Фея придёт под новый год

Глава 11

— Если замерзли — тогда надо прибавить шагу, — сказала я, покрепче сжимая в руке ручку Логана. — Так все мы согреемся.

— А он-то здесь зачем? — спросил Эйбел, даже не позаботившись понизить голос. — Его зачем притащила?

Логан втянул голову в плечи, а я сказала, глядя Эйбелу прямо в глаза:

— Он — это ваш брат, мастер де Синд, нравится вам это или нет. И мы вместе с Логаном идем покупать всякие вкусные вещи для рождественского пудинга. Если вы с нами — будем очень рады. Но если наша компания для вас недостаточно хороша, можете присоединиться к тем, кто так любит дразнить и обижать слабых. С ними веселее, если вы — любитель похохотать над чужим горем. Впрочем, для вас это горе — совсем не чужое, если помните.

Я сказала это, и пошла по улице, не оглядываясь. Логан вцепился в мою руку и семенил, стараясь идти вровень и не отстать.

Прошла секунда, другая, и Эйбел нас догнал.

— Нахалка, — усмехнулся он, скрывая досаду. — Решила поддеть меня? Правильно говорит Ванесса, что ты хитрая, как ведьма.

— Почему — как? — спросила я.

— Что? — не понял он.

— Почему — как ведьма? — повторила я. — Передайте своей сестре, что я — самая настоящая ведьма. И у того, кто плохо обо мне говорит, обязательно вскочат прыщи на подбородке.

— А… — Эйбел удивленно открыл рот, но потом засмеялся. — Точно — нахалка. Только зря ты взяла с собой сопляка. Вас на рынке мальчишки затравят.

— Не затравят, — уверенно сказала я, пожимая ладошку Логана, чтобы подбодрить, — потому что рядом с нами будет идти большой и сильный мужчина, который никому нас не даст в обиду.

— Ну, нахалка, — в третий раз заявил Эйбел, но слова о сильном мужчине подействовали.

Как же легко можно взять мужчин лестью! Я чуть не хихикнула, но сдержалась и посмотрела на юношу с благодарностью, похлопав ресницами.

— Ладно, идём за вкусностями, — решил он. — Но сначала зайдём кое-куда.

— Куда это? — мгновенно насторожилась я.

Может, я слишком рано доверилась Эйбелу? Но вряд ли он осмелится завести меня в какое-нибудь по-настоящему злачное место, если с нами Логан.

— Сразу испугалась? — хохотнул Эйбел. — Правильно, бойся. Я ведь — большой и сильный, — он подмигнул мне и начал насвистывать что-то весёлое.

На рынке я хотела свернуть в продуктовые ряды, но Эйбел решительно повел нас с Логаном в другую сторону.

— Нам сюда, — заявил он, не слушая моих возражений, — иначе ты себе точно уши отморозишь. Тут тебе не юг, детка!

Он вывел нас к лавке, где пёстрыми связками висели вязаные женские шапочки на тканевой подкладке. Улыбчивая торговка обрадовалась Эйбелу, как родному и сразу принялась нахваливать товар. Судя по всему, Рэйбел-Эйбел был тут частым покупателем.

— Подберите что-нибудь вот для этой снежной госпожи, — сказал он, посмеиваясь, и указал на меня. — А то она совсем замерзла.

Я постаралась сохранить невозмутимый вид, но стоило только глянуть в зеркало, которое подставила мне торговка…

Ужасно. Покрасневший нос, бледные щеки…

— Вот эта шапочка подойдет, и вот эта, — щебетала женщина, выбрасывая на прилавок одну шапку за другой.

Синие узоры по зеленому, желтые по синему, красные по белому…

— Вот эта нравится, — заявил Эйбел, выбирая одну, и велел мне: — Снимай чепец, будем мерить.

— Это неприлично, — попробовала возразить я. — Разрешите, я войду в лавку, сударыня…

— Что тут неприличного? — изумился Эйбел. — Ты ведь не чулки примеряешь. Снимай, не бойся! — и без лишних разговоров он стащил чепец с моей головы.

Я ахнула, пытаясь подобрать рассыпавшиеся косы, а Эйбел уже надевал на меня шапку, повернув лицом к себе и любовно разглаживая длинные «уши» шапки, которые спускались до самой груди.

