Фея придёт под новый год

Глава 13

Следующим утром всё началось, как обычно — я встала раньше всех, затопила печь, умылась и оделась, предвкушая поход на рынок. Я куплю свечи и расставлю их во всех комнатах. И пусть госпожа Бонита, если ей так угодно, оставляет у себя плошки с жиром, а в детской и на чердаке не будет никакого рыбного запаха.

Я разожгла огонь, повесила котелок с водой — вскипятить воду на утренний чай, и занялась завтраком.

Каждый день я старалась приготовить что-то новое, чтобы привычные и простые продукты не приелись и не надоели. Эйбел, Ванесса и Нейтон терпеть не могут капусту и репу… Но эту нелюбовь воспитала нужда, а почему младшие, родившиеся в достатке, должны ненавидеть ту же репу, которую можно прекрасно запечь с постным маслом, или капусту, которую лучше подавать с горсткой замороженной клюквы, с ледком и анисом, чтобы получился освежающий салат к основному блюду, а не мерзкое месиво с тошнотворным запахом.

Теперь к столу каждый день была рыба — окунь, щука, карп. Или — особое лакомство! — конгер, копченый морской угорь. Всего пара кусочков на обед (к той самой квашеной капусте), и одно удовольствие смотреть, как дети, едва не урча от удовольствия, уплетают мясо угря, такое вкусное у золотистой кожицы, где пролегает толстая прослойка янтарного жирка. А ещё мы с Джоджо готовили креветок в чесночном масле, жарили молоки, варили ореховый рыбный суп, кисло-сладкий свёкольный суп, сытную чечевичную похлёбку с обжаренным луком (бойтесь, чердачные тролли!), и, конечно же, были пирожки — из постного заварного теста, с различными начинками — с рыбой, с изюмом и просто посыпанные сахаром, а ещё — мучная каша на миндальном молоке, белое заливное из орехов, орехи в меду, клюква с сахаром, компот из сушеных фруктов и многое, многое другое.

С таким провиантом жить веселее, и я надеялась, что веселье, наконец-то появится в этом доме. Когда поставят ёлку, когда начнут украшать дом к новогодним праздникам…

Гулкий звон колокола — совсем рядом, прозвучал так неожиданно и оглушительно, что я вздрогнула.

— Не бойтесь, доброе утро, — сказала Джоджо, которая как раз заходила в кухню, подвязывая фартук. — Это колокол на маяке. Сегодня туман. Сегодня не убирайте в комнате хозяина, он скоро придет и проспит весь день. Джон заболел, хозяину теперь придется его подменить…

— Джон? Кто это?

— Один из смотрителей на маяке, — служанка начала заводить тесто в огромной деревянной кадке — на большую семью требовалось много хлеба. — Их четверо, хозяин подбирает только самых надёжных. Но у Гилберта недавно умерла мать, он отпросился на похороны, а Джон умудрился простудиться, так что теперь хозяин сам следит по ночам за маяком. Ну и в туман тоже.

— Ночью он был на маяке? — мне стало немного стыдно, что я поспешила обвинить господина Контрабандиста, а он, оказывается, занимался общественно полезной работой.

— Там работенка — ого-го, — разглагольствовала Джоджин, на глазок и безошибочно подсыпая соли и муки. — Ни на минуту нельзя заснуть, чтобы огонь не погас. А когда по ночам туман, надо ещё и звонить в колокол, чтобы корабли шли на звук. Хозяин сам поставил этот маяк — на хорошем месте, чтобы освещал всю бухту. Ему за это даже королевскую медаль дали. Говорят, вручил сам король, хозяин ездил в столицу…

«Вот вряд ли его величество заботили такие мелочи, как вручение медалей торговцам», — подумала я, слушая болтовню служанки, но всё равно в душе появился боязливый холодок.

Но в этот момент из-под самой крыши дома раздался тонкий детский вопль. Он скатился по лестницам до первого этажа, и Джоджо, чуть не уронила деревянную лопатку, которой как раз собиралась перемешать тесто.

Я бросила чистить миндальные орехи и помчалась на чердак, потому что кричал Логан.

