Фея придёт под новый год

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 18

Господин Десинд сдержал обещание и на следующий день вместе с Эйбелом и Нейтоном, прихватив с собой ещё и Логана, отправился на рынок — купить ёлку. Я видела в окно, как они ушли сразу после завтрака, и, бросив все дела, отправилась помогать Корнелии с уборкой, чтобы когда мужчины вернутся — дом сиял чистотой.

Вспоминая, как радостно подпрыгивал Логан, держа за руки Эйбела и господина Тодеу, и как Нейтон что-то рассказывал отцу взахлёб, я улыбалась. Так и должно быть — все вместе, все заняты общим делом…. Ничто так не объединяет семью, как общее дело. Или… общее горе. Но о горестях и печалях сейчас совсем не хотелось думать.

Пока госпожа Бонита скорбит в церкви о грехах, мы успеем подготовить всё к рождественской радости. Потому что в Рождество следует радоваться, а не грустить.

Я до блеска начистила паркет в гостиной, смахнула пыль, передвинула кресла и столик, чтобы освободить место в углу. Здесь можно будет поставить ёлку, а камин украсить еловыми ветками и лентами…

— Уборка закончена, — услышала я голос Корнелии. — Вы задумали перестановку, Лилибет?

— Да, — ответила я сдержанно, стараясь не показать, как задело меня это пренебрежительное «Лилибет», — сегодня поставим ёлку. Думаю, она будет неплохо смотреться вот здесь, — я указала в угол. — Поставим её на скамеечку, и это создаст атмосферу праздника…

— И говорите вы не как служанка, — хихикнула Корнелия. — Моя прежняя хозяйка тоже любила вворачивать разные непонятные словечки. Но вам-то они откуда известны?

— Не вы одна служили у благородных дам, — я посмотрела ей прямо в глаза. — А вообще, образование — это не привилегия аристократов. В нашем королевстве много школ и для тех, кто родился в простой семье.

— Я знаю, — засмеялась она, прищуривая темные, блестящие глаза. — Господин Десинд тоже учился в церковной благотворительной школе. Пока его оттуда не выгнали. За шашни с дочкой мэра.

Если раньше мне было совестно, что я без причин с неприязнью отношусь к Корнелии, то сейчас моя совесть благополучно умолкла. Одно дело — называть «Лилибет» такую же служанку, как и ты, и совсем другое — сплетничать о хозяине.

Я смотрела на румяное личико Корнелии и думала, что ей доставляет удовольствие говорить эти гадкие, наверняка, лживые слухи. Шашни… Что за слова из подворотни?..

— Сколько вам лет, Корнелия? — спросила я спокойно, и она перестала смеяться, а в черных глазах промелькнуло что-то вроде опасливого недоумения.

— Восемнадцать, — ответила она, помедлив, не понимая, к чему я клоню.

— Вы такая молоденькая, — сказала я со вздохом, оглядывая её с головы до ног. — Уверена, вы даже не родились ещё, когда господин Десинд обучался в церковной школе. Зачем же тогда говорить то, чего не знаете наверняка?

Лицо ее вытянулось, потом досадливо вспыхнуло, а потом она улыбнулась, как ни в чем не бывало:

— Об этом все знают, сударыня Лилибет. И мой дядя тоже. Вы совсем недавно в Монтрозе, а я живу с рождения. И мой дядя тоже. Он работал вместе с господином Десиндом ещё в те дни, когда господин Десинд был простым матросом, а не купцом. Это сейчас он разбогател и заважничал, а раньше, как говорил мой дядя…

— Довольно! — прервала я её, не желая слушать другие сплетни. — Если вы скажете ещё хоть одно плохое слово о людях, у которых работаете, я попрошу господина Тодеу вас рассчитать.

— И попадете пальцем в небо, — ответила Корнелия невозмутимо. — Прислуга должна держаться друг друга, сударыня Лилибет, а не доносить. Ведете себя так, словно вы тут хозяйка, а не служанка. Кстати, из какого монастыря вы приехали?..

Мне понадобились все силы, чтобы сохранить самообладание, общаясь с этой наглой девицей. Я улыбнулась ей не менее сладко и сказала:

— Из монастыря Не-суйте-носик-не-в-своё-дело. И получила там отличное воспитание.