— Ведите себя поскромнее, — сказала я и отвернулась к зеркалу.

Мягкая ткань тут же согрела меня, прилегая ласково, будто поглаживая теплой ладонью. Шапочка была белоснежной, с голубым узором надо лбом — такую не стыдно было бы примерить и настоящей снежной королеве.

— Вам очень идет, — льстиво подтвердила торговка.

Но я и сама это видела. Теперь румянец играл на моих щеках, а не на носу, и даже глаза, казалось, заблестели ярче. Я позволила себе полюбоваться в зеркало с полминутки, а потом кивнула:

— Беру её.

— Я сам купою, — Эйбел полез в карман, но я опередила, передав торговке монету.

— Два серебряных на сдачу, — пропела женщина, протягивая мне деньги.

— Ну что ты, я ведь сам хотел, — разобиделся Эйбел.

— Чепец отдайте, — я выхватила свой головной убор у него из рук, положила в корзину, а когда оглянулась, то увидела чуть поодаль группку парней — таких же великовозрастных оболтусов, как Эйбел.

Они стояли, будто бы разговаривая о чем-то, но глазели на меня так беззастенчиво, что ещё немного — и дыру бы просверлили взглядами.

Мне сразу не понравилось это подозрительное внимание. А ещё больше не понравилось, что чуть в стороне от юнцов стоял тот самый господин, который встретился мне на рынке, когда я в первый раз делала покупки. Он тоже смотрел на меня. Очень пристально, надо сказать. Я не запомнила его лица, но узнала шапку с кокардой.

Как же его зовут?.. Он называл своё имя… Кажется, господин Фонс… И кажется, из полиции…Нет, полиция мне сейчас ни к чему.

Я резко отвернулась и успела заметить, как Эйбел подмигивал за моей спиной, горделиво раздувая щёки, и сразу всё стало ясно.

— Так это ваши друзья, мастер Эйбел? — спросила я, подвязав поплотнее шапочку и снова взяла притихшего Логана за руку. — Как неожиданно.

Я быстро пошла в сторону рядов, где торговали продуктами. Решил показать меня своим дружкам, негодник. Похвалиться, кто прислуживает ему за столом. Ещё, наверняка, и наплёл всего подряд. Как будто я не знала, как знатные господа обращаются со служанками… И как потом хвалятся своим друзьям о своих домашних победах…

Эйбел догнал нас с Логаном и очень фальшиво сказал:

— Ну да, друзья. Даже не знаю, что они тут делают… Пришли пива попить, скорее всего. Чего ты надулась, Лиззи?

Ну вот. К Лилибет мне не хватало ещё и Лиззи. Так и подмывало высказать старшему любимому сыночку и наследнику всё, что я думала о таких зарвавшихся молодчиках, как он, но в этот самый момент перед нами пробежали мальчишки — румяные, с выбившимися из-под шапок кудрями, в заплатанных курточках и драных рукавицах.

— Приблудыш! — услышала я обидное прозвище, и гнев против Эйбела сразу же улетучился.

Сам наследник и старший сын пошёл красными пятнами. Он стиснул зубы, так взглянув на Логана, что я поспешила заслонить его.

Всё же, ребятня побоялась дразниться открыто — ведь рядом с нами стоял высокий, широкоплечий парень. Поэтому больше никто не осмелился выкрикнуть ничего оскорбительного. Мальчишки потянулись за нами шагах в десяти, и Логан вцепился мне в руку, будто следом шли не дети, а чердачные тролли.

— Вашего брата оскорбляют, мастер Эйбел, — сказала я тихо. — Вы промолчите? Или сделаете вид, что не расслышали?

Он прикусил нижнюю губу, а потом зло пробормотал, стреляя глазами по сторонам:

— Говорил же, не надо было брать… этого.

— Этот — ваш брат, — напомнила я ему ледяным тоном. — А когда оскорбляют брата, то оскорбляют и всю семью. Вы не хотите защитить честь семьи?

— Что прикажешь делать? — огрызнулся он. — Драться с сопляками?

