Царева vs серый волк

Глава 46

— Гамаюн приедет?

— Нет, она так и сидит в своей Гватемале.

Осенний вечер был тих, ели торжественно замерли, закатное солнце ярко и таинственно расцвечивало темнеющее небо. Царевич сидел на крыльце и задумчиво глядел вдаль. Я пристроилась на скамейке. Было прохладно и свежо.

— Как у тебя здесь хорошо… Плохо только что очень далеко.

— Потому и хорошо, что далеко, — усмехнулся Царевич.

До его маленького таёжного домика мы добирались самолётом, пароходом, катером, болотоходом… Можно было на вертолёте, но он летал раз в две недели. А у нас с Васей был короткий отпуск — вся его филармония уехала на гастроли в Москву и осветители там были свои.

— Надо было вам через Чащобу добираться. Я бы тропу показал.

— Мы не были в Чащобе с весны. Нет никакого желания туда возвращаться.

— Что, Вася даже своего монстра не навещает?

— Навещает, конечно… Крышу же должен кто-то чинить.

— Да, крышу чинить надо…

В голосе Царевича мне послышался то ли какой-то намёк, то ли скрытый сарказм — и мне захотелось перевести разговор на другую, безопасную тему.

— У Гамаюн все в порядке? Она говорила мне, что ты должен ей какую-то посылку отправить.

— Да, с антибиотиками… Пару недель назад все купил и ей отправил. И вакцину тоже. Сейчас готовлю новую большую посылку для её больницы.

— Гамаюн молодец.

— Я тоже молодец, это же я денег дал на её больницу.

— И ты молодец и она молодец.

— Вот только приехать на мой день рождения она не смогла, — в голосе Царевича промелькнула почти детская обида, — Какие-то у неё там срочные дела. Могла быть хоть через Чащобу — но она не любит Чащобу, совсем как ты. Просто позвонила и все. И то — сегодня она позвонить не может, весь день занята. Хотя день рождения у меня именно сегодня. Вчера вечером звонила. Болтала все время о своей больнице.

— Ты прям как маленький.

Я потянулась и слегка шлёпнула Царевича по затылку.

— Ты чего? — лицо у него сделалось ещё более обиженным.

— Ничего. Гамаюн все правильно делает, не надо на неё сердиться… А ты же жениться хотел. Когда свадьба? Как у тебя там вообще на личном фронте? Как там твоя Таша? И… Почему она не приехала? Вроде, ты говорил, что вы вместе приедете.

Царевич вздохнул и отвернулся.

— Да никак. Я опять все испортил.

— То есть, знакомство с твоей невестой опять отменяется?

— Я уже не уверен, что она моя невеста… Я даже не уверен, что она будет у меня дальше костюмером работать.

— Что ты такого натворил?

— Ай, да… Поклонницы… — Царевич сильно смутился, — Ну ты понимаешь.

— Нет, не понимаю, — я постаралась, чтобы мой голос звучал укоряюще.

— Я даже не целовался, если что! Ничего не было такого… Ну, не успел, наверное. Но она на меня прям вешалась! Менеджер из концертного зала, в котором я выступал, представляешь? Молодая, красивая. Я думал, она о делах пришла поговорить, а там такое началось… Таша, к счастью, всегда на стороже. Прибежала, выгнала эту девку.

— Ну, да теперь-то она девка, конечно.

— Я бы на тебя посмотрел в такой ситуации… Вон, кстати, Глеб из тайги возвращается. Наверное, поймал кого-нибудь.

Царевич кивнул на огромного серого волка, который только что красивой рысцой выбежал из-за кустов.

— Вот лучше б Таша приехала, надо было её все равно сюда привезти. А то Глеб ходит, на всех волком смотрит.

— Ну так он и есть волк.

Царевич поднялся со ступенек и пошёл навстречу Глебу в обличии волка — он только что лихо перемахнул через ограду.

— Как охота?

— Отлично! — волк оборотился.

