Царева vs серый волк

Глава 33

Представим задачу. Ширина реки — три метра. Глубина — сантиметров пятьдесят и это в самом глубоком месте. Есть два человека, рост которых примерно метр восемьдесят — восемьдесят пять. За сколько минут эти двое перейдут реку?

Секунд десять — двадцать? Минута? Ну, вдруг кто-то поскользнётся.

На самом деле эту реку мы переходили два дня.

— Ты же говорил, что здесь должен быть Калинов мост.

— Зачем тебе мост, — сказал Вася, — Не стой так близко к воде!

— А что в воде?

— Не знаю. Когда я пытался сам добыть молодильные яблоки я ходил через мост. Не прошел.

— А в брод даже не пытался?

— Нет.

На вид в этой не очень чистой, но достаточно прозрачной воде не было ничего опасного. В ней вообще ничего и никого не было. Ни водорослей, ни рыб, ни какой-то прочей живности. Просто мутноватая вонючая вода с маслянистыми разводами и каменистым, будто отсыпанным щебнем дном.

— Я могу одним прыжком перемахнуть через эту речку. Рискнём?

— Сначала один прыгни.

— Меч я с собой возьму.

— Зачем? Сражаться ты им не можешь, у тебя рук нет. Прыгать с ним тяжело. А если ты умрёшь, а меч останется на том берегу или даже посреди реки, под водой?

— Что ж, значит не судьба тебе владеть мечом.

— Ты просто не хочешь чтобы этот меч был у меня. Даже после твоей смерти.

— Хватит обсуждать мою смерть.

Перепрыгнуть эту реку можно было прямо с того места где я стоял. Мой прыжок был гораздо длиннее трёх метров — да что там, судя по моей скорости, мои прыжки вообще не метрами, а километрами измерялись. Но я все же, на всякий случай, решил разбежаться. Я взял в зубы меч, и разбежался — очень далеко разбежался, настолько, что и речка и Вася перестали быть видны. Потом развернулся и побежал вперёд. Прыжок — и мои лапы легко оторвались от каменистой почвы, меч мне ничуть не мешал. Я прыгнул мощно, летел быстро, настолько, что все что было внизу слилось в одну черно-бордовую полосу…

И что-то шибануло меня по голове.

Что-то большое, жёсткое, мокрое, что то так садануло меня по лбу, что у меня в ушах зазвенело, а из глаз посыпались искры — и в следующую секунду я был уже весь в воде, весь мокрый, меч выпал из моей пасти и что-то жёсткое снова ударило меня, на этот раз по пояснице. А потом по лапам и по голове! Меня словно молотило с десяток цепов сразу, это было чудовищно больно, но как будто этого было мало — вода начала разъедать мою кожу, чем дальше чем больше. Я взвыл и бросился к берегу — не разбирая к какому.

И едва мои лапы коснулись сухой почвы как избиение прекратилось. Вода успокоилась и снова потекла мирно, мерно журча.

Однако кожу мою продолжало жечь.

— Я же говорил тебе, — наставительно произнес Вася, — эту реку так просто не перейдешь. Я ведь не сам это придумал, это все знают. А ты меня не послушал. Меч потерял.

Вася стоял рядом со мной распластанным и несчастным. И даже кроссовки его — все что я сейчас видел, — казалось, выражали равнодушное презрение.

— Набегался? — усмехаясь сказал Вася, — наигрался в героя? Теперь пошли обратно, тебе надо окунуться в нормальную воду. А то тебя сейчас всего разъест. Меча тебе не жалко? Он такой на всю Чащобу один. Один единственный. Так легко тебе достался. И так тупо ты его прогулял.

Я не могу ему ответить — у меня сейчас не было человеческих слов. Но и сдаваться так просто я был не намерен. Не здесь и не сейчас. Я встал. И пошёл к воде.

— Идиот, — сказал Вася, — эта река тебя убьёт.

Я не слушал его. Я видел меч — светлая блестящая полоска в воде. Воды над ним было сантиметров двадцать, не больше.

Шаг — и мои передние лапы коснулись вонючей воды — и немедленно кожу стало жечь в десять раз больше чем на берегу, её как будто что-то жевало и выкручивало. Вот если бы я был человек, у меня были бы ботинки, а в реке были бы отмели…

И я оттолкнувшись передними лапами попытался встать на задние. Это было неудобно, мои волчьи суставы были к такому не приспособлены. Вася позади меня издал мрачный смешок.