Сначала она не поняла и задумчиво наморщила лоб, а потом догадалась.

— Какая вы шутница, сударыня Лилибет, — произнесла она с преувеличенной сердечностью. — Намекаете, что это не моё дело? Вы правы, не моё. В конце концов, прислугу не должно касаться, с кем хозяин играет в любовные поддавки — с дочерью мэра или с девицами попроще. Но он — ничего себе мужчина, а? — тут она лукаво прищурилась. — Любая бы с ним сыграла.

Корнелия ушла, а я постаралась не обращать внимания на её слова. Эта девица болтлива не в меру. И не ясно, что страшнее — делает она это по умыслу или по глупости.

Но тут из детской стрелой вылетела Черити, и с воплем «Папа несёт ёлку!» помчалась вниз в одних чулках. Следом за ней показалась Мерси, и даже Огастин и Ванесса выглянули из своих комнат. Я поспешила следом за Черити и оказалась в прихожей как раз когда господин Тодеу втаскивал в дом… огромную ёлку, высотой в два человеческих роста, держа её за ствол, а Нейтон и Эйбел помогали ему, подхватив ёлку с верхнего конца.

Логан мельтешил у них под ногами и больше мешал, чем помогал. Я схватила его за руку и утащила в сторону, чтобы его не затоптали ненароком.

Черити прыгала на месте, заливаясь смехом и хлопая в ладоши, но мне было не до восторгов.

— Боже! Что это вы притащили?! — закричала я, хватаясь за голову.

— Ёлку, — ответил господин Тодеу, поглядев на меня с усмешкой и вытерев вспотевший лоб. — Разве вы не её просили?

— Я думала, вы купите маленькую красивую ёлочку! А вы притащили… настоящего великана!

— Да кому нужна мышиная ёлка, Лиззи? — услышала я с крыльца весёлый голос Эйбела. — Вот это — наш размерчик! Отец, тащи её, иначе мы тут с Нейтоном надорвёмся!

— Ничего, не маленькие, выдержите, — отозвался господин Тодеу и спросил у меня: — Куда мы её поставим?

— В гостиную… — ответила я с обречённым вздохом.

С пыхтением, окриками и ворчанием мужчины поволокли зелёную красавицу на второй этаж, и в доме сразу запахло хвоёй и смолой. Джоджо вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, и удовлетворенно кивнула, а я подхватила Черити под мышку, потому что на лестнице теперь было мокро от растаявшего снега, который мужчины притащили на сапогах.

— Немедленно обуйся, — велела я девочке, поднявшись вместе с ней по лестнице.

Ванесса хохотала, наблюдая за стараниями отца и братьев, Мерси смотрела с любопытством, а у Огастина вид был очень несчастный. Наверное, и он не отказался бы поучаствовать в этой суете, только отец не взял его на рынок… Забыл или намеренно оставил дома…

— Огастин, — позвала я его, — помоги мне. Надо сдвинуть стол и диван, иначе эта ёлка не поместится в комнате.

Он молча кивнул, и вместе с ним мы мигом освободили место для новогоднего дерева. Теперь и речи не было, чтобы поставить ёлку скромно — в уголок. Такой красавице надо было гордо стоять посредине.

Эйбел притащил топорик, палки и доски, и тут же смастерил крестовину, чтобы поставить ёлку в бочонок — для устойчивости. Когда всё было сделано, Джоджо принесла тряпки и метлу — убрать стружки и грязь, которую развели мужчины. Даже Черити схватила тряпку, наводя порядок, а Логан важно рассказывал сестре, что это он выбрал ёлку, потому что она была самой красивой и высокой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дерево и в самом деле почти доставало до потолка. Я только покачала головой, представляя, как её придётся наряжать.

— Вы как будто недовольны? — господин Десинд словно нечаянно оказался рядом со мной.

Мы с ним стояли немного в стороне, в то время как остальные домочадцы крутились вокруг ёлки — кто поправлял ветки, кто просто носился вокруг, приплясывая и напевая рождественские песенки. Нейтон развалился в кресле, уверяя, что устал больше всех. Эйбел покровительственно похлопал Логана по плечу, когда тот потащил в кладовую топор. Ванесса вдыхала запах хвои и уверяла, что в доме даже сам воздух стал совсем другим — новогодним. Мерси и Огастин лукаво переглядывались, общаясь на одном им известном языке жестов, а Джоджо сердито гоняла всех метлой, ворча, что у нее руки скоро отвалятся от постоянной уборки, но никто не обижался на её ворчание.

