Царева vs серый волк

Глава 36

— Фотограф прислал фото со свадьбы, — сказала я, водя пальцем по экрану телефона. Хорошо получилось, такой свет… Ой. Ты здесь отвернулся как будто. И здесь. Это, конечно фото не портит… А вот здесь ты лицом на себя не похож.

Я протянула Васе телефон, чтобы показать ему фото где в дивном хаосе лепестков яблони и солнечных лучей обнимались мы с Васей. Вернее я и некто, отдалённо на него похожий.

— Красиво получилось, — сказал Вася, — это главное. Думаю ты и без фото не забудешь, как я выгляжу.

И он кривовато улыбнулся.

Наш небольшой отпуск подходил к концу. Купаться было ещё холодно, вода не прогрелась. Но нас это не останавливало. Мы купались. Сидели на пляже в полотенцах и с термосом — зато одни. Гуляли по сосновой роще, съездили один раз в горы. И ведь у меня и до этого была неплохая жизнь, но я ловила себя на мысли, что никогда ещё не была так счастлива.

Но всему приходит конец и нашему медовому месяцу тоже. Сегодня вечером мы должны были отправиться в Чащобу. Все было готово, рюкзаки собраны, лишние вещи отправлены домой. Крохотная квартирка-студия, которую мы снимали, была отдраена и начищена. Вася даже постельное белье постирал и оно сушилось сейчас на балконе.

— Кажется, ничего не забыли, сказала я, обводя взглядом опустевшую комнату.

— Глеб приехал, — сказал Вася, глядевший в окно.

— Где? Это вон та собака что ли Глеб?

На улице, прямо по газону, между кустов действительно шла огромная собака.

— Это не собака, это волк.

— А он не боится…

— Его в волчьем обличии не все видят. Кроме того, он не может не превращаться в волка. На самом деле он больше волк, чем человек.

В дверь заскреблись и Вася впустил в квартиру огромного серого волка. Тот немедленно оборотился человеком.

— Устал. Привет! — Глеб небрежно кивнул мне, пожал руку Васе, — умыться можно? Руки хочу помыть. Знаю, что они не грязные, но все равно…

— Да, ванная там.

Глеб ушёл и послышались звуки льющейся воды.

— А я раковину уже отмыла. И насухо все там вытерла…

— А вот и Царевич, — Вася кивнул за окно.

— Где?

Вот уж кто, наверное, жалел что не может оборотиться собакой, так это Царевич. Он был сейчас мегапопулярен. Его таинственное исчезновение и не менее таинственное возвращение только подогрели интерес публики. Да и драматизма в нем после всего пережитого стало больше, песни его стали серьёзнее, глубже. По нему сейчас буквально сходили с ума, и конечно просто так появиться на улице он не мог, на него сразу бы набросились толпы жаждущие автографа. Поэтому, прибывая в сонный Сукко Царевич попытался максимально замаскироваться. Он облачился в растянутый спортивный костюм, линялую кепку, солнцезащитные очки, и кроме того, его молодое лицо украшала борода. Ну как, украшала… Борода у него была жиденькой и росла неопрятными клочками, но зато с такой растительностью на лице никто бы точно не опознал в этом непрезентабельном парнишке «того самого Царевича».

В дверь постучали и я широко улыбнулась, готовая начать шутить по поводу внешнего вида этого моего птичьего родственника. Но как только Царевич снял очки я поняла — шутить не время.

— Я нашел Гамаюн! — с порога объявил Царевич.

— Не ори на весь подъезд, — прошипел Вася, спешно закрывая дверь.

— Где? — спросил Глеб, высовываясь из ванной, — Где ты нашёл Гамаюн?

— Читали, на днях в Шереметьево самолёт совершил аварийную посадку? У него один двигатель сгорел, был пробит фюзеляж и разгерметизация произошла. Но никто не погиб.

— Нет, не читали, — ответила я за себя и за Васю.

— А я читал. Подозревают покушение на убийство. В статье была фотография предполагаемого убийцы.

И Царевич повернул к нам экран своего телефона.

