Фея придёт под новый год

Глава 22

Графиня Слейтер шла по коридору, будто плыла. Тодеу подумал, что только у самых знатных и благородных дам бывает такая походка. Это должно быть в крови — изысканность, красота, грация. Глупая малышка Ванесса сразу поняла, что никогда не станет и вполовину такой, как его служанка, вот и бесится. Женщины ревнивы к чужой красоте.

Но и он сам чувствовал ревность, глядя на это прекрасное существо. Сейчас графиня Слейтер появится в салоне мэра, и все мужчины будут смотреть только на неё, мечтать только о ней. Как он мечтал всё это время — мечтал глупо, мучительно, но так сладко. Одно дело — видеть свою мечту во сне, понимая, что ваши пути никогда не пересекутся. И совсем другое — когда мечта ходит рядом, спит под крышей твоего дома, смотрит на тебя своими удивительными глазами — бездонными, загадочными, манящими… Усилием воли Тодеу заставил себя не думать о том, что мог бы сделать со своей служанкой любой добропорядочный господин в этом городе. Ему ещё предстоял долгий вечер на людях, а не слишком приятно строить из себя вежливого гостя, когда в штанах тесно.

А ведь потом предстоит не менее долгая ночь в одиночестве…

Графине Миэль очень повезло, что она попала служанкой к нему. Только, почему, собственно — повезло? Он что — старик? Почему он должен держать себя в руках, когда рядом — первая соблазнительница в королевстве?..

От таких крамольных мыслей Тодеу стало жарко, и он снял треуголку, сунув ее под мышку. А женщина его мечты была уже совсем рядом и улыбалась ласково и немного смущенно, покручивая в руках маску.

— Благодарю, что вернулись за мной, — сказала графиня Слейтер — как будто погладила его нежностью своего голоса.

— Я же обещал, — ответил Тодеу, не зная, что ещё сказать прелестной фее, стоявшей перед ним. — Если вы готовы, то едем.

— Одну минуту, — она достала из крохотной шелковой сумочки, висевшей на запястье, такой же крохотный шелковый платочек. — На улице ветер… вы можете простудиться… позвольте мне…

Тодеу замер, когда госпожа Миэль привстала на цыпочки и промокнула платком его лоб.

— Вы такой горячий, — сказала она тихо. — Совсем запыхались.

Запыхался. Будто бы. Тодеу едва не сказал, что горит совсем по другой причине. Но эти слова были бы лишними. Лишними — между ним и графиней Слейтер. Вот если бы на её месте была простая девушка, служанка по имени Элизабет Белл… Тогда точно после легкого прикосновения шелковым платочком начались бы совсем другие прикосновения. И ещё начались бы поцелуи. И ещё кое-что, если бы Элизабет Белл была не против…

— Пора ехать, — сказал Тодеу, чуть отстраняясь, и графиня сразу опустила руку, потупившись и вспыхнув быстрым и ярким румянцем, будто совершила что-то плохое.

То, как она краснела — это была особая проверка на стойкость. Лишь встретив Миэль Слейтер, Тодеу вдруг понял, что из всех знакомых ему женщин мало кто краснеет. Даже юные девицы, смущенно хихикавшие, не ухитрились покраснеть ни разу. А эта… неужели, такая чувствительная? Или… он ей настолько нравится?..

Провожая женщину до кареты, усаживая на сиденье и укрывая медвежьей шубой, а потом усаживаясь напротив, Тодеу мучительно раздумывал — не надо ли спросить в открытую о симпатиях и привязанностях некой особы? До этого он позволял себе намеки… Ну да, намеки. Ладно, будем называть вещи своими именами — говорил ей прямо, чего бы ему хотелось. Но как-то так говорил, что слова можно было принять за шутку. Ладно, и здесь можно сказать начистоту — просто боялся отказа. Потому что если ты признаешься женщине, а она ответит «нет», то на этом всё и закончится. А отказ на шутку — это всегда надежда.

Значит, он надеялся?..

Глядя в темноте кареты на Миэль Слейтер, прячущую лицо за краешек шали, Тодеу усмехнулся.

Только глупец может надеяться на отношения с графиней. С фавориткой короля. С первой красавицей королевства. И вряд ли помогут все миллионы — хоть в золоте, хоть в недвижимости, хоть в акциях.

Ведь она такая… такая…

Он понял, что должен что-то сказать, иначе просто взорвётся от переполнявших душу чувств.

— Спасибо, что помогли Ванессе.