— Не надо драться, — я остановилась и взглянула ему в лицо. Для этого мне пришлось задрать голову, потому что парень был гораздо выше меня. Пожалуй, он такой же высокий, как его отец. И такой же тугодум во всем, что касается душевных тонкостей. — Просто возьмите Логана за руку. Как и полагается старшему брату. Кто посмеет обидеть ребёнка, который под защитой сильного мужчины?

— Я?! Его за руку? — вспылил Эйбел, и этим взбесил меня до крайности.

Захотелось надавать ему пощёчин, чтобы привести в чувство.

Но вместо этого я холодно поинтересовалась:

— А что вас смущает? То, что вы — мужчина только по виду, а на деле — папенькин сынок, решивший похвастаться перед дружками смазливой служанкой? Или для вас заигрывание с прислугой менее позорно, чем взять за руку родного брата?

Мы стояли между лавками с товаром, вокруг нас сновали туда-сюда люди, торговцы зазывали покупателей, но мне на мгновение показалось, что во всем Монтрозе стало пусто и тихо, как на дне морском.

Эйбел только что был красный, как свёкла, и вдруг побледнел — кровь отхлынула от лица, глаза потемнели, а сам он раздул ноздри, как бычок на выпасе, почуявший соперника.

Если сейчас он повернётся и уйдёт, нам с Логаном придётся самим разбираться с мальчишками, а потом и со взрослыми. Потому что дети всегда повторяют то, о чем говорят взрослые. Но отступать я не собиралась.

— Дома поговорим, — процедил Эйбел сквозь зубы, обошёл меня и взял Логана за другую руку с таким видом, будто прыгал в огонь геенны.

Логан дёрнулся в мою сторону, но Эйбел не отпустил его.

— Будешь трепыхаться, — сказал он сердито, но совсем не злобно, — суну головой в сугроб. Пошли, куда ты там хотела?

— Сначала фрукты, — ответила я, пряча улыбку.

Мы пошли по направлению к лавкам, где в плетеных коробках и приоткрытых мешках красовались горы сушеной смородины, вяленой вишни, изюма разных цветов и сортов, фиников и засахаренных лимонных корочек, апельсиновых цукатов, абрикосов и персиков, и я не удержалась — оглянулась на уличных мальчишек. Они стояли, разинув рты, и румяные мордашки выражали такое искреннее потрясение, что я снова не удержалась и показала им язык.

Мальчишки заволновались, сбились в стайку, пошептались и разлетелись, гомоня, как птицы.

— Спасибо, — сказала я тихо Эйбелу, когда мы подошли к лавке, а потом обратилась к продавцу: — Три фунта изюма, фунт вишни, два фунта лимонных цукатов, и по фунту смородины и фиников, пожалуйста.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Покупки отправились в корзину, и Эйбел, решив проявить благородство до конца, забрал её у меня. Около часа мы бродили от прилавка к прилавку, и подбавляли в корзину свежего сливочного масла, патоку и яйца — всё то, что нужно было, чтобы поставить на рождественский стол самый вкусный на свете пудинг. И в него обязательно надо запечь серебряную монетку — кому она попадется, тому и счастье в следующем году. Чудесный, славный обычай. Когда я жила дома, у нас не всегда получалось запечь серебряную монетку. Но мы запекали медную — и были очень счастливы.

Как сейчас готовятся к рождеству мои родные? Вспоминают ли обо мне?.. Наверняка, вспоминают. Но даже не догадываются, что весной я прилечу на полных парусах, и вот тогда счастье будет полным.

Логан замедлил шаг, и я посмотрела на него с беспокойством — что случилось? Но малыш всего лишь захотел поглазеть на глиняные свистульки, стоявшие ровными разноцветными рядами в лавке гончара. Красные, синие и белые олени, лошадки, птички так и притягивали взгляд — на их пестрых боках, покрытых прозрачной глазурью, играли солнечные блики.

— Хочешь игрушку? — догадалась я, и Логан даже покраснел, взволнованно шмыгнув носом. — Думаю, старший брат просто обязан купить свистульку младшему брату, — сказала я нарочито громко.

Эйбел поморщился, но я безжалостно закончила:

— Свистулька стоит гораздо дешевле, чем шапка для служанки.

— Ну всё, уела, — хмыкнул Эйбел и достал кошелёк, а потом сказал Логану: — Выбирай, какая понравилась. Пока я не передумал.