На экране был фоторобот девушки. Типичный такой фоторобот, на котором каждый выглядит страшненько и преступно. Конкретно этот был ничего ещё — даже на этих некрасивых почеркушках было видно что разыскиваемая девушка как минимум миловидна. У неё было сердцевидное лицо и большие глаза. И целая копна кудрявых волос.

— Это Гамаюн?

— Да, это она, — подтвердил Глеб.

— Или кто-то очень на неё похожий, — Вася взял телефон и принялся листать статью, — фотографии есть только со спины…

— Это её волосы, — сказал Царевич, — это точно она.

— Это может быть кто угодно, — повторил Вася.

— Подтверждаю, это — она, — сказал Глеб.

— Это может быть кто угодно!

Не желая участвовать в этой закольцовывающейся беседе, я достала свой телефон и нашла ту же самую статью. Писали, что самолёт уже заходил на посадку, когда рядом с одним из сидений произошла разгерметизация. Как предполагают, сработало взрывное устройство, которое задело и один из двигателей. При этом — тут автор статьи явно недоумевал, — в прорехе фюзеляжа все пассажиры видели молодое женское лицо. Об этом лице говорили все, независимо друг от друга и все описали это лицо примерно одинаково. Однако, откуда эта девушка могла взяться по ту сторону салона самолета, было непонятно. Автор статьи осторожно предполагал массовый психоз. Однако, он не мог отрицать, что похожую девушку в тот день зафиксировали несколько камер наружного наблюдения. Судя по всему девушка ходила рядом с аэропортом чтобы… Чтобы потом как то оказаться в небе, рядом с взрывным устройством.

Однако, если реальное присутствие девушки многие ставили под сомнение, то в одном сомнений не было — самолёт взорвался не просто так, это было покушение на генерального директора одного автоконцерна, человека по имени Геннадий Шаповицкий. Именно рядом с ним произошёл взрыв и разгерметизация. И только чудом его не вынесло наружу. В последний момент доблестный стюард повалился на кресло и схватил гендиректора за руку. Причём он клялся, что за другую руку гендиректора из самолёта пыталась вытащить та самая девушка…

— Гамаюн как то связана с криминалом? — спросила я Царевича.

— Ее заставили! — сразу вспылил он, — это из-за Васи! Он отправил её за молодильными яблоками…

— Но это же не молодильные яблоки заставляют её взрывать самолёты? — спросила я у Царевича, — … Или они?

Ну мало ли, в сказочной Чащобе все было так необычно, что можно было предположить и наличие в ней умных, наделённых собственной волей яблок.

— Нет, конечно, — Царевич прервал полет моего воображения, — Гамаюн заставил взорвать самолёт тот, кому принадлежат эти яблоки.

— А кому они принадлежат?

— Я не знаю. Вася, ты знаешь?

— Нет. Я никогда этого не знал. Молодильные яблоки находятся за рекой Смородиной, за Калиновым мостом. На Железной горе, на Медной скале, в Серебряной башне, в Золотой комнате. Яга сказала мне только это. Я передал её слова Гамаюн. Все. Я не знаю, кто сторожит эти яблоки и никогда этого не знал. До Гамаюн мне помогала Лебедь, может она знает больше.

— Лебедь?

— Да. Царевна Лебедь, волшебная птица, ее талант — мудрость.

По сухому тону Васи я чувствовала, что он не очень хочет говорить о Царевне Лебеди и постаралась перевести разговор на другую тему.

— Царевич, а что ты предлагаешь? Как по твоему нужно искать Гамаюн?

— Я думаю, нам нет смысла идти за Смородину.

— А что по твоему мы должны делать?

— Ты ведь прочитала статью о Гамаюн? Прочитала, что её подозревают в покушении на Геннадия Шаповицкого?

— Да. Он там какой-то гендиректор…

— Нет ничего странного, что человека, который ворочает такими капиталами кто-то захотел убить. Странно, что делают это с помощью Гамаюн.

— Да… — протянул Вася, — странно. Хотя я понимаю почему. Любое волшебное существо это идеальный вариант для таких дел. Потому что нарушить что-то в этом мире из Чащобы проще простого. А вот поймать или даже выследить того, кто это сделал невозможно. Ну есть у полиции фотографии Гамаюн, и что. Ее самой нет в этом мире. Они могут её сколько угодно искать — не найдут.