Не Бог весть какое умное начало беседы, но сойдёт.

— Вы оставили её на празднике одну? — откликнулась графиня эхом.

— Там Эйбел. К тому же, это ненадолго — наша с вами поездка.

Прозвучало, как будто он ждал, что графиня сейчас прикажет развернуть карету и мчать куда-нибудь… на край света.

Снова повисло неловкое молчание, и Тодеу снова заговорил, чтобы графиня не расслышала, какое у него тяжелое, взволнованное дыхание. Смешно, что рядом с ней он волнуется, как мальчишка. Впрочем, даже Эйбел бы не вёл себя увереннее…

— Для Ванессы это очень важно, и я рад, что вы пришли на помощь, М-м-м… — он опять чуть не назвал её настоящим именем, но вовремя спохватился. — М-мило с вашей стороны, Элизабет. Очень мило.

— Не надо благодарностей…

Ему показалось, что она улыбается, но рассмотреть что-то в темноте было нелегко.

— Я не понаслышке знаю, — продолжала она, — как девушки мечтают о рождественских балах. Вам, мужчинам, не понять. А для нас это — как сбывшаяся сказка. Так хочется быть самой красивой, самой эффектной… Любая мелочь может отравить настроение, а уж сок редьки… — тут она и правда рассмеялась — нежно и переливчато, как колокольчик.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Тодеу опять покрылся потом от одного только этого смеха. Он вытер испарину со лба и тоже засмеялся, сделав над собой усилие.

— Это я очень благодарна вам, — тихий голос графини доставлял одновременно и наслаждение и невыносимую муку, — ведь вы позаботились, чтобы моя сказка состоялась, — она помолчала и еле слышно добавила: — Или хотя бы видимость сказки.

Страшно хотелось порасспросить насчет «видимости сказки», но тут карета остановилась.

— На месте! — глухо крикнул возница, постучав по стенке кареты.

— Я приказал остановиться в квартале от дома мэра, — сказал Тодеу, надевая шапку и распахивая дверцу кареты, — чтобы никто не догадался, кто вы. Я дойду, а вас довезут окружным путем прямо к крыльцу.

— Но как же… — встревожилась она и хотела выбираться следом за ним, но Тодеу усадил её обратно, задержав маленькую женскую руку в своей ладони.

— Встречу вас возле крыльца, — успокоил он Миэль. — Одну вас не оставлю, не переживайте. Буду вашим кавалером на этот вечер. Если… позволите.

Тодеу пытался убедить себя, что действует только лишь из вежливости, предлагая прекрасной графине себя в спутники на маскараде. Ведь его служанка едет на праздник, желая остаться неузнанной. А значит, может выбрать себе в кавалеры кого угодно. Даже Эйбела. И по возрасту они больше подходят… Наверняка, ей будет интереснее с Эйбелом, пусть щенок и натворил дел не так давно… Женщины легче прощают большую нескромность, чем небольшую неуклюжесть…

— Я была бы счастлива, — раздалось в ответ.

Всего одна фраза, но Тодеу почувствовал себя, как головастик, у которого отросли ноги и хвост. Захотелось сказать какую-нибудь глупость. Что-то вроде: «А может — на край света?».

Глупостей он говорить не стал, закрыл дверцу кареты, поплотнее натянул треуголку, чтобы не потерять на ветру, и свернул в переулок, чтобы добраться до места раньше графини.

Пройдя с черного хода, Тодеу бросил плащ и треуголку в первом попавшемся кресле, не особенно заботясь, нацепил дурацкую маску, которая немилосердно натирала уши, мельком заглянул в зал, чтобы увидеть Ванессу и Эйбела, а потом неторопливо прошел к выходу, будто решив подышать свежим зимним воздухом после жаркого зала.

Казалось, что прошла вечность, хотя стрелки часов передвинулись всего на три деления. Заиграла музыка, и перестук каблуков и весёлый смех означали, что танцы уже начались. Тодеу был уверен, что графиня Слейтер любит танцевать. Какая благородная дама не любит танцы? Отличный повод показать себя во всей красе, без последствий пофлиртовать с кавалером — позволить прикоснуться к руке, к талии, и всё так невинно, так прилично, так заманчиво и в то же время недосягаемо…

— Добрый вечер, Тодо-колобродо! — к Тодеу подошел высокий рыжий мужчина с красным, будто обожженным на солнце, лицом, и пухлыми щеками, которые не могли спрятать ни рыжие бакенбарды, ни черная маска, изображавшая бога морей — с налепленными крошечными ракушками. — Кого-то ждешь? Или пасешь Ванессу?

