Царева vs серый волк

Глава 18

В зимнем лесу стояла тишина. Где-то там, на равнине, бушевала метель, но здесь было тихо, как в церкви. Свет солнца ложился ровными полосами, глубокие сугробы лежали нетронутой пеленой, снег был плотным, лапы волка почти не оставляли на нем следов, и только возле каждого дерева, возле каждого заледеневшего ствола была мягкая осыпающаяся воронка, которая так и манила погрузиться в свои глубины. Какая-то птичка спикировала на заснеженную ветку — и мне на лицо упал ворох снежинок.

— Почему мы стоим? — Спросил Царевич, — Чего нам здесь надо?

Царевич заметно мёрз. Единственный из нас он был одет не по погоде — в гардеробе астраханского владельца спортивной машины, ожидаемо, не было вещей для заснеженной тайги.

— Что за остановка?

— Волок разнюхивает путь, — ответил ему, наконец, Вася.

Царевич, у которого зуб не попадал на зуб, горестно выдохнул.

— На, — я протянула ему свой шарф, — держи.

Мне пришлось перегнуться через Васю, чтобы вручить Царевичу вязанный мне мамой, плотный шерстяной шарф.

— Напрасно ты это ему отдаёшь, — сквозь зубы сказал Вася.

— Но он же мёрзнет.

— Не замёрзнет.

Но я не послушалась Васю, и всунула Царевичу в руки свой шарф.

— Спешивайтесь, — рявкнул волк.

Я спрыгнула в снег — и тут же оказалось, что это только для лап волшебного волка он прочный, что твой паркет. А вот мои ноги мгновенно провалились выше чем по колено. После меня с волка слезал Царевич — на его ногах были какие-то совершенно смешные кроссовки. Он тоже увяз. Последним слез Вася.

— Вася, а ты не тонешь в снегу! Почему?

Действительно зимние ботинки Васи оставляли на снежном насте неглубокие следы — и только. Как будто он стоял не в лесу, а где-нибудь на дороге.

Вася немного смутился.

— Наверное… снег меня тоже не замечает.

— Возьми меня на руки, — пошутила я.

— Давай.

Вася легко вытащил меня из сугроба, поднял вверх — и тут же провалился в сугроб чуть ли не по пояс.

— Ладно, не надо, я пошутила.

Вася, помотав головой туда сюда, увидел торчащий из снега искривленный ствол — в одном месте он стелился почти горизонтально, — и посадил меня на него. А Царевича никто никуда не сажал, так что до этого ствола ему пришлось пробираться самому и он шёл помогая себе мечом Волока как веслом.

— Шарф подложи и садись, — сказала я ему, оценив взглядом его хилые брючки, — а то замёрзнешь совсем.

Царевич отмахнулся от меня и по птичьи поджав под себя ноги, уселся на ствол рядом со мной. Шарф он намотал на шею и голову, затолкав оба его конца на грудь, под хлипкую курточку.

— Спасибо за шарф — сказал Царевич, — ты добрая. Настоящая птица.

— Жарптица ты имеешь в виду?

— Да.

И тут я кое что вспомнила.

— А ты ведь тоже птица. Мне Вася сказал. Ты соловей.

— Но я не разбойник, — нервно засмеялся Царевич, — никогда в жизни никого не грабил.

— А свистеть так, чтобы все попадали, можешь?

— Если бы… Нет, я только пою. И это к лучшему. То есть, свистеть так, чтобы все попадали, я бы не хотел.

— Потому что ты добрый? Ну раз ты птица. Ты же сказал что птицы — добрые.

Царевич отвёл взгляд.

— Будем верить в то, что я добрый. Наверное. В каком то смысле. Как певец, — Царевич вздохнул, — я просто человек… обычный человек. Я бы хотел, наверное, быть лучше… Но все как-то… Вот с девушкой с той, которая у меня костюмером работает… с Олей. С ней я хотел начать новую жизнь.

И он посмотрел в спину Васе. Ненавидяще, как мне показалось.

— А шарф этот ты береги. Его тебе подарили?

— Мама связала.

— Я что-то такое и подумал. С такими вещами в Чащобе нельзя расставаться, Вася прав. Как только мы из этой стужи выберемся, я его тебе верну.

— Волок ты бы там побыстрее, — сказал Вася, — полдень приближается.

Но Волок — волк не обращал на нас внимания. Он ступал по заснеженной поляне, обнюхивая кусты и прогалины.

— В полдень к нам придёт какой-то монстр, да? — спросила я у Царевича.