Логан захлопал глазами и открыл рот, задышав осторожно и прерывисто. Я легонько подтолкнула его к прилавку, и ребёнок пошёл маленькими шажками, словно боялся, что эти великолепные разноцветные игрушки сейчас разбегутся.

Пока он выбирал, мы наблюдали за ним, и Эйбел подошел совсем близко ко мне, почти соприкоснувшись плечом.

— Дома поговорим, — сказал он вполголоса. — Таких дерзких служанок я ещё не видел.

— А я не видела таких щедрых молодых господ, — ответила я, не желая замечать его намёков.

Что он там поговорит со мной дома? Нажалуется тётушке Боните? В этом я очень сомневалась.

— Да ладно, — небрежно бросил Эйбел, но я видела, что ему приятно ощущать себя щедрым господином. — Эти безделушки стоят сущие грошены. Пусть задохлик порадуется.

— И Черити тоже пусть порадуется, — продолжала я. — Вы же купите игрушку и младшей сестренке? Радовать — так радовать по полной. Иначе ей будет обидно, что про неё забыли.

Он засмеялся и бросил торговцу пару монет, потому что Логан выбрал красную лошадку с развевающимся чёрным хвостом, где была запрятана хитрая пищалка.

— Выбирай игрушку для Черити, — велел Эйбел мне, но я покачала головой.

— Выберите сами, мастер. Гораздо приятнее получить подарок от родного человека.

— И тут уговорила, — он передал мне корзину с покупками и шагнул к прилавку, наклонившись над свистульками, и рассматривая их с не меньшим удовольствием, чем Логан. — Тогда возьму три, — объявил он, выбирая ещё одну лошадку и птичку с полосатыми крыльями, как у кукушки.

— Мне не нужно! — поспешила отказаться я.

— Это не тебе, — он опять засмеялся и дунул в свистульку, которая тут же зашлась весёлым светло-радужным переливом. — Это я себе взял. В детстве всегда такую хотел, но тогда денег не было.

Он задумчиво дунул ещё раз и отправил игрушки в карман куртки, взяв Логана за руку.

Я навострила уши, не совсем понимая, как могло получиться, что у богатого сыночка богатого папочки не было денег на свистульки.

— Что ещё надо купить? Что у тебя там по списку? — Эйбел забрал у меня корзину. — Надеюсь, не слишком много? А то я точно надорвусь.

— Осталось купить полотна, — ответила я. — Четыре локтя, примерно.

— Зачем? — изумился он.

— Сразу видно, что вы и понятия не имеете, как пекут рождественские пудинги, — упрекнула я его. — А раз ничего в этом не смыслите, то извольте подчиняться.

— Вот, раскомандовалась, — проворчал он, но послушно свернул в ряды, где торговали ткачи.

— Эйбел, — осторожно сказала я, когда мы уже шли в сторону набережной, — почему твой отец не мог купить тебе свистульку? Вед ваша семья — одна из самых богатых в Монтрозе?..

Логан бежал впереди и самозабвенно насвистывал какой-то бравурный марш, сжимая красную лошадку в ладонях, и Эйбел, тащивший нагруженную выше краёв корзину, посматривал на мальчика с доброй насмешкой.

— Мы же не всегда были богатые, — равнодушно ответил он, перекладывая корзину из одной руки в другую, — пока отец не разбогател, мы жили в бараке на берегу. Голодными, конечно, не сидели, но репу и капусту я с того времени возненавидел. Да и Нейтон тоже, и Ванесса.

Семья де Синдов — в бараке?! Вот так новость! Я даже распустила вязки шапки, чтобы лучше слышать.

— Вы жили в бараках? Были бедными? Но почему? Ведь нуждающиеся семьи получают королевские дотации. Не золотые горы, но точно не надо жить в бараке…

— С чего ты взяла, что нам полагались какие-то дотации? — в свою очередь изумился Эйбел. — Королевская поддержка — она только для аристократов. Мы же не аристократы, чтобы нас поддерживал король.

— А-а… — промямлила я, не в силах сказать ничего вразумительного, потому что в голове словно кто-то начал играть в пинг-понг — мысли бестолково прыгали и летели вразноброс.

— Отец служил матросом, — сказал Эйбел, — мать была дочерью дровосека — нам точно ничего не полагалось.