— Ты пьяный, что ли, Хэмстер? — проворчал Тодеу, продолжая краем глаза посматривать на вход. — Просил же не называть меня так.

Рыжий Хэмстер рассмеялся и дружески похлопал его по плечу.

— Ладно, не обижайся, — пробасил он добродушно. — Видел твою дочку сейчас в зале — чудо, как хороша. А твой сынишка стоит рядом и грозно смотрит на всех, кто осмеливается подойти ближе, чем на десять шагов. Рэйбел бдит!

— И его не называй так, — Тодеу говорил спокойно, но спокойствие было всего лишь видимостью. Только совсем не Хомяк-Хэмстер был причиной волнения.

Где там графиня? Почему её так долго нет? Может, что-то случилось?..

— Маску зря нацепил, — продолжал Хэмстер. — Ты что в маске, что без маски — всё равно никто не ошибётся. Да и вообще, тут ни в ком не ошибёшься. Одни и те же люди, даже скучно. Разве только, что Хизер приехала…

— Хизер вернулась? — машинально переспросил Тодеу, продолжая коситься на входную дверь. — А мне-то что с этого? Или ты решил снова меня позлить? Вспомнить детство?

Сколько раз они дрались, когда были мальчишками — босяк из рыбацкого квартала и задавала сынок городского судьи — и сосчитать невозможно. Но судьба переменчива. И теперь Хэмстер — помощник прокурора на государственном жаловании, а Тодо-колобродо может позволить себе купить всё здание суда вместе с судьей, прокурором и его помощниками, и с присяжными, в придачу. Удивительно, но вчерашние враги стали сегодня если не друзьями, то хорошими приятелями. Но даже сейчас Хэмстер не оставлял попыток довести Десинда до белого каления.

— Ну что ты сразу кипятишься? — Хэмстер развел руками. — Я же просто так сказал. Вдруг тебе будет интересно. Ты у нас — интересный вдовец, при средствах, а Хизер… Представь, она овдовела полгода назад. Закончила все дела с похоронами и вернулась в Монтроз, в родительский дом. Говорит, только здесь может залечить сердечные раны…

— Так у неё появилось сердце? — хмыкнул Тодеу.

— Не притворяйся, что тебе всё равно. Не поверю, — помощник прокурора оглянулся, провожая взглядом юных барышень, которые в этот год впервые вышли в свет. — Тут такая скукотища, так что приезд Хизер немного оживит обстановку. Ведь всё одно и то же… одни и те же лица, и… Господи! А это кто такая?! — последнюю фразу он почти выкрикнул, заставив всех, кто стоял неподалеку, обернуться на его голос.

Тодеу не ответил, потому что в этот момент появилась она — графиня Слейтер. При свечах платье её колыхнулось, как полоса тумана над морем, и сверкнуло тысячами блёсток, как волна, которая разбивается о берег.

Кто-то из дам позади сдавленно ахнул, Хэмстер подался вперёд, жадно разглядывая незнакомку, и остался на месте только лишь потому, что Тодеу схватил его за карман. Впрочем, не на одного помощника прокурора появление феи в дымчатом платье произвело впечатление — все мужчины, стоявшие поблизости, потянулись к дверям, как притянутые невидимой веревкой.

— Ты женат, не забывай, — напомнил Тодеу, и сам ускорил шаг, чтобы успеть первым.

— При чем тут Иоланта?! — возмутился Хэмстер. — Я просто желаю засвидетельствовать почтение… Просто вежливость, ничего кроме вежливости…

— Хватит врать, — оборвал его Тодеу.

Они были уже рядом с феей, но их опередил хозяин праздника — мэр Хуммель. Молодцевато подкручивая ус, он поклонился гостье:

— Приветствую вас, прекрасная незнакомка! Позвольте приветствовать вас на этом празднике, — он приподнял свою маску, показывая лицо. — Вы восхитительны! Но, простите, что-то не могу вас узнать…

— Не обращайте внимания на господина мэра, — сказал Тодеу, подсказывая графине, кто перед ней. — Он подслеповат немного. И вообще, спрашивать имена на маскараде — дурной тон.

— А, да, — пробормотал мэр, пожирая Миэль глазами, но тут же встрепенулся: — Не слушайте этого скучного брюзгу, красавица! Он нагло меня оговаривает! У меня отличное зрение — как у орла! Едва вы вошли, я сразу увидел, что появилась самая прекрасная женщина Монтроза…

— И мы сразу вас узнали, — подхватила жена мэра, появляясь рядом с мужем.

