибудь в потайной уголок. Под кровать, например.

— Так, — шумно выдохнул хозяин, запустив пятерню в волосы. — А я — то удивлялся — когда вы успели пробежаться по модисткам и башмачникам, если всё время заняты хозяйством.

— Может, кто-то из детей… — пробормотала я и сразу замолчала, потому что это была нелепость — что кто-то из детей угадает с моим размером и притащит в дом целую груду нарядов ночью. — Может, это Корнелия?

— Очень сомневаюсь, — отозвался господин Тодеу. — Вы точно не волшебница, сударыня Элизабет? Ведь именно с вашего прихода в этом доме начали происходить чудеса.

Я посмотрела на него испуганно и изумленно, и отрицательно покачала головой.

— Что с вами? — тут же спросил он, нахмурившись. — Вы сразу так побледнели… Вам нехорошо?

Мне не пришлось отвечать, потому что в этот момент раздались причитания Джоджо, которые тут же перекрыли визгливый и резкий голос госпожи Бониты и оглушительный стук.

— Что на этот раз? — господин Тодеу вышел из комнаты, и я тоже поспешила в коридор, чтобы узнать, в чем дело.

Джоджо стояла на втором этаже, держа поднос с чашкой теплого молока с медом и пшеничной булочкой, и опустив голову, а госпожа Бонита изо всех сил молотила кулаком по двери комнаты Ванессы.

— Открой немедленно, гадкая девчонка! — требовала сестра хозяина. — Если ты сейчас же не откроешь, я прикажу сломать дверь.

— Можете сломать хоть весь дом! — истерично выкрикнула Ванесса из-за запертой двери. — Но есть вы меня не заставите! И я умру с голоду, назло всем вам! Вот!