— Вы бы поосторожней, — сказала я им, — вы же не в Чащобе. Вдруг кто-то увидит ваши волшебные превращения.

— Здесь никто не ходит, — сказал Царевич.

— Здесь никто не ходил, пока ты тут один изредка появлялся, — фыркнула я, — а сейчас, при таком наплыве гостей, наверняка кто-то из местных захочет посмотреть что за люди приехали в такую глухомань.

— Не такая уж у нас и глухомань, интернет вон, появился.

— Ты провёл?

— Я посодействовал, — уклончиво ответил Царевич.

— Ладно, пойду умоюсь, — Глеб направился в сторону бани.

На крыльцо вышел Вася. Он не очень хотел ехать к Царевичу — ему казалось что это слишком далеко и слишком дорого. Но я его уговорила. Но, наверное, в душе Вася не был слишком рад поездке, и постоянно отмалчивался и сидел в телефоне, хотя внешне был вполне дружелюбен, если к нему обращались, отвечал без всякого напряжения и вообще, по мере сил старался помогать Царевичу по хозяйству.

— Я, наверное, шашлык готовить начну, — сказал Вася, ни к кому особо не обращаясь.

— Хорошо, — кивнул Царевич.

— Мне шашлык не нужен, — заявил Глеб, возвращавшийся от бани с полотенцем на плече — я уже наелся. Как у тебя тут хорошо, Соловей! Я наверное, здесь поселюсь. Стану волком. Здесь, кстати, нет волков, удивительно. Ни одного не встретил.

— Ничего удивительного, — сказал Царевич, забирая у него полотенце, и возвращая его назад, к рукомойнику, — здесь слишком холодно. Сто километров и тундра. Волков мало, медведей совсем нет.

— Если я навсегда стану волком — Глеб потянулся — то буду жить именно здесь.

— Только не в моем доме! — запротестовал Царевич, — построй себе свой.

В сумерках мы все сидели у костра и ели шашлык. Поленья потрескивали, алые огоньки пламени бросали на наши лица отблеск.

— Каролус, кстати, вернулся, — сказал Царевич, впиваясь зубами в сочное мясо.

— Блин, я чуть не поперхнулась! — я слегка толкнула Царевича, — в каком смысле вернулся?

— Ну мы же его не убили. Он просто сбежал. Я думал, что навсегда. Ты же рассказывала, что у них там в Железной башне какой-то змеятник…

— Забавное слово — змеятник, — усмехнулся Глеб, — очень подходит, мне кажется.

— Ну так вот, даже если он туда и уходил, он вернулся. Опять сидит в своём доме, по известному нам адресу. Мне визит нанес на днях.

— Чего он хотел?

— Денег требовал, якобы в возмещение ущерба. Но я не дал. Договоры наши сожжены, ничего сделать он нам не может. Он, кстати, себе голову ампутировал.

Я опять чуть не подавилась — на этот раз от отвращения.

— Царевич! Ну можно не обсуждать такое за столом!

— А мне нормально, — усмехнулся Глеб, — какую голову?

— Не говорящую, ну помните, она у него такая недоразвитая была…

— Да, — кивнул Глеб, — такая слабоумная.

— Каролус, кстати, тебя винит, Глеб, — Царевич говорил серьёзно, — Он сказал, что это ты его вторую голову смертельно ранил, пришлось её убрать. По моему, он очень грустит из-за своей второй головы. Я бы на твоём месте пока в Чащобу лишний раз не ходил бы.

— Да что он мне сделает, у меня же есть меч-кладенец.

— Кстати, как вы его вернули? — спросила я у Глеба, — Я спрашивала у Васи, он говорит, что не знает, что он в этот момент с драконом сражался.