— Ты что в цирке? Это тебе не поможет!

Шаг — теперь уже задних лап в воду — другой — и из воды на меня понеслись прозрачные щупальца. Это было не животное вылезшее из воды — меня била сама вода. Удар — и я опрокинулся на спину, на землю, на берег. И вода мгновенно успокоилась. Но я снова встал.

— Хватит! — Вася вцепился в мою шерсть, — хватит, река тебя убьет! Блин, как жжётся!

Он выпустил из рук мою намокшую в Смородине шерсть — но тут же вцепился в меня снова.

— Хватит, вода убьет тебя я не шучу!

Он обхватил меня за шею и повалил. Сделать это было несложно сил у меня, избитого и облитого кислотой, было немного.

— Хватит! Уходим! Ты поптыался но не смог! Надо просто найти птицу — ты мне поможешь найти волшебную птицу! Ты мне живой для этого нужен!

Зря он это сказал. Меньше всего мне хотелось быть бессловесным винтиком в планах Кощея. Я снова поднялся на лапы.

— Не надо, Глеб! Не надо!

Я пошел к воде — Вася встал у меня на пути.

— Мы спасем Гамаюн! Обязательно, клянусь! С волшебной птицей это будет легко!

Я присел и прыгнул — прыгнул через голову Васи, прыгнул прямо в центр реки.

Туда, где был меч. Река тут же принялась бить меня, и, не желая совать морду в кислотную воду, я схватил меч лапой — и это была рука! Моя волчья лапа стала рукой — рукой с изогнутыми острыми когтями, рукой на которой росли длинные волчьи волосы — но это была все таки человеческая рука с пальцами, а не волчья лапа. И плотнее обхватив меч, я рубанул по ближайшему водяному щупальцу и оно распалось, пролившись вниз потоком воды. Но тут же рядом выросло второе — однако, я был волк, я был быстр, и я успел перерубить и это щупальце, но тут же что-то подхватило меня и просто вытолкнуло на берег.

На тот же самый берег, с которого я стартовал. К Васе.

— Видел бы ты себя, — сказал он, — у тебя морда волчья. Ты сейчас как волкодлак.

Я посмотрел на свои человеческие руки — они все были в кровавых язвах. Особенно там, где на коже не росла шерсть. Вода Смородины основательно меня разъела.

Руки Васи, которыми он пытался меня остановить были чуть лучше — язвы у него были меньше. Если на моей коже были прорехи размером в пять рублей, то на его — с бусину.

— Тебе не перейти эту реку, — Сказал Вася, — эта река никого не пропускает. Через эту реку не просто так построили мост…

— Пошли к мосту!

Вася мрачно усмехнулся.

— Калинов мост не для живых. Мы зря туда пойдем. Этот мост сделан из раскалённого железа.

— Я иду к мосту! Можешь оставаться здесь!

— Теперь я понимаю, почему Морена выбрала именно тебя, — устало сказал Вася.

— Я иду к мосту.

Стоило Васе сказать что Калинов мост сделан из раскалённого железа, как я тут же учуял запах плавленного металла. Мост был рядом — я чувствовал это. Достичь его можно было за пару секунд.

— Я иду! Ты со мной?

— Дашь мне меч — пойду с тобой.

— Оставайся.

— Ладно, деваться мне некуда, я иду с тобой.

Я напрягся — и руки мои стали лапами а спина согнулась в волчью.

— Давай, садись.

Вася забрался мне на спину, я прыгнул и почти сразу мы оказались у Калинова моста. Мост был большой, высокий, он идеальным полукругом стоял над мутной водой Смородины — и этот мост пылал. Он был весь желто-оранжевый, светящийся тусклым красным светом, с тёмной окалиной внизу опор, там, где раскалённый мост касался воды.

От этого моста шёл нестерпимый жар. Даже подойти к нему было нелегко.

— Пойдёшь прямо по мосту? — спросил Вася с издевкой, — с тебя станется.

По волчьи покружив влево в вправо я сел на землю. Ноги у меня опять были почти человеческие, но сел я как волк.

— Я могу попробовать перепрыгнуть над мостом.

