Царева vs серый волк

Глава 26

Я был узником в потустороннем мире. Единственный человек, который знал обо мне, только что погиб. Стаи хищных рукокрылых изорвали меня в клочья, ведьма Морена вцепилась в меня мёртвой хваткой. А Вася? Вася буднично сидел на лавочке и жрал шаверму. Как будто вообще все шло как надо. Как будто он только что отстоял смену где-нибудь у станка, выспался, бахнул чайку, и вот он, бодрый и свежий пришёл прошвырнуться по людным местам. Распробовать жизнь на вкус.

— Ты! — прохрипел я, хватая его за лацканы куртки, — ты навел на меня Морену! Зачем? Говори! Зачем?

Вася вылупил на меня глаза.

— Ты чего?

— Скотина! Ты послал за мной Морену, а она убила Филоненко!

— Не ори, вдруг кто-то услышит, — Вася убрал от себя мои руки.

И так как он ранен не был, а я был, это удалось ему без труда. Он ещё и толкнул меня, так, что я сел на пол, из глаз у меня опять потекли совершенно не нужные здесь слезы.

— Она кого-то убила? — буднично спросил Вася.

— Она убила Филоненко.

— Он успел дать тебе излучатель?

— Ничего он не успел. Да и излучатель на меня теперь не действует.

Вася поднялся, вытер рот бумажной салфеткой и бросил её в мусорный бак.

— А где Морена?

— Не знаю, она тащилась за мной до «Конника», а здесь отстала.

— Понятно. Пошла монстра навестить.

Сил у меня не было — ни физических ни каких-то ещё, — поэтому я просто откинулся к мраморной стене. Уставился в потолок. В ушах у меня стоял шелест крыльев, вперемежку с жуткими рыданиями Тамары. А когда я закрыл глаза то увидел образ Морены, навсегда запечатлённый в моем мозгу.

— Не раскисай, — Вася слегка толкнул меня, — последнее дело раскисать.

Но мне не нужны были его советы.

— Кофе будешь?

— Иди на фиг со своим кофе.

— Не заливай горе алкоголем. Здесь это верная смерть.

— Даже и не думал.

— Лежишь на полу и плачешь, как девка. Ты хочешь избавиться от Морены?

Локти Васи были прямо перед моим лицом. С отвращением я отвернулся.

— Морена долго по третьему этажу гулять не будет. Посмотрит на монстра и спустится к нам. К тебе. Ты хочешь от неё избавиться?

— Иди на фиг!

Вася мне не ответил. А где-то на эскалаторе уже мелькнуло красное платье Морены. Она переоделась — платье у неё стало длиннее, темнее, на голове появилось что-то тменое. Видеть её я не мог — и повернулся в сторону Васи.

— Этот торговый центр здесь с девяностых стоит, — сказал мне Вася, — Его отстроил один криминальный авторитет. Там наверху, где сейчас магазин духов, у него был кабинет. Он там повесился, три дня висел, пока его нашли. Торговый центр этот десять раз перекупили, сто раз ремонт сделали, все перекроили в нем — а монстр все ещё здесь. За эти годы он сильно измельчал конечно, еле ползает уже — но все равно. Морена очень любит это место. Если хочешь её найти — ищи там, где кто-то умер.

— Последнее, что я бы стал делать, это её искать.

Морена спустилась с эскалатора. Но к нам не пошла — она зависла у какой-то витрины.

— Ты хочешь избавиться от Морены?

Я сел прямо.

— От неё что, можно избавиться?

— Есть такая штука — меч кладенец. Убить им Морену не выйдет, она уже и так давно мертва. Но разорвать вашу связь им можно.

— И я вернусь в обычный мир?

— Нет. Но Морена точно перестанет за тобой ходить.

— Ты ведь врёшь мне. Наверняка есть какой-то подвох. Я не верю, что ты помогаешь мне просто так.

— Я стараюсь не врать.

— Стараешься, но не всегда выходит, да?

— С людьми надо ладить. Никогда не знаешь, кто в итоге тебе пригодится. Поэтому я помогаю тебе.

— Тебе же тоже нужен этот меч? Тебе же что-то надо от Морены — она говорила. Какое-то имя. Какой-то человек… Волшебная птица. Это человек? Собираешься Морене мечом угрожать, чтобы она рассказала тебе, где живёт эта волшебная птица?

— Я получу своё, ты своё. Пошли за мечом вместе.

— Ну да, конечно! Ты такой же нелюдь, как и она! Сидишь здесь, жрёшь и о монстрах рассуждаешь, думаешь, я поверю тебе?