— Не обязательно… Мы быстро бежали. Но в такой час лучше на одном месте не задерживаться.

Волк покружил ещё чуть-чуть по снегу, задумчиво посмотрел в небо, поскрёб когтями нас — и бросился к нам.

— Садимся! — рявкнул он, — быстрее!

Он подставил нам свой поросший шерстью бок.

— Быстрее, я чувствую что-то неладное! Наш путь легким не будет, быстрее! Этот лес не хочет нас принимать!

Лес, при этом, выглядел по прежнему — красиво, мирно, как с открытки. Но сомневаться в словах Волока у меня никаких оснований не было. Я быстро перебралась на спину волка, Царевич сел следом за мной — последним Вася.

— Не цепляйся так за мою шкуру! — рыкнул Волок мне, — это не поможет!

— Слушайте, ребята, — сказала я, и волк, приготовившийся уже прыгнуть остановился, — если я правильно поняла, что вы же специально меня пугаете с самого начала, ну, чтобы я проявила свои качества волшебные, чтобы я с испугу стала Жарптицей…

— Уважаемая! — Рявкнул волк, — не буду врать, тебя сюда специально заманили, и да — для того, чтобы ты стала тут жарптицей. Но по первоначальному плану ты должна была птицей обернуться сразу, как только я на тебя бросился, прям там, в Вязниках, но ты птицей не стала, вместо этого ты в меня телефоном кинула. И никто не должен был уходить из Вязников! В совсем уж крайнем случае я должен был быстро доставить вас оттуда в Астрахань, к Царевичу — и все. Но ты все перепутала, в тебе не птица проснулась а какой-то недобогатырь…

— Хватит болтать! — оборвал его Вася, — едем!

Волок проигнорировал его слова.

— Ты сейчас додумалась, видимо, до того, что все монстры здесь нам подчиняются? — сказал он мне, — И что мы их специально сюда зовём, чтобы тебя напугать? Напрасно ты так решила. Я не против был бы, конечно, такого. Но увы!

— Едем!

— Расчёт был на то, что ты станешь жарптицей и наше дальнейшее путешествие будет в меру безоблачным, но фигушки. Никакая ты не птица, как оказалось. Время для себя останавливать — так себе способность.

— Я еще буду птицей! — оскорбилась я.

— Едем Волок! Или я сейчас тебе язык вырежу!

И Волок припустил.

Два, три прыжка — и лес стал гуще высокие сосны сменились елями их покрытые снегом ветви клонились к земле и утопали в горах снега, волк прыгал меж елей, плутая и петляя, как будто за нами уже кто-то гнался.

— Лес не принимает нас! — рыкнул он.

И на какую-то секунду я решила, что он врёт. Все было так спокойно, так хорошо, снег искрился на солнце и кругом стояла такая торжественная тишь…

… Но тут же ель, возле которой мы бежали накренилась и толкнула нас своими ветками.

Все мы полетели навзничь, все мы упали в снег, закопавшись в него чуть ли не по самую макушку. Но тут же волк метнулся к нам, я уцепилась за его шерсть а Вася, который был уже верхом, втащил меня наверх.

— Царевича не забудьте!

Царевич барахтался, пытаясь вытащить из снег меч.

— Мой меч! — рявкнул Волок, — не теряй!

Наконец закоченевшие пальцы Царевича подцепили заледеневшую рукоятку, и волк, зубами схватив его за шкирку, метнул его ввысь. Царевич взлетел легко, как тряпочный — и приземлился ровно позади Васи.

— Держитесь!

Волк понёсся дальше. И какое-то время — не больше полминуты, — мне казалось что происшествие с деревом это случайность, это какой-то морок, и дерево на нас не нападало, что оно просто не вовремя упало… По крайней мере мне хотелось в это верить. Ведь остальные деревья стояли смирно и их ветки недвижимо держали на себе свой снег.

Но тут же ствол какой-то мощной сосны ухнув, хлёстко ударил по земле — в том месте, где только что была спина волка со всеми нами. И без продыху — по нам ударило соседнее дерево. Но наученный уже волк не стал в этот раз ему подставляться и отскочил. А потом тут же он бросился в другую сторону, уклоняясь от очередных когтистых ветвей. В какой-то момент ему даже пришлось перекрутиться через голову — и мы все наверняка с него упали бы, не будь он волшебным.

— Надо выбираться из леса! — взизгнула я, наотмашь получив по лицу обледеневшей веткой.