— А как же фамилия! — наконец-то обрела я дар речи. — Вы же — де Синд!

— И что? — сначала не понял Эйбел, а потом просиял хитрющей ухмылкой. — Ты думала, что мы — де Синд? Что «де» — это аристократическая приставка? Нет, дорогуша, я, мой отец, и его отец, и отец его отца — мы Десинды. Никакой приставки, всё одним словом. Греховодники, значит. Говорят, мой прапрапрадед был завсегдатаем борделей. Просто пройти не мог мимо красивеньких цыпочек. Понимаешь, в кого я такой? — он подмигнул мне и притёрся плечом.

Я машинально отступила в сторону, но даже не обиделась на эти вульгарные слова и на не менее вульгарное прикосновение, потому что сейчас думала совсем о другом — о письме, которое отправила в монастырь, подписав его «де Синд». Теперь мне стали понятны инициалы на перстне госпожи Бониты — «ВD». Бонита Десинд. А не Бонита де Синд.

Когда настоятельница получит письмо с отказом от услуг служанки, ошибку в фамилии можно будет объяснить или катастрофической забывчивостью или сумасшедшим самомнением…

— Что притихла? — спросил Эйбел, снова притираясь ко мне.

Пришлось оттолкнуть его, и это показалось ему очень забавным.

— Думала, что служишь у аристократов? — поддразнил он меня. — А как узнала, что мы из простолюдинов, сразу нос начала воротить? Но вот ты-то оказалась в монастыре не просто так, верно? Таких хорошеньких в монастырь отправляют только за самые страшные грехи. Наверное, совратила какого-нибудь графа? А?

— Не говорите глупостей, мастер Эйбел, — отрезала я.

— Так почему ты там оказалась? — допытывался он. — Только не ври, что ты — дочь крестьянина. От тебя за милю несёт дворянской кровью. Или твоя матушка покувыркалась с кем-то из благородных господ, и папаша поспешил от тебя избавиться?

Тут я очнулась окончательно. Ладно, ты совершила оплошность, глупенькая Миэль, и потом будешь решать, как это исправить. Но сейчас один наглый юнец болтает непристойности, и это слышит ребенок. А ещё юнец оскорбляет твою семью…

— К вашему сведению, — сказала я негромко, но четко и раздельно, — в монастырях оказываются ещё и сироты, о которых некому позаботиться кроме Господа Бога. И вы ничего не знаете о моей матери, чтобы оскорблять её.

Ужасно хотелось добавить, что несмотря на сплетни о покойной госпоже Карине, я не обвиняла матушку Эйбела в прелюбодеянии, но это было бы слишком жестоко, и я промолчала, поплотнее сжав губы, чтобы не вырвались неосторожные слова.

— Не только злюка, но ещё и гордячка, — буркнул он, но мы уже добрались до дома Десиндов, и это избавляло меня от дальнейших разговоров.

Оказавшись дома, я быстренько передала продукты и Логана на попечение Джоджо, сказав, что мне срочно нужно отправить письмо настоятельнице.

— Хорошо, бегите, — сказала служанка, любовно раскладывая на столе продукты для пудинга. — Я как раз замочу сухофрукты и просею муку.

— Может, лучше подождете меня? — спросила я с сомнением.

Совсем не хотелось, чтобы прекрасный изюм и свежайшее сливочное масло были превращены в неаппетитное месиво вроде рагу из репы.

— Э-э, не беспокойтесь, милочка, — со смехом заверила меня служанка, которая пришла в самое прекрасное расположение духа, словно запах рома, заполнивший всю кухню, и Джоджо напитал своими дурманящими парами. — Может, я не могу приготовить сто и одно вкусное блюдо для постного стола, но уж с рождественским пудингом справлюсь. Ещё и вас поучить смогу. А уж когда приготовлю на рождество жаркое из баранины…

Я предпочла поверить ей на слово и помчалась, как заяц, в почтовое отделение.

Почтовый смотритель отсутствовал, но его жена — милая старушка в чепчике с тремя рядами кружевных оборок — приняла меня очень любезно и долго копалась в ящике с письмами, приготовленными к отправке.