— Мост тебя достанет, так же как и река, — сказал Вася, садясь поодаль, туда, где жар моста почти не доходил, — честно, когда мы сюда мчались, я думал, что у тебя может и получится. С твоей то скоростью… Я думал — вдруг ты пролетишь над Смородиной и даже её не заметишь. Но нет — она никого не пропускает. Морена, конечно, смогла бы пройти по Калинову мосту и ничего бы ей не было. Этот мост только для мёртвых.

— А ты сможешь пройти по этому мосту?

— Я пытался и не смог, я же говорил тебе. И я не мёртвый, я живой.

— Ты точно живой? Сколько тебе лет?

Вася недовольно насупился.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто спрашиваю и все.

— А тебе сколько?

— С моим возрастом все в порядке. Я обычный человек… По крайней мере был им пару недель назад.

— Я тоже человек.

— Ты Кощей.

— Да, но…

— Соловей на лицо совсем пацан, а ему больше трехсот на самом деле.

— Я знаю.

— А твой настоящий возраст какой?

— Какое тебе дело? Ты же хотел через мост идти. Ну так иди!

— И ты больше не боишься, что я умру? Кто найдёт тебе волшебную птицу, если я умру? У тебя самого нет ни волшебной скорости ни чутья! Ты даже уйти отсюда не сможешь без меня. Будешь годами плутать по Чащобе.

— Ты не умрешь. Я тебе не дам.

— И все таки — сколько тебе лет?

— Мне пара тысяч лет. Доволен?

— Сколько именно?

— Тысяча девятьсот восемьдесят три года.

— Ты не выглядишь древним стариком. Я не внешность имею в виду, а вообще. Ты не выглядишь даже на восемьдесят, у стариков взгляд совсем другой.

— И что?

— А вдруг ты мне врёшь?

— Я не вру. Просто я не старик и все.

— А твои родители — кто они?

— У меня нет родителей. Я сирота.

— Врёшь.

— Да что ты заладил! Врешь да врешь! Я не вру! Меня бабка воспитала, отца задрал медведь, мать надорвалась от работы… Они рано умерли!

— Вот сейчас я тебе верю. И ты, что, помнишь родителей даже спустя пару тысяч лет?

Вася утомлённо вздохнул.

— Конечно, я их помню!

— Ты помнишь все, что случилось с тобой за эти две тысячи лет?

— Нет. Большую часть я забыл. Я помню примерно лет сто назад — а дальше только обрывками. Но родителей я помню.

— А как ты стал Кощеем? Ты им родился?

— Этого я не стану тебе рассказывать.

— А я тебя брошу здесь, не бережочке. Одного.

— Я же тебе нужен чтобы Гамаюн спасти!

— Сейчас я вовсе не уверен, что хочу её спасти.

— Ну так пошли обратно! В любое другое нормальное место! В Петербург давай вернемся, хочешь в Петербург?

— Расскажи, как ты стал Кощеем.

— Пока мы тут разговариваем, тебя кислота разъедает, скоро на твоей коже ни одного живого места не останется.

— Ничего со мной не сделается. Я же теперь не человек.

— Ну да! — Вася издал саркастический смешок, — думаешь ты теперь бессмертный? Это не так!

— Если тебе так важно, чтобы я выжил, расскажи, как ты стал Кощеем.

— Ты достал, — в голосе Васи промелькнула брезгливость, — Ты сам знаешь, чего хочешь? Тебе вроде домой было надо и ведь пожалуйста, путь к Яге ты всегда найдёшь, иди к ней и возвращайся домой. Но нет. Тебе вдруг надо спасать Гамаюн. Поперлись ее спасать. Дошли до этого адского места. И тут выясняется, что ты её спасать уже не хочешь! Тебе нужно срочно знать, как я стал Кощеем. А я не скажу тебе! Хочешь меня тут оставить одного — оставляй.

Вася говорил решительно. Он смотрел на меня искоса — была у него такая манера, смотреть как бы в лицо собеседнику и как бы одновременно нет. В углу рта у него залегла неприятная усмешка.

— Ну как знаешь.

Я подхватил меч и убежал. Секунда — и вот уже ни Смородины, ни Калинова Моста ни Васи не было в обозримом пространстве. Только каменистая пустыня и свобода от всех и всего. Только кожу мою все еще жгло, и поэтому я бежал на запах чистой воды. Однако, до воды путь был неблизким бежать пришлось долго, но вот, наконец, каменистая пустыня сменилась чахлой заснеженной степью, потом тут же пошёл лес, в лесу было озеро — по его берегу кольцом росли чёрные ели. Озеро было сковано льдом. И я с разбегу выскочил на его скользкую, гладкую поверхность, поскользил до середины и с размаху угодил в полынью.