— Да поначалу там все несложно было, — отмахнулся Глеб, — Главная фишка ведь в чем была — мы нападали на Каролуса не из Чащобы, где он мог бы на нас своих монстров напустить, а из реальности. А что он мог нам сделать в реальности? Ну да, он физически сильный. Нечеловечески сильный. Да ещё и меч-кладенец у него тогда был. А у его охранника был автомат. Но их всего двое было, а нас трое и у нас был эликсир из живой и мёртвой воды. Мы без проблем скрутили охранника — он даже пикнуть не успел, загнали в угол Каролуса и он сам нам сейф с договорами открыл. Меч кладенец лежал там же, кстати. Выглядело это конечно, интересно — сейф, полный золота и свитков и среди этих свитков игрушечный красный пластмассовый меч…

— Когда меня били этим мечом — вставил Царевич, — было больно, кровь текла. Он ощущался не как игрушечный пластмассовый. Мне до сих пор нехорошо при виде игрушечного оружия.

— Ну да… В общем все поначалу шло нормально. Но как только мы сожгли первый договор, прилетел дракон. Он, к счастью, не стал разбирать что к чему и жёг все подряд — остальные договора сгорели в его пламени.

— Но и мы тоже сгорели хорошо, — вставил Вася, на лице которого до сих пор были шрамы от ожогов.

— Да, было такое. Меня тоже хорошо пожгло. Каролус схватил меч-кладенец… Момент конечно был… Все кругом в пламени, действие эликсира кончилось… Наверху летает дракон…

— Да, я тогда подумал, что нам все, конец, — с жёсткой усмешкой сказал Вася.

— И я, — кивнул Царевич, — думал, все, больше не петь мне…

Повисла пауза. Все мужчины совершенно одинаковым взглядом глядели в костёр и дав им помолчать немного, я спросила:

— А что дальше было — то? Как вы спаслись?

— Нам повезло, что у Каролуса сильно истерила его недоразвитая голова, — сказал Глеб, — она, наверное, испугалась. Стала орать, биться из стороны в сторону. Каролус то за меч хватался, то за автомат, бегал непонятно зачем непонятно куда… Под пламя подставился пару раз — я видел. В конце концов мне удалось выбить из его руки меч и он сбежал. На прощание я его саданул мечом по его маленькой голове, — Глеб сказал это абсолютно равнодушно, — но он успел уйти. А дракон не ушёл, он продолжал нас жечь, но мы от него спрятались в подвале. Он порычал-порычал и тоже улетел.

— В реальности его пламя не такое сильное, как в Чащобе, — сказал Царевич.

— Это тебе так кажется, потому что по тебе дракон ни разу не попал, — поёжился Вася, — просто у нас какое-то время ещё было остаточное действие эликсира. Нас жгло, но не так сильно, как могло бы.

— В любом случае, главное, что все закончилось! — подытожила я.

Мне не хотелось, чтобы вечер дня рождения Царевича превратился в вечер тяжёлых боевых воспоминаний.

— Торт нести уже? Будете торт?

— Да, — кивнул Вася, — пошли, принесём.

Мы поднялись и прошли к крыльцу. В доме было тихо. Тускло мерцая горела одна лампочка — на кухне.

— Смотри, печка все ещё держит тепло, а ведь вчера топили, — я прикоснулась к приятной беленой поверхности.

— Вода почти кончилась, — Вася начал поочерёдно приподнимать крышки у фляг, стоявших в ряд у стены, — здесь совсем пусто.

— Нас много, вода быстро кончается.

— Пойду принесу.

Вася подхватил два больших бидона и пошел к крыльцу, по пути чмокнув меня в щеку.

— Глеб! — услышала я его голос, — пошли воды на утро принесём. А то именинник стесняется помощи просить.

— Ничего я не стесняюсь, — долетел до меня голос Царевича, — вы же в гостях. Я бы сам утром принёс…

Я услышала как он поднимается по ступенькам, проходит в кухню.

— Глеб с Васей за водой пошли.

— Да, я знаю.

— Блин, напряжения совсем нет, — Царевич недовольно посмотрел на лампочку, — В том конце деревни ещё более-менее, а у нас тут всегда еле теплится.