— Письма госпожи Бониты нет, — изрекла она, перебрав всю корреспонденцию. — Есть только письмо господина Десинда. Может, вы о нём, дорогуша? Вот, на нём написано… — она близоруко прищурилась, — …в монастырь Святой Клятвы… Вы о нём?

— Нет, — ответила я, помертвев. — Госпожа Бонита просила отозвать её письмо…

Сначала я сказала это, а потом прикусила язык. Надо было забрать это письмо! Солгать, что именно об этом письме речь! Кто знает, что там написал господин Тодеу!.. И кто знает, куда делось поддельное письмо?..

— Подождите, я спрошу у внука, — старушка готова была услужить семье Десиндов, и мне пришлось ждать, пока появится внучок почтового смотрителя — упитанный и важный молодой господин семнадцати лет. — Милфорд, — сказала пожилая дама, отправляя письмо Тодеу Десинда обратно в ящик, — ты не знаешь, куда делось письмо госпожи Бониты Десинд? Эта юная барышня приносила его несколько дней назад. Там какая-то ошибка, госпожа Бонита требует его обратно…

Упитанный Милфорд смерил меня взглядом, прищурился и гордо выпятил грудь. Вернее, попытался это сделать, но получилось плохо — мешал животик.

— Конечно, знаю, — объявил господин Милфорд и замолчал, в то время как я изнывала от нетерпения.

— Куда же? — бесхитростно спросила его бабушка.

Я только облизнула пересохшие губы, даже не представляя, что услышу в ответ.

— Письмо забрал господин Десинд. В тот же день или на следующий, точно не помню, — юный господин вытащил из кармашка серебряные часы на цепочке и посмотрел на циферблат, хотя о времени его никто не спрашивал.

— Ошибки быть не может? — спросила я, чувствуя, как опять закачался пол под ногами, словно «Звезда морей» несла меня по бурным волнам. — Это был точно господин Тодеу?

— Совершенно точно, — любезно ответил господин Милфорд, играя часами. — У меня непогрешимая память.

Упоминание о грехах, пусть и совсем в другом смысле, подействовали на меня, как снежок в лицо.

— Хорошо, благодарю, всего доброго… — пробормотала я и поспешила уйти.

Из почтового отделения я вылетела пчёлкой, но к дому на побережье шла, еле переставляя ноги.

Получается, письмо забрал сам хозяин. И, разумеется, он сразу разгадал подделку. Но… почему же тогда молчал? Ведь ясно, чьи это проделки…

Миэль, ты считала себя самой ловкой и хитрой, а попалась, как ребёнок. Маленькая, наивная девочка…

Оставалась надежда, что Тодеу Десинд промолчал и будет молчать дальше, потому что опасается, что некая Элизабет может проболтаться о контрабанде перцем.

Лучше всего пока вести себя, как ни в чём не бывало.

Ах, или лучше сбежать сегодня же?..

Из кустов сирени, стряхивая снег с ветвей, выбралась моя знакомица — рыжая кошка. Она жалобно мяукнула, выдергивая лапки из снега, и пыталась добраться до крыльца, проваливаясь в сугробы чуть не по макушку.

— Опять ты здесь, Проныра, — сказала я, вытаскивая кошку за шкирку из снега. — И замерзла, конечно же.

Это был знак небес, не иначе, и я решила не паниковать раньше времени. Тем более, ноги у меня замёрзли не меньше, чем лапы у Проныры — ведь кроме теплой шапочки у меня больше не было обновок, подходящих погоде Монтроза.

Толкнув дверь, я быстро пробежала в кухню, чтобы не столкнуться с госпожой Бонитой, Ванессой или Черити, которые могли бы возмутиться появлению кошки. В кухне я застала Джоджо, просеивавшую муку, и Логана, который с восторгом взирал на свистульку, но свистеть не осмеливался, потому что стоило ему поднести игрушку к губам, как Джоджо строго сводила брови к переносице.

— Совсем с ума меня свёл, — пожаловалась она мне. — Здесь он свистит, на втором этаже — Черити. Мастер Эйбел постоянно что-нибудь да выкинет. Это ещё госпожа Бонита не слы… — тут она заметила кошку у меня на руках, и замолчала на полуслове.

— Не выгоним же мы несчастную кошечку на мороз, — сказала я, предупредив её возражения. — В пост надо быть милосердными не только к людям, но и к животным.