Господин с орлиным зрением сразу присмирел, а графиня приглушенно ахнула и отступила к выходу. Румянец сбежал с её щек, губы жалобно дрогнули, и она умоляюще взглянула на Тодеу из-под маски. Чтобы не убежала, он поймал её за руку и раздраженно посмотрел на супружескую чету Хуммелей.

Кого там они узнали? Что за глупая болтовня?

— Вы — госпожа де Монтальви! — торжественно сказала жена мэра. — Я сразу вас узнала! Идемте же, нам не терпится услышать все столичные новости.

Тодеу незаметно пожал руку Миэль, и заметил, как порозовели её щёки. Ошибка, всего лишь ошибка. Кто мог узнать графиню Слейтер на провинциальном празднике? Только ангелы небесные. Но они никому не расскажут.

— Вы ведь жили в Перигоре? — живо продолжала госпожа Хуммель. — Это совсем рядом со столицей! Мы хотели бы знать всё-всё о короле, о модных новинках…

— Госпожа Хуммель, — вмешался Хэмстер, — при всём уважении, эта дама — не Хизер де Монтальви. Госпожа Монтальви находится в общем зале. Я видел, как она лакомилась мороженным в компании госпожи Бернедетт. Госпожа Монтальви в черном, у неё ведь полгода назад умер муж.

— Конечно, Амалия, — поддержал его мэр, не сводя с графини глаз. — Малышка Хизер хоть и блондинка, но глаза у неё карие, а здесь… здесь горят самые настоящие изумруды!

Лицо жены мэра пошло красными пятнами, но она справилась с растерянностью, отыгравшись на муже:

— Вы разглядели изумруды, Вёмунд? — холодно осведомилась она. — Странно, что обычно вы даже угли в печи не видите.

— Амалия! — запротестовал хозяин праздника.

И тут графиня засмеялась. Море и небеса! Какой это был дивный смех! Будто зазвенели серебряные колокольчики с хрустальными язычками. Тодеу в каком-то блаженном оцепенении смотрел, как смеётся самая прекрасная женщина в мире… Куда там Монтрозу!

— Сейчас будут играть котильон, — услышал он сына мэра, который тоже поспешил приветствовать гостью, — могу я вас пригласить, барышня?

Тодеу оглянулся и обнаружил, что не на него одного произвёл впечатление смех графини. Кавалеров прибавилось — человек пять изъявили желание пригласить новую гостью на танец, и ещё человек десять молча напирали сзади, горя глазами, но не осмеливаясь обойти смельчаков в первом ряду.

— Ох уж эти современные юнцы! — загремел Хэмстер, грозно вращая глазами. — Какие торопливые! Вы не успели поздороваться, молодой человек, а уже с приглашениями… Между прочим, — он галантно поклонился Миэль, — я превосходно танцую котильон. Подарите ли вы мне такое счастье…

— Мой сын пригласил даму первым, — заметил мэр.

— У нас бег вперегонки, что ли? — огрызнулся кто-то за его спиной. — И подвиньтесь, наконец, Хуммель. Вы всё равно не станете танцевать.

— Почему это? — мэр пощипывал ус, не обращая внимания на кислое выражение лица своей супруги. — На правах хозяина вечера я имею некоторые преимущества…

— Может, предоставим даме выбирать? — сдержанно спросил Тодеу, потому что эта суета начала понемногу бесить. Его постоянно толкали в спину, и он уже слишком близко стоял к слишком прекрасной фее, а это было… это было волшебно, конечно, но и создавало кое-какие неудобства. Он всё ещё держал её за руку, и это казалось ещё более волшебным, пусть даже он прикасался к ней через ткань перчатки. — К тому же, — он посмотрел в смеющиеся глаза Миэль, обращенные к нему, и раздражение и досада начали таять, будто тут и вправду поработала фея Добрых Сердец, — из-за нас гостя всё ещё на пороге, мы ей и шубу снять не позволили… Думаю, самое разумное будет позволить госпоже Хуммель проявить гостеприимство. А мы подождем в зале.