Пробегая мимо второго этажа, я увидела, как Черити приоткрыла дверь детской и выглядывает в коридор. За дверью Ванессы слышались гневные причитания, что невозможно поспать хотя бы до девяти, а дверь комнаты госпожи Бониты заскрипела, грозя распахнуться, и я прибавила скорости, чтобы хозяйка дома меня не заметила и не остановила.

— Кто кричал? — услышала я её раздражённый голос снизу, и Нейтон, зевая, буркнул что-то про Логана.

Ворвавшись на чердак, я не сразу обнаружила мальчика — постель была пуста, а одеяло отброшено. Только через несколько секунд я заметила Логана в щели между двумя сундуками. Он забился туда, тихо поскуливая и прикрывая голову руками.

— Иди-ка сюда, малыш, — я решительно вытащила его из-за сундуков. — Что случилось?

Он бормотал что-то, стучал зубами, и слёзы так и лились из глаз.

— Почему шум в такую рань? — услышала я раздражённую донельзя госпожу Бониту.

— Ничего страшного, — бодро отозвалась я. — Логану приснился плохой сон.

«Эта уже там…», — насмешливо прозвенел голосок Ванессы, что-то тихо негромко госпожа Бонита, потом хлопнули двери, и стало тихо.

Я прижала Логана к себе, и слово за слово выпытала какую-то странную историю про чердачных троллей.

— Тебе приснилось, — сказала я с улыбкой, пытаясь успокоить мальчика. — Это всего лишь сон, Логан. Подумай сам, ведь церковный колокол уже прозвенел, и колокол на маяке звенел, а тролли ещё больше, чем чечевичный суп, ненавидят звон колокола.

Когда он немного успокоился, я велела ему умываться, одеваться и приходить в кухню.

— Сейчас будут готовы пшеничные булочки, — сказала я таинственно, прижимая к губам палец в знак молчания, — и мы съедим по булочке до завтрака — ты, я и Джоджин. Как говорится: кто рано встал, тому и булочки.

И тут я кое-что заметила. Вернее, заметила отсутствие кое-чего.

— Логан, — позвала я, — а где лошадка, которую тебе подарил Эйбел?

Ещё вчера свистулька стояла на стуле, на котором была развешана одежда Логана, а сейчас свистульки не было.

Мы осмотрели весь чердак, переворошили постель, проверили карманы одежды, но игрушку так и не нашли.

— Тролли унесли?.. — неуверенно спросил Логан.

— Уверена, что тролли тут ни при чем, — сказала я, начиная догадываться, что произошло. — Одевайся. И не переживай, найдется твоя игрушка.

Я спускалась по лестнице, уже зная, кто исполнил роль чердачного тролля. Подойдя к детской, я прислушалась. И в коридоре, и в комнатах было тихо. Приоткрыв дверь, я прошла к кровати Черити и подняла полог. Кукла сидела в уголке постели, глядя на меня безо всякого выражения.

Мерси, лежавшая на соседней кровати, заворочалась и подняла голову.

Молча я протянула к Черити руку ладонью вверх, и девочка сразу всё поняла. Поколебавшись, она достала из-под подушки красную лошадку и положила её мне в руку.

— Благодарю, — сказала я и вышла.

Джоджо встретила меня расспросами, но я коротко ответила, что Логану приснился кошмар, только и всего. Когда мальчик спустился, я уже заварила чай, налила в блюдце мёда, и мы сняли первую пробу булочек к завтраку.

— Игрушка нашлась, — я поставила лошадку на стол. — Так что не надо бояться и не надо плакать.

— Мужчины ничего не должны бояться, — наставительно заявила Джоджо. — И тем более поднимать своим криком весь дом.

— Не будем об этом, — попросила я её.

Проблемы этой семьи были вовсе не в запуганном мальчике. И даже не в Черити, которая стащила у брата игрушку. Но с девчонкой нужно было поговорить. В десять лет уже нельзя не понимать, что воровство — это плохо. Хотя дело тут было и не в воровстве…

После завтрака я прошлась с метлой и тряпкой по комнатам, не заглядывая в спальню хозяина, а потом вернулась в кухню, где уже сидели на скамейке Логан и Черити. Джождо как раз вышла, чтобы отнести в комнаты Ванессы и госпожи Бониты свежее белье, и я решила провести воспитательную беседу.