Кошка спрыгнула на пол и по-хозяйски прошлась к очагу, а там уселась, обвив задние лапы хвостиком, как самое примерное создание в этом мире.

— Госпоже Боните это не понравится, — мрачно предрекла Джоджо. — Выгнали бы вы её.

Зато кошка понравилась Логану, который сразу же спрыгнул со скамейки и уселся рядом с кошкой. В одной руке сжимал свистульку, а другой осторожно погладил кошку. Она потерлась о его ладонь и замурлыкала на всю кухню.

— Будем решать проблемы по мере поступления, — сказала я лживо-бодрым голосом. — Сейчас сниму пальто и помогу вам, сударыня. Сделаем такой пудинг, какого не пробовал и сам король!

— Ну-ну, — проворчала служанка и покосилась на Логана, но больше не гнала кошку из дома.

Я пошла в свою комнату, на ходу расстегивая пальто, и чуть не столкнулась с Ванессой, которой как раз зачем-то понадобилось спуститься. Мне показалось, что хлопнула входная дверь, и сразу из полутемного коридора вылетела юная барышня. Но она была без верхней одежды, в одном лишь домашнем платье, так что прогулка по улице точно исключались.

— Смотри, куда идёшь! — прошипела Ванесса, хотя я успела отступить в сторону, давая ей дорогу.

— Прошу прощения, — ответила я и добавила, прежде чем сообразила, что прислуге не нужно задавать подобных вопросов: — Кто-то приходил?

Сдобное личико Ванессы так и перекосилось.

— Твоё какое дело?! — произнесла она тихо и с угрозой. — Не суй нос, куда не следует, грязная служанка!

Я опустила глаза, чтобы не выдать нахлынувших чувств. Сколько же спеси было у этой барышни — дочери матроса и внучки дровосека. Хватило бы на четырёх графов Слейтеров и одну графиню в придачу.

— Дурацкая шапка! — выпалила девушка и засмеялась высоким принужденным смехом. — Самая дурацкая шапка, которую я только видела!

Она пробежала по лестнице, стуча каблуками, а я с недоумением пожала плечами: при чём здесь моя шапка? И совсем она не дурацкая.

Сняв пальто и шапку, и надев чепец, я вымыла руки и вернулась в кухню, повязав фартук. Логан играл с кошкой, духовито пахли сухие фрукты, залитые ромом, и Джоджо перетирала в миску белую пшеничную булку, превращая её в хлебные крошки — уютная, по-настоящему новогодняя обстановка.

— Чем мне заняться, сударыня? — спросила я у Джоджо, передавая ей право быть сегодня первой в этой кухне.

— Формами, — ответила она деловито. — Я их вымыла и поставила на полку. Вы молодец, что купили полотно. Иголку и нитки возьмите вон там, в деревянной шкатулке.

Да-да, не удивляйтесь. Приготовление чудесного, по-настоящему волшебного рождественского пудинга начинается с шитья.

Я расстелила на столе купленную ткань, взяла первую форму — из толстостенной глины, и мигом сделала раскрой. Всё очень просто — круглое дно, и прямоугольник, чтобы получился цилиндрический мешочек, справится даже двенадцатилетняя девчонка, которая шила только юбочки для своих кукол.

Потом мешочки полагалось прокипятить, отжать, смазать их и формы сливочным маслом и присыпать мукой.

К этому времени должно быть готово тесто, и оно было готово — Джождо справилась на славу. Смесь сухофруктов, пряностей, кусочков нутряного сала, хлебных крошек, муки, яиц и молока — чтобы получилось жидковатое тесто. Мы залили его в приготовленные мешочки, строго следя, чтобы теста было ровно на три пальца больше половины форм, завязали натуго горловины, определили мешочки по формам и отправили формы в кастрюлю с кипящей водой.

Так наш рождественский пудинг должен был доходить до ума в течение трех или четырех часов.

Вскоре по всей кухне поплыли душистые волны сладкой выпечки. Ароматы изюма и ванили, муската, вишен и рома соперничали друг с другом, и я ничуть не удивилась, когда на пороге кухни возникла Черити.

— Отвратительная свистулька, — заявила она тут же, презрительно посмотрев на лошадку Логана. — У меня лучше, — и она продемонстрировала птичку с полосатыми крыльями. Свистящая лошадь — что может быть глупее.