— Всё верно говорите, господин Десинд, — жена мэра отодвинула мужа и сына, и взяла Миэль под локоток. — Пойдёмте, моя дорогая, я провожу вас в дамскую комнату. А где ваша горничная? Вы приехали без неё? Ничего страшного, моя горничная в полном вашем распоряжении. Вильгельм, — строго обратилась она к сыну, который даже приподнял маску, чтобы лучше разглядеть незнакомку в дымчатом платье, — немедленно найди Сюзан и отправь к нашей гостье. Немедленно, — повторила она ледяным тоном, и сын, наконец-то, её услышал.

Тодеу с сожалением разжал пальцы, отпуская руку графини Слейтер, и вместе с остальными мужчинами смотрел вслед женщине, пока госпожа Хуммель уводила её по коридору.

— Невероятная красота! — восхитился Хэмстер. — Эта дама — из высшей аристократии, нет сомнений. Какое платье! Готов поклясться — это из мастерской королевского портного. На нём одних алмазов — на пятьсот золотых.

— Алмазов? — переспросил Тодеу, когда графиня исчезли из виду, и все мужчины понемногу начали приходить в себя, вступив в горячий спор на тему личности красавицы в маске.

— И некоторые — совершенно уникальны, — подтвердил помощник прокурора, важно кивая в такт собственным словам. — Очень богатое платье. Одного жемчуга нашито на лифе на сто золотых. А жемчуг-то — отборный.

— По-моему, ты путаешь, — возразил Тодеу, прикидывая, где его служанка могла заказать такое великолепное платье.

Подождите-ка… А на что она его купила, если ещё вчера он наткнулся на кошелёк в столе, и оттуда, судя по размерам, не было взято ни монетки? И госпожа графиня не просила у него денег на покупку…

— Твоя беда в том, — снисходительно говорил между тем Хэмстер, — что ты разбираешься только в своих кораблях. Не спорю, если бы на этой прелестнице висели два фрегата и штук пять яхт, ты дал бы мне фору, но в драгоценных камнях я разбираюсь лучше тебя. Но дело не в драгоценностях и не в платье. Эта женщина — она само совершенство. Она чудесно сложена, каждый жест, взгляд, движение — всё это принадлежать только сказочной фее или особе благородных кровей. Такие нам не по зубам, старина. Такие достаются только титулованным особам.

— Идиот, — процедил Тодеу сквозь зубы, но помощник прокурора только расхохотался.

— Пойдём в зал, — позвал он Десинда за собой. — Когда эта фея вернётся, я должен быть в ряду первых, кто её пригласит. А ты можешь полюбоваться на нас со стороны. Какая жалость…

— Просто замолчи, — посоветовал ему Тодеу, отправляясь в танцевальный зал, а на душе было удивительно пусто. Будто фею Добрых Сердец прогнала повелительница крыс — злая Фея Карабос.

Бальные увеселения не нравились ему совершенно. Несмотря на нажитое состояние, Тодеу всё равно чувствовал себя лишним в подобной компании. И он прекрасно понимал Бониту, которая наотрез отказывалась посещать балы, маскарады и театры. Человеку из низов никогда не привыкнуть к светской жизни. Другое дело — Ванесса и Эйбел. Они чувствуют себя тут, как два дельфина в воде. Вон они, эти дельфинчики — весело смеются в компании таких же молодых, красивых и успешных людей. Кто поверит, что нарядная барышня в детстве играла высушенными рыбьими пузырями, а молодой человек в камзоле, расшитом серебром, радовался, когда ему доставался кусочек сахара на сладкое?

— Опять загрустил? — Хэмстер взял две чашки пунша со стола с угощением, и одну протянул Тодеу. — Зачем приходишь, если тебе здесь не нравится?

— Праздники нравятся моей дочери.

— А, понял, — кивнул помощник прокурора. — Ну да, достойная причина, чтобы распугивать гостей угрюмой физиономией.

Пить совсем не хотелось, но Тодеу взял чашку с пуншем и осушил до дна. Нет, опьянеть от такой крохотной чашки было невозможно, но на душе сразу стало теплее.

Ерунда всё. Пусть Ванесса и графиня повеселятся. Праздники для того и нужны, чтобы хорошенькие девушки могли себя показать и наплясаться вдостоль. И было бы смешно злиться на них за их природу. Ибо женщина — видом бабочка, а сутью…

— Смотри, Хизер идёт, — подтолкнул его локтём Хэмстер. — Клянусь всеми святыми, но она идёт к нам!