— Ты так говоришь, — усмехнулся Глеб, — как будто видишь в этом хорошие перспективы.

— Я просто говорю, как есть.

— А ты сам когда-нибудь нарушал закон? Говорят, за каждым большим состоянием кроется преступление, как насчёт твоего большого состояния?

— У меня все в порядке.

— Главное, — оборвал Глеба и Васю Царевич, — главное выследить того, кто заставляет Гамаюн нарушать закон. Владельца молодильных яблок. Ему ведь каким-то образом заказали Шаповицкого. Вряд ли заказчик убийства плутал по Чащобе… И это значит, что владелец молодильных яблок появляется в этом мире. А раз он появляется, значит его можно выследить… И… И каким-либо образом освободить от него Гамаюн.

— Ты предлагаешь убить этого «владельца молодильных яблок»? — спросил Глеб.

— Я не знаю! Я знаю только что Гамаюн надо спасти! Спасти, в том числе и от обязанности работать наёмной убийцей!

— Да все нормально. Я готов, — сказал Глеб, — я согласен с тобой. Кто-то захотел убрать Шаповицкого, решил нанять киллера, обртаился к кому-то, кто мог помочь… А этот кто-то оказался волшебным существом, которое держит в плену нашу Гамаюн. Организованная преступность выходит на новый уровень.

— Никакой это не новый уровень, — сказал Вася, — Чащоба и обычный мир тесно переплетены и это всегда так было.

— А как он… Владелец молодильных яблок, держит в плену Гамаюн? — спросила я, — ну, раз Гамаюн может ходить мимо аэропорта и свободно летать… Почему бы ей просто не сбежать?

— Есть много способов заставить волшебную птицу работать на себя, — сказал Глеб, как-то со значением глянув на Васю, — и самый простой это обменять её жизнь на служение. Гамаюн попыталась украсть молодильные яблоки. У неё ничего не вышло, владелец молодильных яблок её поймал и мог убить. Но не убил, а ей предложил ей обмен. Ее жизнь в обмен на услугу. Она согласилась. Поклялась. И теперь, пока не умрёт этот самый «владелец молодильных яблок»…

— Давайте уже как-то короче его называть, — предложила я, — А то об этого «Владельца молодильных яблок» можно язык сломать. Может будем звать его просто… ну не знаю… «Яблочник»?

— Хорошо. Яблочник поймал Гамаюн и заставил работать на себя. Связал её волшебной клятвой. Клятву данную в смертный час невозможно нарушить. И теперь она до конца дней своих будет делать, то что он ей прикажет, даже если это — убийство.

— А она не может отказаться?

— Может. Но тогда, скорее всего, умрёт. Поэтому мы должны освободить её от владельца молодильных яблок, то есть от Яблочника.

— Но как мы найдём этого Яблочника? В Чащобе мы, хотя бы, знаем его адрес — За рекой Смородиной и так далее. А тут мы как его найдем?

— Я предлагаю, — сказал Царевич, — начать с Геннадия Шаповицкого. Может, он кого-то подозревает.

— Звучит, конечно просто, но…

— Поверь мне, — сказал Глеб, — вычислить нашего Яблочника таким способом в любом случае легче, чем брать штурмом Железную гору.

— Ну ладно. Но как мы расспросим этого Шаповицкого? Мы же не можем просто взять и прийти к нему. Ну вы понимаете, он наверняка в таком месте живет что дальше швейцара мы не пройдем.

— На этот счет не переживай, — усмехнулся Глеб, — швейцар нам не помешает. Никто нам не помешает.

— Ладно. Вы все за предложение Царевича?

— Да, — кивнул Глеб.

— Я не знаю. Наверное тоже, — я вопросительно посмотрела на Васю, — А ты?

— Я думаю это хороший план. Все готовы?

Я конечно, понимала, что в путь мы отправимся прямо сегодня. Но все равно мне стало немного тоскливо. Что прямо сейчас мы отправимся в путь? Я оглядела маленькую квартирку, в которой мы были так счастливы с Васей. Бросила взгляд за окно, на море. Когда я еще теперь буду в таком покое, в такой безмятежности.