— Так сказала барышня Ванесса? — спросила я, словно ненароком выставляя на стол блюдце с изюмом.

Черити стрельнула на меня глазами и, выпятив нижнюю губу, прошла к столу, усевшись на скамейку и сразу отправив в рот несколько изюминок.

— Мне кажется, и птица, и лошадь одинаково хороши, — продолжала я. — Мастер Эйбел сам выбирал для вас эти подарки.

Черити фыркнула и взяла ещё щепоть изюма, а когда Логан потянулся к блюдцу, отодвинула его и для верности поставила на стол ладошку, ребром.

— Не надо жадничать, — сказала я. — Иначе фея не сделает тебе подарок на Рождество. Ведь феи делают подарки только добрым и послушным девочкам.

— Ха! — выдала Черити, прожевала изюм и пронзительно свистнула в свистульку.

Джоджо, которая нарезала рыбный рулет к обеду, чуть не уронила нож с перепугу.

— Черити! — рявкнула она и помянула мастера Эйбела, обозвав его разбойником.

— Я слышала, что однажды жила-была одна девочка, — начала я нараспев, проверяя длинной щепочкой готовность пудинга и словно не заметив выходки Черити, — мама её умерла, а отец женился снова. У мачехи была своя дочка, и мачеха любила её больше всего на свете, а падчерицу терпеть не могла…

Это была сказка, которую часто рассказывала моя мама. О том, как падчерица дала напиться воды старушке у колодца, а старушка оказалась феей и наградила её чудесным даром — когда девушка говорила, с её уст падали драгоценные камни и розы, а когда смеялась — сыпался жемчуг.

Расчет оказался верный. Черити забыла дерзить и слушала, приоткрыв рот. Логан тоже слушал и даже приоткрыл рот, глядя на меня во все глаза. Рыжая кошка прокралась под столом и забралась на скамейку, устроившись между детьми, и вскоре я заметила, что Черити гладит кошку, спихивая руку Логана, который тоже хотел почесать Проныру за ушком.

Рассказав одну сказку, я сразу начала другую, и время обеда подошло незаметно, а когда супница была поставлена на поднос, рядом с тарелками и блюдом с нарезанным толстыми ломтиками рыбным рулетом, я обнаружила, что слушателей у меня прибавилось — за порогом в полутьме коридора маячили близнецы Мертин.

— Если бы пришли пораньше, — сказала я им, как ни в чем ни бывало, — изюма хватило и бы и для вас. Но сейчас обед, так что лакомство получите только после того, как поедите.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я ждала хоть какого-то ответа, но не дождалась. Огастин и Мерси переглянулись пошевелили бровями, пальцами — и сбежали, хихикая.

— Пойду в столовую, — сказала Черити с сожалением, спрыгивая со скамейки. — И расскажу папе, что ты перед обедом кормишь Логана сладостями. Детям нельзя много сладкого. Потому что за обжорами приходят чердачные тролли.

— Черити! — заворчала Джоджо, но девочка только улыбнулась уголками губ.

— А о том, что сама ешь сладости — папе расскажешь? — спросила я мягко. — И мне кажется, ты говорила, что тролли приходят только к убийцам. При чем здесь сладости?

Она опять пугала Логана, эта жестокая девчонка. И делала это намеренно. А Логан уже трясся мелкой дрожью, вцепившись в кошку, будто она могла защитить его.

— Тролли приходят ещё и к тем, кого никто не любит, — мстительно сказала Черити, посмотрев на брата насмешливо. — А Логана никто не любит. Поэтому тролли придут за ним. Чердачные тролли придут, выползут из тёмных углов…

— Тогда придётся делать сегодня чечевичный суп, — перебила я её. — И ты не права, твой отец любит всех вас одинаково, — я сказала это, но не была уверена, что говорю правду. — Так что тролли не доберутся ни до кого из вас.

— Папа не любит Логана, — теперь Черити посмотрела на меня — с холодной насмешкой, презрительно кривя губы. — Кто будет любить чужого ребенка?

— Ах ты… — начала Джоджо, но Черити уже выбежала из кухни, на прощанье оглушительно свистнув пёстрой птичкой.