— Нет, недовольство тут ни при чем, — тихо ответила я, наблюдая эту милую и радостную картину — ожидание праздника в большой семье. — Скорее, обескуражена. Ну зачем вы утроили такой переполох? Хватило бы маленькой ёлочки, высотой локтя три…

— Признаться, в детстве всегда мечтал об огромной ёлке, — так же тихо ответил господин Десинд. — Как в доме мэра — чтобы до потолка.

Я резко повернула голову, посмотрев на него. С чего это он вспомнил про мэра? Неужели, сплетни Корнелии — правда.

— Я был чуть постарше Логана, — продолжал господин Тодеу, глядя теперь мне в глаза, — и мне разрешили перед новым годом таскать дрова в кухню в доме мэра. А в награду дали пряник и грецкий орех, и позволили посмотреть на праздник в щелку двери. Там была ёлка под потолок, и дети в разных масках получали подарки от святого Николаса. Нам Николас подарков так и не принёс.

Этот бесхитростный рассказ произвёл на меня впечатление более сильное, чем сплетни Корнелии. Я шагнула в сторону, давая дорогу пробегавшему мимо Логану, и как-то так получилось, что наши руки — мои и господина Десинда — соприкоснулись. Ощутив ладонью шершавые мозоли — такие не получишь, просиживая за столом в конторе, я почувствовала, что должна сказать что-то… Что-то особенное, только для этого человека… И мне казалось, что он ждал моих слов…

— Не надо грустить о прошлом, — сказала я, по-прежнему ощущая тепло его руки. — Сейчас небеса щедро одарили вас, и вы сами можете побыть немного святым Николасом. Для своих собственных детей. Разве это не прекрасно?

— Когда об этом говорите вы, это кажется прекрасным, — сказал он так тихо, что я едва расслышала, а потом его рука осторожно и даже робко взяла мою руку.

Вот это было сродни настоящему волшебству. Мне показалось, что мир вокруг нас остановился. Где-то шумели дети, перебрасывались шуточками Ванесса и Нейтон, ворчала Джоджо и… мурлыкала кошка. Да-да, Проныра опять объявилась, и её рыжая шкурка мелькнула где-то под креслом, но я наблюдала за этим словно издалека. Настоящая жизнь была здесь — рядом со мной. Рядом с мужчиной, который взял меня за руку и нежно пожал — благодаря?.. о чем-то умоляя?.. подбадривая?..

Странно, что никто этого не заметил, и странно, что я позволила такую вольность. Но чем может быть опасно легкое прикосновение рук? Как оно может повредить нравственности?.. Но и назвать это невинностью как-то не получалось…

Голова пошла кругом. Наверное, я пошатнулась, потому что господин Тодеу подхватил меня под локоть, точно так же нежно пожимая, поглаживая…

— А это что такое?! — громом прозвучал в гостиной голос госпожи Бониты, разрушая очарование предновогоднего волшебства.

Я отшатнулась от господина Тодеу так стремительно, что налетела на столик, едва его не перевернув. К счастью, этого никто не заметил, потому что центром внимания стала госпожа Бонита, ворвавшаяся в комнату и на ходу развязывавшая ленты меховой накидки.

— Кто это допустил?! — сестра хозяина свирепо обвела всех взглядом.

— Что именно? — спросил Эйбел немного развязно. — Это всего лишь ёлка, тётушка. Отец купил ёлку.

— Тодо купил? — госпожа Бонита немного поубавила тон, но всё равно добавила, поджав губы: — Какая расточительность.

— Раз в год можно позволить, — ответил господин Тодеу, и его сестра резко обернулась.

— Раз в год? — произнесла она уже не свирепо, а скорбно — только слёзы не полились из глаз. — Ты купил ёлку, потом потратишься на украшения…

— Нет, госпожа Бонита, — вмешалась я, чтобы не допустить новых нотаций по поводу греховности, — вам не придется тратиться на украшения. Мы с детьми сделаем их сами. Есть чудесная традиция — украшать ёлку игрушками, сделанными собственными руками, и мы…

— Вот вас никто не просил вмешиваться, Лилибет, — перебила меня она. — Уверена, это ваша затея — притащить сюда ёлку. Нелепая, глупая затея! Я бы сказала — преступная. Преступное расточительство! Даже распущенность! А тобой я очень разочарована, Тодо, — и она удалилась в свою комнату, громко хлопнув дверью.