Моя апатия прошла — и я вскочил на ноги.

— Мне не нужна твоя помощь!

И, ковыляя на зашитой ноге, я пошёл прочь от Васи — прочь от Морены, прочь от них обоих. На пути у меня была тележка с мороженным — я сунул руку в морозильник и достал оттуда с пяток самых дорогих рожков. Вышел на улицу — и увидел дорогущую машину, в которую садилась завитая и напомаженная девица неопределённых лет. Протолкнувшись мимо этой «красотки» я завалился на заднее сиденье и принялся открывать мороженное одно за другим. С таявших рожков текло прямо на кожаное сиденье, я размазывал эти лужицы пальцами, а пальцы вытирал об политые лаком волосы женщины, которая вела машину. Через полчаса она остановила своё авто возле какой-то новостройки — фасад весь в граните, закрытый двор, — я вышел вслед за ней. Поднялся вместе с ней на лифте.

— Дорогой, я дома — пропищала женщина, открывая дверь.

Я прошёл сразу на кухню. Если на кухне и сидел «дорогой», то мне его видно не было. Зато на столе была еда, а в холодильнике — целая батарея бутылок. Как там говорил этот всезнающий Вася? «Пить здесь нельзя». Нельзя, конечно! Щедро плеснув себе в стакан чего-то там, я схватил со стола кусок колбасы и со всем этим добром отправился прямо в спальню. Женщины там, по счастью, уже не было — мне совсем не улыбалось лицезреть её силиконовые прелести. Завалившись в ботинках на шелковое покрывало, я принялся пить и есть. Есть и пить. Очень скоро стакан мой опустел и я снов отправился на кухню — обратно пришёл уже не со стаканом, а с бутылками, сразу с тремя и пил я прямо из горла.

— Дорогой, ты что, опять гороха наелся, после тебя в сортир не зайти! — проверещала эта престарелая девица, заходя в спальню.

Я расхохотался и кинул в спину этой уродливой женщине подушку. Женщина вздрогнула — но и только. Того что подушка лежит теперь не на кровати, а на полу она как будто не заметила. И это было интересно. Я двинул подушку женщине прямо под ноги — и она прошла по ней, ничего не заметив. Интересно, реальная подушка, настоящая, тоже лежит на полу или находится на кровати, как будто я её и не трогал?

А зачем, собственно, ограничиваться подушками? Я схватил с прикраватной тумбочки тяжёлую настольную лампу — и со всей силы саданул ей женщину по голове.

— Илья… у меня что-то голова заболела, — сказала она, моргая наклеенными ресницами, и я, наконец, понял, что Илья все это время лежал где-то рядом — может, даже, там же где и я.

— Ох! Илья! Аспирин… Там…

Женщина театрально растянулась на кровати. Наверное, Илья куда-то побежал, потому что женщина протянула руку с длиннющими ногтями — когтями, и в руке её появился стакан с водой.

— Илья, унеси стакан…

Прихлебнув из бутылки я отправился в ванную. Открыл один кран, второй — поставил затычки. В раковину вода набралась быстро — и перелившись через края, весело побежала на пол. В этой квартире будет потоп! Порадовавшись этому, я вышел в зал. В зале на столе стояли вазы. Хрустальные. Пустые. Схватив одну из них, я запустил ее в зеркало. Зеркало развалилось на кусочки. Вторую я кинул в окно — окно треснуло. Решив, что на достигнутом останавливаться нельзя, я схватил тяжёлую чугунную статуэтку и с размаху саданул ей по стеклу — стекло разлетелось брызгами. В окно задул морозный ветер. Но в этой прилизанной, словно с картинки каталога квартире, можно было много чего ещё сломать. Например, огромный телевизор, который транслировал какую-то пошлую муть. Телевизор полетел на пол. Компьютер в детской? Детям не нужен компьютер — его я просто выбросил в окно. Коврик с претензией на оригинальность? Скатав его в трубку я запихал его в унитаз — пусть Илья не срет больше своим горохом.

— Илья! Там соседи звонят, говорят, что мы их топим! Илья! Илья! — голос женщины перешел в уродливый визг — говорят же тебе — Илья! Ты где? Окно закрой дует! Да дует я говорю, не закрыто оно! Да что такое, лампа опять перегорела!

Меня снова пробрал пьяный хохот. И хохоча я схватил ножницы и принялся перерезать провода — все, какие мне только встречались. От пылесоса, от кофемашины, от зарядников — Филоненко бы оценил… А переделанная тетка, судя по её репликам, уже вовсю собачилась и с мужем Ильей и с соседями, и с какими-то техслужбами, которые она пыталась вызвать по телефону.

