Царева vs серый волк

Глава 8

Ждать пришлось долго. Незнакомец не торопился выходить из полицейского участка. Сначала мы ждали его, сидя на скамейке, за раскидистым деревом. Потом нам стало холодно и Вася подогнал машину. Незнакомец так и не вышел. В машине ждать было, конечно, комфортнее, но, всё-таки, что так долго можно было делать в полиции?

— А как его зовут ты, случаем, не выяснил? — спросила я Васю.

— Кого?

— Того кого мы ждём!

— А, его имя Глеб Волок.

— Ой, ну и имя!

— Имя как имя.

Я помолчала — Вася, очевидно не очень хотел говорить. Он сидел, не отрывая взгляда от крыльца, на которое должен был выйти этот Глеб Волок, человек, который держал Царевича привязанный к батарее, и которого я огрела сумочкой.

— У тебя есть жевательная резинка? У меня была, но я ее бабке отдала.

— Нет.

— А почему нет?

Вася удивленно посмотрел на меня.

— Наверное, потому что я ее не люблю.

— О, отлично, теперь я кое что о тебе знаю. Ты не любишь жевательную резинку.

— Ты много чего обо мне знаешь. Мы же давно знакомы, я тебя на свидание звал, помнишь?

Я немного смутилась. Вспоминать то свидание мне совсем не хотелось.

— Ладно. Но я кушать хочу, давай, я схожу в магазин, а ты здесь посидишь?

— Я сам схожу.

— Нет я, у меня ноги затекли. Тем более, если Глеб Волок вдруг выйдет, что мне делать, я ведь машину водить не умею.

— Он тоже пешком.

— А если он такси вызовет? Что мне поперек дороги ложиться, чтобы он никуда не уехал?

Вася неожиданно улыбнулся — надо же, он так редко улыбался, да и шутка моя, вроде, была не самого высокого разбора.

— Ладно… Ладно сходи купи чего-нибудь. Если Волок выйдет я тебе позвоню.

Я пошла к ближайшей пекарне. Пока мы с Васей сидели и ждали небо затянуло низкими облаками, и из них пошёл пушистый, мягкий снег, он падал хлопьями.

— Мальчик! Осторожнее! — прикрикнула я на подростка, который со всего маху врезался в меня плечом, и как ни в чем не бывало пошёл дальше.

Прохожий рядом со мной вздрогнул и посмотрел куда-то поверх моего плеча.

Пекарня тоже была вся усыпана снегом и поддёрнута инеем — сладкий домик в сахарной пудре. Внутри было тепло, внутри пахло корицей и свежей выпечкой.

— Мне два беляша, пожалуйста.

— Беляши кончились, — сказала продавщица, не отрываясь от тетрадки, в которой делала какие-то пометы.

— Но на витрине они есть.

— Это курники…

Девушка подняла голову и посмотрела прямо мне в лицо. Взгляд у неё был недобрый.

— Ну тогда два куринка дайте.

Но девушка, вместо того чтобы с дежурной улыбкой отпустить мне пару курников, внезапно отошла вглубь помещения и принялась шептаться с другой девушкой, раскладывавшей на витрине пирожные. Обе они при этом, смотрели на меня.

Блин, что такое? Вязники, конечно, маленький город, но не настолько же, чтобы все здесь уже знали, что я опасная преступница, которая бьёт невинных прохожих сумочкой. Ну просто я не знала за собой других недостатков. Вроде, одета я чисто и по моде, на лицо тоже обычная, откуда такая реакция? Что со мной не так?

Решив не дожидаться, пока продавщицы меня обсудят, я вышла из пекарни и пола в ближайший супермаркет. Там я взяла корзину, набрала булок, кефиров в бутылочках и пошла с этим на кассу. За кассой сидела полная, спокойная женщина. Такая гладкая, дородная, красивая дама, в броне абсолютной уверенности своего соответствия занимаемому месту.

— Это ваше? — спросила она покупателя, стоявшего позади меня.

Кивала она, при этом, ка кефир и булочки, которые я положила на ленту.

— Нет.

И женщина кассир, для надёжности глянув вправо — влево, преспокойно сгребла мои булочки с кефиром и положила их куда-то позади себя. Так обычно кассиры поступают с товарами, от которых отказался покупатель — с ничьими товарами.

— Вы что?

Однако меня уже никто не слушал, кассирша спокойно пробивала товары следующему покупателю, а покупатель этот складывал все в пакет.