— Пошли, — сказал Царевич.

— Чего время тянуть.

— Хорошо, — кивнул Вася, натягивая на плечи небольшой рюкзак со сменными вещами, водой и документами, — Рая ты готова?

В принципе я была одета, мой маленький рюкзак был при мне.

— Да.

— Волок, где Яга?

Волок нагорбился и оборотился волком. Наверное, так ему легче было почувствовать запах.

Вот только что он был человек в модных холщовых штанах и пыльнике — а вот уже обросший шерстью зверь. Но я так привыкла к нему в обоих его ипостасях, что просто не чувствовала разницы. Волк присел на задние лапы и стал втягивать в себя воздух. Он вертел головой нюхал, ложился, вставал, снова нюхал…

— Она в Оренбурге-е-е-у-у… — протянул Глеб развевая волчью пасть.

— Хорошо… — Вася достал телефон, и посмотрел на карту, — поедем на машине.

— Ты купил здесь машину? — удивилась я.

Потому что его потрепанная старенькая машина остался в гараже, возле дома, в моем родном городе.

— Куплю машину в Краснодаре, — сказал Вася, — До Краснодара доедем на такси, я уже вызвал.

Бросив последний взгляд на маленькую квартирку я со вздохом вышла.

Такси быстро подъехало. Глеб, ещё в подъезде вернувшийся в человеческий облик, сел на переднее сиденье, Вася сел в центре. Я сидела по одну его сторону, Царевич по другую. Машинка была маленькая и нам было тесновато.

— А ты скупой, — обернулся к Васе Глеб, — мог бы машину побольше заказать. Раю тебе не жалко?

— Со мной все в порядке! — возмущенно ответила я Глебу.

Глеб бросил на меня насмешливый взгляд.

— По моему наш Вася хранит большие тайны. Я уверен эта его скупость неспроста.

Водитель такси, — я заметила это, — внимательно посмотрел на Васю в зеркало заднего вида.

— Сам бы заказывал такси, раз для тебя это так важно, — огрызнулась я на Глеба.

Он не вызвал у меня симпатии. Вот Царевич — да, он мне был как родной. Как будто мы с ним были с детства знакомы, как будто он был мне брат, которого у меня никогда не было и вот он появился, только сразу большой.

А от Глеба веяло холодом. Он был как дикий зверь в клетке. Вроде и дружит, машет хвостом. Но на самом деле, всегда готов оскалить зубы.

— У меня нет от Раи тайн, — сказал Вася.

Глеб бросил на Васю недобрый взгляд, послал мне ещё одну коварную усмешку и отвернулся.

Через полчаса мы были В Краснодаре, выбирали машину. Вернее, это Вася выбирал. Где то на задворках города, в промзоне находился небольшой салон подержанных машин. Ряды автомобилей стояли в большом ангаре под бетонной крышей. Большие и маленькие, старые и не очень… Вася ходил между машинами, тщательно выспрашивал характеристики, обсуждая что-то с продавцом. Лицо у него было спокойное, деловое.

Мы с Царевичем не выбирали машины, а сидели в углу в видавших виды креслах.

— Глеб прав, — сказал Царевич, поворачиваясь ко мне, — Вася многое скрывает, хотя я тебе уже об этом говорил. Но с другой стороны вы теперь поженились… И ну… Мне кажется, что он тебя действительно любит.

Я аж смутилась. И посмотрела на Васю, который склонился над открытым капотом старенькой Лады. Такой родной.

— Да Глеб в принципе всем недоволен, — я перевела взгляд на Глеба, который сидел на улице, в тенёчке на скамеечке и втыкал в телефон, — он ремонт помогал Васе делать в нашей квартире. Мы там от него тоже наслушались… Чего он только не сказал. Даже друзьям моим успел нахамить.

— Он любит говорить что-то обидное. Есть у него такая черта.

— Я выбрал машину, — Вася подошел ко мне, — можем ехать.

И через полчаса мы сидели в довольно просторной машине. Вася был за рулём, я сидела рядом, Глеб и Царевич на заднем сиденье. Мы ехали к Яге, в Оренбург.