Он заглянул в холодильник.

— Может торт ещё раз сгущёнкой полить? Осталась, — он задумчиво оглядел банку с сине-голубой этикеткой.

— Мне кажется будет слишком сладко.

— Ты чего, слишком сладко не бывает никогда.

Он вытащил банку и набрал на ложку тягучую кремового цвета гущу. Замер с этой ложкой над тортом, подумал — и сунул её себе в рот.

— Ты права. Будет слишком сладко.

Я рассмеялась.

— Зубы береги.

— У меня уже два импланта, и ничего, как родные.

Окно было открыто и издали было слышно, как Глеб и Вася о чем-то говорят у колодца. Они были далеко, на ветер доносил их голоса.

— Я же тебе говорил… — услышала я голос Глеба, — меч-кладенец…

— Спорят что ли? — напряглась я, вслушиваясь.

Царевич сунул ложку под рукомойник и принялся мыть.

— О чем они там спорят?

Царевич как то со значением посмотрел на меня и вернулся к своему занятию.

— Ты знаешь, о чем они там говорят?

— Ну ты же знаешь, что монстра твоего мужа можно убить мечом — кладенцом. Глеб готов помочь. Но Вася говорит, что хочет сделать это сам.

Мне не нравилась эта тема. Поэтому я повернулась к торту и стала лопаткой ровнять ему бока, пересыпая их крошкой из коржей.

— Ну так дали бы Васе меч, делов-то, — сказала я, потому что Царевич явно ждал от меня какой-то реакции.

— А Вася точно убьёт своего монстра?

— Это ему решать, разве нет?

— Он тебе рассказывал, как стал Кощеем?

— Да. В детстве он очень сильно заболел, было понятно, что не выживет. Его бабка привела знахаря. Знахарь сказал, что он либо умрёт, либо будет жить тысячи лет.

— И она, конечно, выбрала второе, — кивнул Царевич, — Но, как говориться, был один нюанс… Ведь так? Знахарь заключил его жизнь я иглу, иглу в яйцо, яйцо в утку, утку в зайца… И все это сторожит костистый монстр в короне.

— Поначалу монстр был маленький! Не больше ларца, в который была заключена утка! Он просто рос больше тысячи лет вот и вымахал… Но жизнь Васи и жизнь монстра связаны, понимаешь? И теперь Вася боится, что если убить монстра, то умрёт и он сам.

Мне не хотелось говорить о смерти в таком ключе — и я инстинктивно потянулась к стакану воды, чтобы смыть это слово со своих губ.

— Может быть и нет, — сказал Царевич.

— Может быть и нет, но проверять мы не будем!

— А что будет, если монстр вырвется на свободу, ты думала?

— Он не вырвется.

— А если…

— Он не вырвется! Он столько времени сидел в своей темнице и просидит ещё столько же!

— Ну ладно, ладно… — Царевич со вздохом отступил, — ладно. Ты, конечно, всегда будешь на стороне мужа, другого я от тебя и не ожидал.

— У меня нет никого роднее него! — мои руки сжались в кулаки, — Я не дам вам причинить ему вред!

И понимая что мои слова звучат слишком категорично, слишком агрессивно — вообще слишком, — я попыталась смягчить их.

— У нас будет ребенок.

Я не собиралась сейчас сообщать Царевичу эту новость. Не здесь и не сейчас — хотя Гамаюн я уже сказала. Но мне надо было, чтобы он понял меня. Что сейчас не лучшее время, чтобы не то что, забирать у меня мужа, но даже говорить об этом.

И Царевич понял. Его лицо смягчилось.

— Ну конечно… Поздравляю. Зачем ты тогда летела тогда в такую даль? Это не опасно? Надо было дома оставаться! Если бы я знал, то свой день рождения я в твоём городе справлял бы!

— У меня все хорошо, не бойся. Срок ещё совсем маленький.