В гостиной стало тихо, и теперь все смотрели на господина Тодеу, ожидая, что он скажет. А он смотрел на меня, и от этого взгляда мне было так же тепло, как от прикосновения руки.

— Ну всё, — сказал господин Десинд, и в глазах его мелькнули смешливые искорки, — не видать мне теперь подарков от святого Николаса. Ведь плохие мальчики их не получают.

Ванесса прыснула, Эйбел расхохотался, Нейтон сдержанно усмехнулся, а дети опять заскакали вокруг ёлки, мешая Джоджо. Гостиная вновь наполнилась шумом и смехом, и Черити принялась дергать меня за фартук, выспрашивая, какие игрушки мы станем делать, чтобы украсить ёлку.

— Дождёмся вечера, — ответила я ей, украдкой улыбнувшись господину Тодеу, — и я всё вам покажу и расскажу.

Этим же вечером после ужина кухня превратилась в мастерскую ёлочных игрушек. Я торжественно поставила на стол главное сокровище — целые пустые скорлупки, которые я припасла после приготовления рождественских пудингов. В каждом яйце с двух концов были пробиты дырочки, и через них содержимое было аккуратно извлечено и использовано в выпечке, а скорлупки я вымыла и высушила, и вот теперь они пошли в дело.

Разумеется, Ванесса и Нейтон нас проигнорировали, посчитав забаву детской, но остальные дети с восторгом приняли мою идею сделать игрушки из яичных скорлупок. Огастин принес краски, Черити и Мерси притащили ворох лоскутков, пригоршню бусинок и прочие «сокровища», которые найдутся у каждой девочки, а Логан вооружился перочинным ножом и принялся мастерить петельки для игрушек из суровых ниток, которые нашлись у Джоджо. В разгар работ появился Эйбел, держа корзину еловых шишек и кусок столярного клея.

— Если смазать шишки клеем, — объяснил он, — и присыпать солью, получится снег — совсем как настоящий. А уж соли в этом доме хватит, — он подмигнул мне и уселся рядом. — Я тоже хочу делать игрушки. Где мои яйца, Лиззи?

— Скорлупки в чашке, — проигнорировала я его двусмысленности. — Пришли помогать — так не мешайте, мастер Эйбел.

Мы делали украшения на ёлку из сухих долек лимона, из шишек, припорошенных соляным «снегом», расписывали скорлупки — как кому подсказывала фантазия. Логан решил сделать цыпленка и высунув от усердия язык приклеивал на выкрашенную скорлупку клювик из красного бархата и черные бусинки-глаза. Близнецы раскрашивали скорлупки какими-то колдовскими узорами — красными, зелеными, синими, и я впервые видела их такими увлеченными. Черити пыталась сделать принцессу, но у неё не хватало терпения, и после очередных капризов я занялась мастерить шелковую юбочку и крохотную корону из фольги под чуткими указаниями маленькой барышни Десинд.

Эйбел тоже не остался в стороне и вскоре продемонстрировал мне свою «игрушку». Он смастерил из яйца голую девицу, подрисовав на скорлупке груди и даже мысок внизу. Я выхватила этот позор и раздавила в ладони, пока младшие не увидели. Эйбел ничуть не обиделся и хохотал над моим гневом до слёз.

— Вы уверены, что достаточно взрослый для поездки за море, мастер? — сердито спросила я у него. — Может, вам ещё рановато думать о взрослой жизни? Ведь шутите вы, как прыщавый юнец.

— Ладно, не ворчи, матушка Лилибет, — сказал он примирительно. — Вот когда я стану старше, ты посмотришь на меня совсем по-другому.

— Я упаду в обморок от страха, когда увижу бородатого, неопрятного пирата, у которого будут желтые зубы от курения и мозоли на ладонях, как коровье копыто, — ответила я ему в тон.

— Я буду учиться навигации, — сказал он, и глаза у него заблестели совсем как у отца. — И стану капитаном.

— Бог в помощь, — ответила я, взъерошив ему волосы.