Но слов не требовалось, потому что Тодеу сам уже увидел Хизер де Монтальви, в девичестве — Хизер Влиндер. Последний раз он встретил её… да, пожалуй, лет десять назад, когда она приезжала на похороны своего отца — прежнего мэра Монтроза. Тогда ещё была жива Карина… С тех пор Хизер ничуть не изменилась, если судить по фигуре и походке. Лицо было закрыто маской, но почему-то Тодеу был уверен, что и милое личико его несостоявшейся невесты не пострадало от времени.

Он не ошибся, и понял, что Хизер подошла к ним не просто так, когда она с изящной небрежностью приподняла маску, улыбнувшись ласково и немного грустно.

— По-моему, ты должен что-то сказать, — тихо произнес Хэмстер.

— Например? — спросил Тодеу, взяв ещё одну чашку с пуншем.

— Хотя бы поздороваться, деревенщина ты эдакая.

— Так сам и здоровайся, хлюст в манишке.

— Придётся, если ты забыл о вежливости, или… не знал о ней, — проворчал помощник прокурора и подошел к женщине в траурном платье с поклоном.

Впрочем, и траурное платье сидело на госпоже де Монтальви с таким кокетством, что это казалось почти неприличным. Черный шелк оттенял белизну открытых плеч, а золотистые волосы, уложенные в высокую прическу, украшенную черными перьями, оживляли темный наряд лучше, чем любые золотые украшения.

Тодеу отвернулся, высматривая в толпе дочь, и косясь на входную дверь, потому что вот-вот должна была появиться графиня Слейтер, но тут на его плечо легла легкая женская рука, и он мгновенно узнал это прикосновение.

— А вы не поздороваетесь со мной, господин Десинд? — раздался нежный голос. — Или я так изменилась, что вы меня не узнали?

«Если бы», — подумал Тодеу, и ему ничего не оставалось, как обернуться и встретиться с Хизер де Монтальви лицом к лицу.

— Вас невозможно не узнать, госпожа, — сказал он спокойно и сам удивился своему спокойствию.

Ведь десять лет назад всё в нём перевернулось, когда Хизер всего лишь посмотрела на него. А теперь она заговорила с ним. Сама заговорила. Но оказалось, что теперь это ничего не значит. Почему? Потому что появилась Миэль Слейтер. И тоже появилась так некстати…

— Вы всё такая же, какой были, — продолжал Тодеу. — Наверное, вы — фея, если время над вами не властно.

Он говорил банальные условности — то, что принято говорить на подобных званых вечерах. Много слов — витиеватых, пышных. Много слов и мало чувств.

Хизер опустила маску и улыбнулась, склонив золотистую головку:

— Тогда вы намеренно меня игнорируете?

— Ну что вы, — Тодеу сделал полупоклон в её сторону, — это вы прервали всякое общение со мной. Сказали, что не помните и не желаете помнить, что было между нами.

— Я вас оставлю, — деликатно сказал Хэмстер, исчезая в толпе.

— Хомячок всегда был так внимателен, — сказала Хизер, проводив его взглядом. — А ты не предложишь мне пунша или шампанского?

— Возьмите сами, что пожелаете, — ответил Тодеу, не желая поддерживать разговор.

— До сих пор не можешь меня простить, Тодо? — спросила она. — Мне очень жаль…

— Простите, надо подойти к дочери, — и он поспешил прочь от женщины в черном, благо что не пришлось даже врать — Ванесса как раз направилась куда-то без сопровождения, прикрывая лицо маской, крепившейся к короткой тросточке.

Хомячок… вспомнила ведь обидное прозвище Хэмстера. Не такая уж у неё короткая память.

Тодеу догнал дочь в коридоре, и она прыснула, когда они поравнялись.

— Ты следишь за мной, папа? — вскинула она брови.

— Почему Эйбел не с тобой? — нахмурился Тодеу. — Я велел ему присматривать…

— Да я же в дамскую комнату! — громким шепотом возмутилась Ванесса. — Ты уж меня извини, но туда я пойду одна. Без Эйбела. И даже без тебя.

Тодеу потер переносицу, испытывая некоторое смущение. Похоже, он немного перегнул с родительской опекой. Или вино ударило в голову, или так хотелось сбежать от Хизер, что сразу придумал повод.

Ванесса тем временем укоризненно покачала головой и скрылась за дверями комнаты, где дамы могли немного отдохнуть, переодеться или освежиться после динамичных танцев. Поразмыслив, Тодеу отошел в конец коридора, встав у стены, подальше от светильников. Миэль ещё не появлялась, и здесь самое верное место, чтобы встретить её и не разминуться.