— Мама? Мама, что случилось?

Маленький худенький мальчик с тяжёлым рюкзаком за спиной стоял в прихожей и удивлённо смотрел куда-то сквозь меня.

— Гриша, блин, тебя еще тут не хватало! — гавкнула на него женщина, и мальчик, не ожидавший такого, сделал шаг назад, споткнулся нога об ногу и смешно растянулся на кафельном полу. И заревел. А мать его понеслась вниз — ругаться с соседями.

И тут ребёнка кто-то сгрёб на руки — кто-то, наверное, это был Илья, — понёс его на кровать. Это выглядело так, как будто малыш летел сам. Кто-то снял с него рюкзак, кто-то вытащил его ноги из ботинок. Кто-то принялся гладить его по голове.

— До кучи мне сейчас с работы позвонили! — голос тётки, которая только что вернулась от соседей, уже охрип, — надо срочно подменить Любу! Но я не поеду, я не могу… Да знаю я, что денег нет, знаю! Кредит за машину… Знаю! Да ну ее эту, машину, вернуть ее надо уже не тянем, зря купила, ты правильно говорил… А ты почему до сих пор ходишь? Да, я орала, но ты же тоже соображать должен! Тебе же нельзя вставать, операция неделю назад была! Гришенька — женщина кинулась к ребенку, — прости меня, мама вся на нервах…

Женщина кинулась обнимать ребёнка и пылко его целовать — он весь был уже в помаде. Целуя его она не забывала ругаться на соседей снизу и на техслужбы — и на Илью, который после операции, но до сих пор не лёг.

И тут в нос мне ударил запах мертвечины. Морена — она была здесь.

— Развлекаешься? — улыбнулась мне она.

Тупое алкогольное веселье мигом с меня слетело. Мне стало страшно.

— Эта женщина действительно вся на нервах, — сказала Морена и чёрные украшения на её голове тихонько звякнули.

— Какая большая семья…

Она стояла и смотрела на женщину с накладными ресницами и на её сына, который уже успокоился и стал отбиваться от маминых поцелуев.

— А этому Илье, кажется, не долго осталось жить… — нараспев сказала Морена.

И стала поднимать руку. Поднимать куда-то в пустое пространство рядом с женщиной и ребёнком. Туда, где наверняка все ещё сидел Илья, который после операции и которому нельзя вставать.

— Милая! — Я бросился на шею к Морене, — милая, веди меня к себе!

Язык у меня заплетался — выпитое не прошло даром.

— К себе? — Морена повернула своё гладкое лицо ко мне, — конечно!

Она опустила руки — она стала обнимать меня.

— Только сначала… давай возьмём побольше духов!

Морена улбынулась.

— У этой женщины тоже есть духи.

— Но я хочу другие. Те, в «Коннике»… Они пахли этой, как ее… туберозой.

— Туберозой? Хорошо! Пошли.

— Отведёшь меня в «Конник»?

Морена просияла.

— Я очень люблю это место.

И Морена вышла из квартиры.

Васи в «Коннике» не было. Хотя, даже не знаю, смог ли бы он мне помочь. Оставшийся день я провёл с Мореной. Я таскался за ней по третьему этажу, я выбирал с ней духи, я поддакивал, когда она заговаривалась и целовал её через каждые пять минут. Меня тошнило и от неё и от её запаха, а каждый поцелуй был как пытка. Но пока она смотрела на меня, она не смотрела на других, и я, хотя бы, мог быть уверен, что она никого не убьёт.

— Я знала, знала, — ворковала Морена, — что ты ко мне вернёшься милый. Ко мне все возвращаются рано или поздно. И Вася тоже вернётся, вот увидишь. Я переоделась для него, тебе нравится моя новая одежда? Тебе нравится быть со мной?

Мой ответ не имел никакого значения, и поэтому я сказал «Да».

Но близилась ночь. И даже допоздна работающий торговый центр должен был закрыться. Людей в нем практически не осталось — на весь третий этаж я заметил только одного покупателя и одного охранника. И было понятно, что двери «Конника» вот-вот закроют.

— Милая, давай уйдём отсюда.

— Зачем? Здесь так хорошо!

— Сейчас охранники закроют двери, и я не смогу отсюда выйти а в полночь прилетят летучие мыши…

— Пойдём ко мне и ты перестанешь их боятся.

— Пойдем на кладбище!

Морена наморщила носик.

— Это ещё зачем?

— Ты же любишь места, где кто-то умер.