— Нет, Яга в лесу!

— Она в Вязниках!

Но никто мне не ответил. Царевич вцепился в свой меч, даже и не пытаясь отмахиваться им от деревьев, Вася давил на меня, пригибая к спине волка. А воле просто бежал, изо всех сил петляя и уворачиваясь.

— Там скалы, Волок! — крикнул Вася, — слева! Держи туда!

Скалы — массивные высокие каменные стены, одиноко торчавшая посреди леса, — были почти отвесными. Но на них не было деревьев! И продравшись через больно коловшие кусты Волок, скребя лапами, взобрался по вертикальной стене — и вот мы были уже наверху, в безопасности. Море деревьев колыхалось у наших ног.

— Но безопасность была кажущейся.

— Н-е-е-ет! — заревел Вася, падая с волка и увлекая меня за собой.

Я больно стукнулась об острые камни — но зато огромный валун, невесть откуда взявшийся, не врезался ни в меня ни в Васю, а пролетел стороной.

Но сделав круг он, как огромная злая оса, снова полетел к нам.

— Бей его, Никита! — закричал Вася, снова наклоняя меня к земле.

— Чем? — Царевич отскочил, но сделал это неловко — и поскользнувшись шмякнулся оземь.

— Мечом, что б тебе!

Вася выхватил выпавший из руки Царевича меч, и хотел уже кинуться на летящий камень — но Волок поставил ему подножку.

— Не смей брать мой меч!

Он — уже в образе человека, — поднял с меч с земли, перешагнул через Васю и одним ударом рассёк летающий камень пополам.

Но на этом ведь ничего не закончилось. Камней в этом месте было много. И уже не один, а десять взлетели в воздух, все они метили в нас, и всех их Волок смог обезвредить, разрубив своим волшебным мечом на кусочки. Но кусочков было много. Не десятки уже и не сотни а тысячи мелких осколков поднялись в воздух и полетели в одну точку — полетели к нам.

— Лицо закрой! — Вася надвинул капюшон мне до подбородка.

И вовремя, все моё тело посекло осколками камней, какие-то просто больно ударили, но какие-то, острые, прорезали пальто и кофту, достигнув самой кожи.

— Я закрою Раю, а ты сделай что-нибудь! — панически крикнул Царевич.

И он действительно закрыл меня собой — следующую волну мелких камней я не почувствовала, я только услышала, как они с громким цоканьем врезаются в заледеневшую скалу.

— Надо отсюда уйти! — услышала я голос Васи, — нас здесь всех убьёт!

— Нет! — рычал Волок, — в лесу нас убьёт вернее!

— У тебя меч, а мы…

Дальше я уже не слышала. Все вокруг потонуло в каком-то хаосе, Волок махал мечом, Вася, схватив тяжёлый валун, действовал им как щитом, зараз отражая натиск сразу сотни мелких камней — но все равно этого было мало. Я видела, что по лицу Васи уже вовсю струится кровь.

— Мы здесь умрём!

— Немного осталось!

— Мы умрём!

В голосе Васи слышалась не паника а чёрное неизбывное отчаяние.

А потом камни перестали на нас лететь. То ли потому, что прошёл зловещий полдень, то ли потому, что сечь уже больше было некого. Волок лежал навзничь, он был весь в крови. Вася крепился — он ещё сидел. Но рука у него была перебита, кровь лилась из рассечённой кожи головы. Царевич не шевелился. Мне было страшно на него смотреть.

— А ты… — прохрипел Вася, — а ты птицей так и не стала…

— Я не… Я не специально, Вася, я…

— На тебе ни царапинки, ты это видишь? Ты время для себя остановила, ни один камень не долетел до тебя! А с нами что? С нами? Говорила мне что любишь, но ничего для меня не сделала, опять! Царевич жизнь за тебя отдал, за никчёмную, мой лучший певец!

— Вася, я…

— Если прямо сейчас ты не доставишь нас всех к Яге мы все умрём, ты это понимаешь?

— Но я…

— Он ещё дышит, — Вася встал и рывком поднял Царевича с земли, — он пока дышит, но это не надолго. У него спина сломана. Не знаю, будет ли он ещё когда-нибудь петь.

— Я не специально… Вася… Вася…

Его имя как будто застряло у меня на языке. Вася, Вася…Вася. Но Вася не слышал меня. Вася сделал шаг к обрыву и сбросил обездвиженного Царевича вниз.

— Вася!

Я сиганула вниз. Вслед за Царевичем.

И оборотилась птицей.