Прошло минут пять, и дверь дамской уборной открылась, но вышла совсем не графиня Слейтер. Вышла Ванесса. Вернее — выскочила, как ошпаренная. Наступая на подол, юная барышня сделала несколько шагов и вдруг взвизгнула, переломив пополам тросточку маски.

— Что с тобой? — Тодеу появился из своего укрытия, тревожно вглядываясь в лицо дочери. — Тебя кто-то обидел?

После злополучной редьки щеки Ванессы приобрели стойкий нежно-розовый оттенок, а сейчас — просто пылали. И глаза горели, и всё милое личико горело — злостью, обидой, гневом.

— Ты что устроил, папа? — прошипела она, тыча пальцем в сторону двери, из которой только что вышла. — Это… это она там?.. В платье с алмазами?!. Позволь спросить, за что ты её так вырядил? Что она тебе сделала, если заслужила такой подарок?! Испекла сахарные плюшки?

Она увидела Миэль. И узнала. Тодеу хотел взять дочь за руку, но Ванесса вывернулась.

— Ты посмел притащить служанку сюда… — говорила она срывающимся голосом, — одел, как королеву… Это оскорбление всем нам? Или только мне?

— Это не оскорбление, а благодарность, — сказал Тодеу твёрдо. — А тебе следовало извиниться перед ней за грубые слова, а теперь ещё и поблагодарить.

— Поблагодарить?!

— Если бы не М-м-м… мастерство Элизабет, ты сидела бы дома с красным носом, — Тодеу вовремя нашелся, что сказать, чтобы Ванесса не заметила его мычания не к месту.

— Это её работа! — взорвалась Ванесса. — Она — служанка, если ты помнишь! И ей полагается чистить котелки в кухне, а не носить алмазные платья в порядочном обществе!

— Эй! — оборвал её Тодеу, смерив строгим взглядом. — По-моему, кто-то позабыл, что сам родился в бедном квартале. Так что не следует некоторым слишком высоко задирать нос. Чтобы больше ни слова про порядочное общество, поняла? Иди и наслаждайся танцами. Порядочная барышня.

Ванесса фыркнула, зло блеснула глазами и умчалась по коридору, бросив сломанную маску. Тодеу подобрал её, покрутив в руках. Ванесса и правда была в ярости, если сломала ясеневую палочку. Послушать дочь, так она такая неженка, что и соломинку не переломит. А тут…

Дверь снова открылась и теперь показалась та, кого все ждали. Все — и это не было преувеличением.

— Мне кажется, это не ваш стиль и размер, — сказала графиня, с улыбкой подходя к Тодеу. — Куда убежала Ванесса? Что произошло? Она увидела меня и…

— Всё в порядке, — заверил её Тодеу, бросая маску дочери на кушетку возле стены. — Ванесса немного перенервничала. Но ей очень понравилось ваше платье.

Графиня наклонила голову, но даже под маской было видно, как она покраснела.

— Вы проявили необыкновенную щедрость, — сказала она. — Мне неловко, что вы так потратились на меня… Благодарю вас, господин Десинд. Но это платье — оно чудесно. Я никогда не видела ничего подобного.

— Что вы… это совсем не сложно, — ухитрился сказать Тодеу.

Да пусть бы бриллиантами было усыпано не только платье, но и туфли и нижнее белье в придачу — это не было бы слишком дорого. Разумеется, вслух он этого не произнес, но почувствовал себя так же гордо, как сопливый школяр, который притащил на свидание розы из королевской оранжереи. Очень хотелось верить, что у графини Слейтор и правда не было наряда роскошнее. И всё равно приятно, пусть даже она солгала.

Графиня поправила маску, постояла, заложив руки за спину, потом заправила за ухо выбившийся локон, а потом спросила голосом скромницы:

— Мы простоим здесь весь праздник, господин Десинд?

Тодеу опомнился и отступил в сторону, давая дорогу.

— Простите, задумался, — сказал он. — Конечно, нам лучше вернуться в зал.

— Вернуться в зал — и потанцевать, — полувопросительно, полуутвердительно сказала Миэль, и уголки её губ лукаво задёргались.

— Уверен, что у вас не будет недостатка в кавалерах, — кивнул Тодеу.

— Но я бы хотела…

Она замолчала, потому что в этот самый момент в коридор из зала выпорхнула стайка нарядных дам. Они негромко, но оживленно что-то обсуждали, прикрываясь веерами и время от времени заливаясь смехом.

Дамы не сразу заметили его и Миэль, а увидев, остановились, словно столкнулись с приведением. Обойдя сторонкой и перешептываясь, дамы скрылись в уборной, и оттуда донесся смех.