— Ладно, сестрица, извини, — Царевич потянулся и поцеловал меня в висок, — давай я отнесу торт.

— Я и сама могу, — рассмеялась я, — он же не тяжёлый.

А на утро мы все прощались. Возле деревни была небольшая река, которая впадала в реку бОльшую. По этой большей реке ходил пароход и сегодня он как раз проплывал мимо пристани, держа путь обратно, в город.

— А ты когда собираешься в Москву? — спросила я Царевича.

— Пару дней ещё поживу здесь. Я думаю побродить по тайге с ружьём — здесь где-то есть домик Яги. В самой чаще. Глеб обещает к ней провести.

— А как он тебя проведёт, он же не в Чащобе, — сказал Вася.

— Я отдала ему свой красный камень, — ответила я, — вчера.

— Зачем? — нахмурился он.

— Ему нужнее. Вдруг за ним Каролус будет охотиться? А я все равно не собираюсь в Чащобу возвращаться.

— Ну, так то конечно, да… А где он? Где Глеб? — Вася оглянулся, — только что же был здесь.

— Вон он. Волком в речке плавает.

— Вот кто идеально вписался в тайгу, — рассмеялась я, — он что не собирается плыть обратно на пароходе?

— Вроде нет.

Издали послышался протяжный гудок, потом ещё — и вот, величественно, плавно из-за деревьев вышел небольшой белый пароходик. Грузовой — он возил продукты, технику и прочие вещи жителям окрестных таёжных сел. Но и пассажиров он тоже брал. Мы все замолчали, глядя как он приближается. На палубе были люди — кто-то из них махнул нам рукой.

— Мы теперь будем часто к тебе приезжать, — сказала я Царевичу (пароход был совсем рядом), — рас уж ты рассекретил свой адрес…

— Следующим летом приезжайте обязательно. До лета я буду то в Москве то на гастролях.

Белый пароход важно пыхтя, пристал к плавучей пристани.

— Ну что ж, прощайте, — сказал Царевич, поочередно пожимая нам руки, — спасибо, что приехали. Да, кстати, это тебе, Рая, Глеб просил что-то передать.

Я неловко перехватила это что-то — какой-то объёмный пакет, — и схватила Васю за руку, чтобы мы вместе поднялись по хлипкому трапу.

— Что там у тебя? — спросил Вася, когда мы устроились в небольшой, и, к сожалению, насквозь прокуренной каюте, — что тебе подарил Глеб?

— Не знаю… Сейчас. Открой окно, тут совершенно нечем дышать.

И пока Вася возился с круглым иллюминатором я принялась разворачивать пакет. Слой за слоем я разворачивала грубую коричневую бумагу, пока под ней не мелькнула красная пластмасса.

— Это что меч-кладенец? — я осторожно прикоснулась к красной рукояти.

— Да, это он.

Пластмассовый красный детский меч. Он не был ни тяжёлым ни острым. И мне странно было, как им, таким, смогли нанести раны Царевичу и Глебу, раны, от которых они так долго поправлялись.

— Тут записка… — Вася взял в руки кусок бумаги, — он просит передать это твоему сыну. Ты что сказала им что у нас будет ребёнок?

— Мне пришлось. Царевич начал говорить… Ну в общем много чего стал говорить. О тебе. Мне пришлось ему сказать.

— Ладно, не переживай, — Вася потянулся и поцеловал меня в щеку, — все нормально. Все равно надо было им сказать. Кстати, почему Глеб так уверен, что у нас будет сын? Может у нас будет дочка.

— Ну, тогда подарим дочке.

Вася рассмеялся.

— Если дочка будет в тебя, то меч ей очень даже пригодится.

Я тоже рассмеялась. Ветер влетел в кругло окно и махнув белыми выстиранными занавесями прошёлся по светлым волосам Васи, по моим рыжим кудрям.

— Все будет хорошо, — сказал Вася, пожимая мою руку, — вот увидишь.