Задохнувшись от возмущения, я вышла и из супермаркета. Что здесь такое творится? Почему в этом городке все так грубы к гостям города?

— Девушка, купите пирожки…

Голос продавщицы из ларька с жаренной — пережаренной выпечкой звучал обреченно-устало. Но наконец-то кто-то в этом городе был готов продать мне еду!

— А у вас есть беляши?

— Есть, — ответила бесцветная продавщица, — но они вчерашние. Возьмите лучше сосиску в тесте.

— А сосиска там какая?

— Тогда лучше пирожки с картошкой возьмите.

— Ладно, дайте два. Кстати… мне только что в пекарне ничего не продали и в магазине тоже. Просто все вели себя так, как будто меня здесь нет, не знаете, почему?

Продавщица подняла на меня усталый взгляд.

— Не знаю…

— Но со мной же все в порядке? А то я уже сомневаться начала.

— С вами все в порядке.

— Ну ладно, спасибо.

И расплатившись, я отправилась к машине Васи.

— Держи.

Я сунула ему пирожок.

— А, купила, все таки. Молодец.

— Будешь?

— Потом.

Вася отложил пакетик с пирожком на заднее сиденье.

— Тут очень странный город, ты не замечал?

— Да, нет, вроде.

— Никто не хочет со мной разговаривать даже.

— По моему с нами вполне нормально все разговаривали… Смотри вот и Волок.

И действительно, Глеб Волок вышел на крыльцо полиции, постоял немного, как будто вдыхая морозный воздух, не неспешно, даже царственно, я бы сказала, принялся спускаться по ступенькам.

— Как ему не холодно, он же без шапки. Да и пальто его особо тёплым не выглядит.

Вася мне не ответил. Он проследил взглядом за удаляющимся Волоком и завёл мотор.

Волок шёл не спеша, на его тёмные жёсткие, торчащие вверх волосы падал снег, но он как будто этого не замечал.

— Мы поедем за ним?

— Подожди, пусть подальше отойдёт.

— Темнеет уже. Как бы его не потерять.

— Может, ты пойдешь за ним пешком? А я на машине.

Это было, конечно, разумно с одной стороны. С другой — ну какой из меня частный детектив, разве я смогу за кем-то незаметно следить?

— У тебя зрение хорошее?

— Не жалуюсь.

— Просто держи его в поле видимости.

— Ну ладно.

Я вышла из машины и пошла вслед за Волоком. Снег повалил гуще, различить что-то стало проблематичней. Белые хлопья заметно скрывали высокую фигуру Волока, временами я угадывала его только по квадратным плечам пальто, резкой линией выделявшийся на мягком белом фоне Вязников. Вот Волок остановился на углу — и я тоже встала, как будто глядя в витрину с сувенирами, — вот он снова пошёл, и я вслед за ним. Волок уходил с центральных улиц куда-то в частный сектор, в места с резными заборами, и окнами в ставнях. На улицах этих совсем по деревенски лаяли собаки, и откуда то притягательно тянуло баней.

И на этих улицах Волок исчез. Вот только что он был здесь — а вот его уже нет. Только темнеющий горизонт, пустая улица и хлопья снега, моментально заметающие любые следы.

— Вася! Я потеряла его!

Я звонила Васе по телефону.

— Что? А где ты? Я вас тоже потерял!

— Я не знаю, где-то в частном секторе… Сейчас на карту гляну.

Но интернет, как назло, не грузился.

— Подожди немножко, сейчас карта загрузится…

— Ладно, перезвони, как сможешь.

Я положила телефон обратно в сумочку. Что мне было делать? На улице стремительно темнело, идти вперёд не было смысла — Я не знала, где там Волок. И я пошла назад.

А снег валил и валил, небо темнело, и, самое главное, фонари на улице едва зажглись — и тут же снова стали тухнуть. Их, как будто, заволакивало какой-то мглой.

Я снова достала телефон — интернет лучше не стал.

— Вася, ты нашел меня?

— Нет, как? Я же не знаю, где ты.

— Я же сказала, в каком-то частном секторе!

— Тут все Вязники один частный сектор.

— Тут как будто какой-то дым, какой-то серый туман…

— Здесь тоже стемнело, это просто сумерки.

— Нет, это не просто сумерки! Подожди…

Я резко оторвала руку с телефоном от уха.

— Там что-то рычит! Где-то совсем рядом кто-то рычит, Вася, приезжай скорее!