— Вы поразили всех красотой, — сказал Тодеу, меняя тему. — Позвольте проводить вас в зал.

Графиня подала ему руку, и он с удовольствием сжал её пальцы в своей ладони. Танцевать им, конечно, не придется, но хотя бы так можно побыть рядом, стать причастным к красоте…

Они вернулись в зал, и под любопытными и пристальными взглядами прошли к столу, где гости угощались пирожными, крохотными слоеными несладкими пирожками и прочими изысканными вкусностями, которые полагается подавать важным и знатным господам.

— Хотите вина? — предложил Тодеу графине. — Или фруктов?

— Ничего не хочу, — отказалась она с улыбкой. — Если честно, я волнуюсь больше, чем перед первым… — на мгновение замявшись, она закончила: — первым причастием. Но будьте добры, дайте бокал с шампанским. Когда что-то держишь в руках — не так нервничаешь.

— Почему волнуетесь? — Тодеу взял бокал и протянул его женщине. — Здесь нет никого красивее вас.

— И что? — она засмеялась над его словами.

— Разве женщины волнуются не по поводу своей красоты?

— Нет, — она склонила голову, поправляя маску, — есть много других вещей, которые более волнительны, чем переживания — у кого ресницы длиннее и гуще.

— А, — коротко отозвался Тодеу.

Разговор зашел в тупик, вот-вот должны были начать кадриль, и теперь уже Тодеу начал нервничать. Он был убежден, что едва они появятся в зале, к госпоже Миэль бросится толпа мужчин, желающих танцевать кадриль именно с ней, но почему-то мужчины не торопились отбивать у него сокровище.

Странно… Только что чуть по головам не лезли, пытаясь поймать хоть взгляд, хоть слово графини, а сейчас старательно отворачивались, будто фея у праздничного стола и правда была призраком.

Впрочем, и у стола они были одни. Как-то так получилось, что гости, до этого лакомившиеся отварными перепелами, разбрелись кто куда.

Может, это он виноват? Решили, что отбивать у него даму нет смысла?

— Я отойду на пару минут, — сказал Тодеу Миэль, и она молча кивнула, поднеся бокал к губам, но не сделав ни глотка.

Тодеу быстрым шагом пересек зал, встал за колонной, взяв ещё одну чашку с пуншем, и выглянул, понимая, что выглядит несколько по-дурацки.

Графиня продолжала стоять одна.

К ней никто не подходил.

А распорядитель танцев уже объявлял кадриль!

Тодеу запаниковал по-настоящему и еле удержался, чтобы не стереть капли пота со лба как привык — рукавом.

Что происходит?

— Что происходит, господин Десинд? — как отголосок собственных мыслей услышал он свистящий голос госпожи Хуммель. — Неужели вы привели к нам… служанку?!

Тодеу медленно обернулся, уже зная, кого благодарить за то, что вечер был испорчен. Ванесса. Кто кроме неё успел бы донести до хозяйки праздника такую возмутительную новость. Или не только до хозяйки?

— Вы бредите, госпожа Хуммель? — спросил Тодеу как можно спокойнее.

— Ваша дочь сообщила, — жена мэра была красная, как рак, пряди навитых волос прилипли к вискам, и она всё время обмахивалась платочком, но это не помогало, — ваша дочь сказала, что та дама… — госпожа Хуммель указала взглядом на графиню, одиноко стоявшую у стола, — ваша служанка. Неважная шутка, знаете ли! Это возмутительно! Потрудитесь…

— Вы обе спятили, — грубовато одернул её Тодеу. — И Ванесса, и вы тоже, уважаемая Амалия. Да, я знаю эту даму, но она точно не служанка. Если захочет — она назовет свое имя, а я просто скажу вам, что это очень важная и знатная особа. Как можно быть такими сплетницами? — он укоризненно покачал головой и, пока госпожа Хуммель приходила в себя, растерянно хлопая глазами, оставил её у колонны и отправился разыскивать Хэмстера.

А музыканты уже настраивали инструменты, готовясь начать самый увлекательный и длинный танец.

Тодеу в отчаянии оглянулся, отыскивая рыжую башку помощника прокурора. Куда он подевался, когда был так нужен?

— Кадриль! — крикнул распорядитель на весь зал, потрясая тамбур-мажором — тросточкой, на которой висели серебряные колокольчики и бубенчики. — Кавалеры приглашают дам! Прошу!