— Ты попросила прощения за то, что взяла игрушку Логана и напугала его? — спросила я у девочки, ополаскивая руки и начиная разделывать рыбу, которую уже почистила и выпотрошила Джоджо.

Логан удивленно посмотрел на сестру, а та даже бровью не повела.

— Так нельзя, Черити, — сказала я мягко, хотя больше всего мне хотелось оттаскать её за уши. — Логан — твой брат…

— Он не брат, — с усмешечкой изрекла эта невозможная девчонка. — Он — подкидыш. Он рожден в грехе, и ему никогда не будет счастья.

— Даже если и так, — я смотрела ей в глаза, и она заёрзала на скамейке, — то Логан в этом грехе не виноват. А вот ты поступаешь грешно. Твой отец дал Логану свою фамилию — это значит, он не сомневается, что Логан — его сын. А ты идешь против воли папы, слушая, что говорят недобрые и глупые люди. Но даже если ты считаешь, что Логан родился от другого мужчины, а не от твоего папы, он всё равно — сын твоей мамы. Он твой брат, Черити. У вас — одна мама, которая выносила вас, родила, которая одинаково любила вас и ждала вашего появления на свет, — тут я сама погрешила против истины, потому что понятия не имела, с какими чувствами покойная госпожа Карина ожидала появления последнего ребенка.

Но надменная маска сползла с кукольно-бесстрастного личика Черити, губы её задергались, она захлопала глазами и, казалось, вот-вот расплачется.

— Если ты любишь свою маму, — продолжала я внушение, — то почему обижаешь ее, называя нехорошей? Ведь всякий раз, когда ты оскорбляешь Логана, ты оскорбляешь и маму. Подумай, каково вашей маме на небесах? Она смотрит, как её дети ссорятся, и плачет, потому что ни одна мать не захочет, чтобы её дети ненавидели друг друга.

Черити молчала, Логан притих, сжимая в ладони красную лошадку, и я посчитала, что сказала всё, что должна была сказать. Если Черити этого не поймёт…

Потянувшись за полотенцем, чтобы вытереть нож, я замерла, стоя с протянутой рукой, потому что в дверях кухни стоял господин Тодеу.

Я не знала, как долго он там стоял, и что слышал. Но хозяин сразу же развернулся и ушел, а я позабыла и о рыбе, и о ножах. Миэль, ты снова полезла не в своё дело. И была застигнута с поличным.

Вернулась Джоджо, поворчала, что я разделала рыбу, но не приправила её, и принялась приправлять сама.

— Я отойду ненадолго, — сказала я, стараясь вести себя невозмутимо, хотя в груди всё дрожало, будто «Звезда Морей» провезла меня через полмира без единой остановки. — Я быстро…

Ополоснув руки, я поднялась на второй этаж, остановилась перед комнатой господина Десинда, но не решилась сразу постучаться. Может, мне следует отложить этот разговор, пока хозяин отдохнет?..

Дверь неожиданно распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с господином Тодеу.

Он ничего не говорил, только смотрел на меня, и от этого взгляда становилось и страшно, и волнительно и… радостно.

— Могу я поговорить с вами? Если вы не слишком устали? — начала я.

Так же без слов он отступил в сторону, распахивая двери шире и приглашая меня войти.

Я переступила порог, зачем-то сунула руки в карманы передника, опомнилась и убрала руки за спину. Десинд закрыл двери и встал позади меня, по-прежнему не произнося ни слова.

— Вы слышали, что я говорила Черити, — храбро заговорила я. — Уверена, что слышали. Не знаю, должна ли я попросить у вас прощения за мои слова… Но точно знаю, что вы не должны относиться так к Логану. Он не виноват в том, что произошло… Что бы ни произошло.

Он молчал, и я заволновалась ещё больше. Обернувшись, я продолжала, став вдруг до смешного косноязычной.

— Вы дали ему свою фамилию… поэтому я считаю, что вы относитесь к мальчику по-доброму… несмотря ни на что… несмотря на то, что произошло…

Уф, Миэль! Ты про это уже говорила! Дальше, переходи к делу!

— Но почему он спит на чердаке? — я старалась говорить уверенно, но язык всё равно заплетался. — Разрешите Логану перебраться в детскую.