— Но на кладбище никто не умер, на кладбище такие как ты приходят вспоминать и меня не видят. Нет, я никуда с тобой не пойду. Это ты пойдёшь со мной. Там ты не будешь боятся своих монстров, там ты будешь с ними одно. Пошли.

— Я пока не готов, давай…

— Пошли. Просто пойдём. Пойдём, или я вернусь к той женщине и её ребёнку, Грише.

Морена взяла меня за руку. Я покорно пошёл за ней.

— Пошли, Глеб. Тебе все равно никуда от меня не уйти. Я уже столько дней жду тебя. Ты должен со мной пойти. Ты так устал. Пошли со мной.

И она властно повела меня в перед.

— Шагай.

Каждый этаж «Конника» выходил балконом на центральное, пустое пространство, внизу которого был неглубокий, выложенный мелкой плиткой фонтан, а на самом верху — стеклянный потолок. К этому балкону меня и подвела Морена. Только у этого балкона — как в дурном сне — исчезли перила. И прямо передо мной зиял обрыв.

— Каждый день. Каждый день мы будем с тобой покупать духи и смотреть как души людей исчезают. Каждый день. А ты так устал.

— Да, я у стал.

Я сделал шаг назад от неогражденного балкона, но Морена толкнула меня в спину.

— Не туда. Вперед. Иди. Ты ведь этого хотел с самого начала.

— Нет, не этого!

— Не спорь. Ты ведь уже здесь. Со мной. И уже неважно, чего ты хотел.

И Морена толкнула меня ещё раз.

Я попытался удержаться, я закачался, но с координацией у меня все ещё было не очень, и попытавшись отклонится назад, я наоборот, наклонился вперёд — и полетел вниз.

Наверное, надо сказать банальности про всю мою жизнь, промелькнувшую у меня перед глазами, но ничего подобного не было. Я все ещё был пьян, я одурел от свалившихся на меня событий, и поэтому ничего не успел — ни испугаться, ни понять. Я просто полетел вниз, а в следующую секунду мою руку поймала чья-то рука.

И вот это было ощутимо. Резкий рывок — и я повис. На белой рубашке, надетой на меня несчастной Тамарой немедленно проступили пятна крови. Наверное большая часть швов, которые она на меня накладывала, разошлись.

— А-а-а-а! — застонал я.

— Что, отпустить? — спросил меня Вася.

Потому что это был Вася. Именно он, каким-то чудом сумел поймать меня на уровне второго этажа. Просто поймать за руку. Для того, чтобы поймать за руку человека который пролетает мимо, нужна, наверное, нечеловеческая ловкость.

— Отпустить?

— Нет!

И Вася перетащил меня через перила.

— Я же говорил, что тут нельзя пить. Здесь нужно быть предельно осторожным, нужно действовать чётко. А если пить — то тебя пожрут сразу.

— Ты снова меня спас.

— Не снова. Я спас тебя в первый раз.

— Глеб! — позвала сверху Морена, — Глеб, ты почему не упал?

— Избавь меня от нее! — вцепился я в Васю, — как хочешь, но избавь! Она меня убьёт!

— Конечно убьет, это же Морена. Но избавить себя от неё можешь только ты сам. Я говорил тебе про меч-кладенец. Нам надо его найти.

В голове у меня все ещё было много вопросов. Зачем это Васе. Почему меч-кладенец должен искать именно я, насколько это опасно.

Но выбора у меня на самом деле не было.

— Пошли искать меч. Я готов.

— Он не здесь, он за городом. Ты готов его искать там?

— Мне все равно, за городом так за городом.

— Хорошо. Тебе нужно пережить эту ночь. Одну только ночь с Мореной. А завтра на заре спускайся в подземную парковку. Я буду тебя там ждать.

— А почему на заре? Нельзя сейчас?

— На заре Морена обычно спит. А сейчас она не даст тебе уйти.

— Она и так не даст мне уйти, она всегда появляется там, где я…

— За городом такого не будет. За городом она тебя не найдет. Все что тебе нужно — это перетерпеть одну ночь. Это не сложно, ты просто заговаривай зубы Морене и не давай ей себя убить. А с летучими мышами — ну ты же знаешь, что тебе с ними делать. Туалеты здесь на ночь не запирают. Так что все по силам.

Васе наверное на самом деле казалось, что это все легко. Морена его не преследовала, монстров у него тоже, по видимому не было. Поэтому, сухо со мной попрощавшись он просто взял и ушёл, успев выйти за дверь «Конника» до того, как её закроет охранник. А я остался. С Мореной. Было одиннадцать часов.