Я замолчала, ожидая, что решит хозяин дома, но господин Тодеу молчал. И молчал как-то очень долго, так что я не выдержала.

— Почему вы молчите? — спросила я, волнуясь. — Разве такая сложность — переселить малыша с чердака…

— Ведь я просил вас не вмешиваться, Элизабет.

Эти простые слова, произнесённые очень обыденно, даже со скукой, подействовали на меня, как кипяток. Я вздрогнула, всматриваясь в лицо мужчины, стоявшего передо мной. Сейчас он упрекнёт, что я снова лезу не в своё дело? И что только он волен воспитывать в своих детях характер, приучая их к нищете и… и к жизни без любви?.. Но это неправильно…

— Не понимаю, почему вы считаете, что Логану плохо на чердаке? — господин Тодеу начал расстегивать пуговицы на груди, и я опомнилась, только сейчас увидев, что он даже не снял верхнюю куртку. — Чердак — это всё равно, что иметь отдельную комнату, — продолжал он, снимая куртку и бросая её в кресло.

Под курткой обнаружились рубашка и надетый поверх неё тёплый стёганый жилет, и именно его Десинд начал расстегивать сейчас.

Я усилием воли заставила себя оторвать взгляд от пуговиц, потому что было неприлично — вот так глазеть, как мужчина раздевается. Если сейчас хозяин начнет расстёгивать рубашку, это будет означать окончание нашего разговора. Ведь мне придётся уйти… Придётся, Миэль, потому что это неприлично, и зачем ты опять смотришь на эти дурацкие пуговицы…

Глубоко вздохнув, я велела себе не думать Бог весть о чём, и твёрдо сказала:

— Логану не нужна отдельная комната.

— В любом случае, в детскую к девочкам я его не отправлю, — ответил господин Тодеу, избавляясь от жилета и стаскивая его, выворачивая наизнанку. — В комнате мальчиков нет места для ещё одной кровати. Ванесса уже взрослая, ей полагается жить отдельно… — он собирался бросить жилет в кресло, следом за курткой, но в последний момент остановился, тревожно наклонившись ко мне. — Что с вами? Вы хорошо себя чувствуете? Только что были бледная, а покраснели — прямо вспыхнули…

— Моё здоровье в порядке, — ответила я, чувствуя, как щёки пылают, и ничего не могла с собой поделать. — Но чердак не подходит…

— Почему? Там просторно, тихо, никто не обзывается, не норовит подсунуть под одеяло дохлую мышь. Когда мне было столько лет, как Логану, я мечтал спать на чердаке. Но чердак был занят моим старшим братом. Я считал его счастливчиком. И теперь считаю. Ведь мне приходилось спать на одной кровати с тремя младшими братьями, а Бонита спала в старом корыте — для неё не было кровати.

К чему он мне это рассказывал? Хотел вызвать жалость? Показать, насколько Логану живется лучше? Да, Логану и остальным живется богаче, но разве в богатстве счастье?

Тем временем господин Тодеу взялся за верхнюю пуговицу рубашки, и тут я запаниковала по-настоящему.

— Но Логан боится там спать! — выпалила я — Он запуган… он боится чердачных троллей!..

Наконец-то лицо господина Тодеу изобразило что-то вроде удивления.

— Кого? — переспросил он.

— Чердачных троллей, — повторила я, — которые сидят в углах на чердаке и утаскивают в ад тех, кто родился в грехе, и кого никто не любит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Припоминаю нечто подобное, — поморщился он. — Моя сестра верна себе. Но это ничего не значит. Скажите Логану, что настоящий мужчина не должен ничего бояться.

— Но Логан — не мужчина! Он ребенок, маленький мальчик, — начала горячиться я. — Ему снятся кошмары, и только сегодня он поднял весь дом криками, потому что спросонья принял Черити за тролля.

— Логан так боится? Но он ничего не говорил мне об этом.

— Он так запуган, что и на исповеди бы молчал! Господин Тодеу, — я немного поумерила пыл и перешла на просительный тон. — Если во всем доме для малыша не найдется комнаты, разрешите мне спать с ним на чердаке. Так ему не будет страшно.

— Вы на чердаке спать не будете, — отрезал Десинд.

— Пусть тогда Логан спит в моей комнате…

— Исключено! — глаза его сверкнули, и я тут же замолчала, потупившись.

Ну да, после истории с Эйбелом, он побоится оставить со мной даже младшего сына.

— Логан будет спать в моей комнате, — сказал господин Тодеу, и я радостно встрепенулась.

— Спасибо, — неловко поблагодарила я. — Мальчик будет счастлив жить рядом с вами. Он очень любит вас.

Последние слова как-то жалко повисли в воздухе, и мне стало стыдно, будто я солгала. Но ведь Джоджо говорила, что дети души не чают в отце? Каким бы ни были родители, дети редко их не любят…

— Разрешите перенести его кроватку в вашу комнату? — спросила я, снова мучительно краснея.

За последнее время я научилась краснеть по пять раз на дню. Что же это за напасть такая?

— Кровать я перенесу сам, — сказал Десинд. — Принесите подушку и постельное белье.

Я вылетела из его комнаты, будто за мной гнались все королевские гвардейцы, и только в коридоре отдышалась, прижимая ладони к горящим щекам.

Но ничего — десять минут позора, и Логан больше не будет один. В кухню я летела, как на крыльях, а когда вошла, то услышала, как Черити говорит Логану:

— А у меня есть коляска. Она такая маленькая, что как раз можно запрячь твою лошадку. Хочешь посмотреть?

— Хочу, — пискнул Логан в ответ, и глаза у него восторженно заблестели.

— Сейчас доем орехи, — очень серьезно сказала девочка, — и пойдём в мою комнату. У меня много игрушек. Я тебе покажу.

Неужели высокомерная спесивая Черити снизошла до совместной игры с братом?

Джоджо, тоже услышавшая слова Черити, изумлённо вытаращила на меня глаза и прижала руку к сердцу. Незаметно для детей, я махнула рукой, подавая служанке знак, чтобы сделала вид, что ничего особенного не случилось. Джоджо заговорщицки мне кивнула и заворчала:

— Хватайте блюдце и несите орехи в свою комнату. Только не разбейте, и чтобы госпожа Бонита не видела.

— Кстати, Логан, — я потрепала мальчика по голове, и расправила ленты в косах Черити, — больше ты не будешь спать на чердаке. Твой папа, — я особенно выделила это голосом, — решил, что тебе будет лучше и удобнее в его комнате. И совершенно точно, что от любого тролля твой папа защитит тебя лучше самого вкусного чечевичного супа.

Худенькая мордашка Логана выразила всю гамму человеческих чувств — сначала недоверие, потом изумление, потом облегчение и — радость.

— Папа разрешил? — уточнила Черити, и Логан мгновенно перепугался, глядя на меня с жадной надеждой.

— Он только что сказал мне об этом, — заверила я их обоих. — И приказал перенести постель Логана. Так что сейчас я заканчиваю готовить обед и занимаюсь переездом.

— Вот тётя разозлится, — заявила Черити, даже не потрудившись понизить голос. — А ты что встал? Идём, — она взяла Логана за руку и решительно повела за собой. — Давай тогда перенесём все твои игрушки в мою комнату? Папе они будут мешать, а у меня их можно будет расставить по полочкам… У тебя же есть медвежонок?..

— Она верна себе, — заявила Джоджо, когда дети поднялись на второй этаж. — Сейчас у бедняги Логана не останется ни одной игрушки.

— Куда же они денутся, сударыня? — спросила я, принимаясь жарить рыбу. — Вот я уверена, что теперь вместе с игрушками у Логана, наконец-то, появится сестра.

Джоджо перестала толочь пряности и посмотрела на меня как-то очень внимательно.

— Говорят, под новый год в каждый дом приходит добрая фея, — сказала она. — Говорят, она разносит подарки всем, кто в них нуждается. Может, вы — фея, дорогая барышня? Пришли в наш дом, чтобы подарить нам мир и радость?

— Так и есть, — ответила я ей в тон, выкладывая в раскалённое масло первую партию рыбы, приправленной солью, перцем и сухим тимьяном. — Лихо вы меня раскусили, дорогая Джоджин.

И мы одновременно засмеялись над этой незамысловатой шуткой.