Озеро подо льдом было очень холодным. Кислота меня, правда тут же перестала жечь — потому что мою кожу ожгло ледяной водой. Руки-ноги у меня окоченели и еле шевелились, сердце бешено билось, готовое, кажется выскочить из груди, дыхание у меня перехватило. Меч тянул ко дну. Взвыв, я бросил себя на лёд — мокрая шерсть сразу примёрзла. Оставив пару клочков волос вмёрзшими я бросился бежать я вынюхивал тепло, любое тепло, ближайшее пахло овцами…

И с разбегу я ворвался в овчарню — блеяние, крики — вопли испуганных овец, которые надрываясь разметались про стенам сарая и в конвульсиях дикого страха стали кидаться на стены. Подавив в себе чёткое, звериное желание разорвать и убить, я метнулся к печке — сарай был отапливаемым.

— Тише! Тише! — в овчарню зашла женщина, — что с вами? Баря-баря!

Я напрягся — но женщина меня не увидела. Он прошла мимо, прямо к овцам, которые не обращали никакого внимания на её ласковый успокаивающий голос.

— Что с вами?

Овцы продолжали панически жаться к стенам. И видно было, что они бы выскочили на улицу, на мороз — но перед входом был я, залёгший возле тёплой печки.

— Баря!

Мне надоела суета овец и раздражающее недоумение женщины. Я устал бороться с желанием отведать свежего мяска.

— Прочь! — взвыл я, бросаясь в самую гущу овец.

И овцы сплошным потоком ринулись к дверям сарая, едва не сбив женщину с ног.

И на этот все кончилось, я лёг у печки и мгновенно уснул.

В этот раз я видел сны. Мне снилось озеро, воды которого смыкались над моей головой. Мне приснился дом — не знаю, почему. Мама, отец. Они не ругали меня и не гнобили, как обычно, а были ласковыми кроткими — такими, какими я их никогда не фиксировал в своей памяти.

Но когда я проснулся был все ещё день. Наверное даже тот же самый — женщина все ещё разговаривала со своими овцами. Печка все так же гудела — дрова в ней ещё не прогорели. Я поднялся с тёплой, пролежанной соломы, спать было не время, у меня были дела. Я поднялся на ноги и вышел из сарая — возле забившихся в угол карды овец уже вилось несколько человек — в том числе человек, набиравший кровь из одной овцы в большой шприц — видимо, ветеринар.

Мне не было дела до них — и разогнавшись, я покинул лес это селение в лесу у озера. Я побежал дальше.

Я бежал на запах смерти. Этот запах накладывался на запах старинного города, на запах улиц и дорог — но городской запах был второстепенным. Я остро чувствовал другой, нужный мне запах. Запах тлена.

Я летел через поля и леса, через степи и реки, по дрогам и по пустырям. И я прибежал к своей цели. Я был в старинном городе с красивыми домами. Я остановился у небольшой арки с каким-то гербом на фронтоне и тремя античными шлемами в качестве наверший крыши. И там стояла она, в красном платье, с золотистыми волосами, которые трепал ветер — и именно от неё несло смертью.

— Я вернулся к тебе, Морена.

Она посмотрела на меня радостно, беспечально — неужели все забыла?

— Привет, волк.

— Да, я теперь волк. Хочешь, я тебя покатаю?

Морена улыбнулась в пустоту, а потом спросила.

— А ты вернёшься сюда вместе со мной?

— Обязательно. И я с тобой постою тут, помечтаю.

— Мне нравится это место. Это особенное место.

— Не сомневаюсь. Ну так что поедем? Я тебе такое могу показать — тебе обязательно понравится.

Морена ласково мне улыбнулась и протянула ко мне руки.

— Хорошо, покатай меня, волк.

Она по дамски села мне на спину, и положила своб руку мне между ушей.

— Покатай меня волк. Я рада, что ты волк. Ты не мой — но ты волк.

— Да, я волк. Погнали.

Обратный путь был долгим и я боялся, что Морена заскучает и спрыгнет с меня. Я специально старался везти её по тем местам, где пахло смертью или кровью. Но нюхом на насильственную смерть, как Морена, я не обладал, поэтому попадал то на скотобойню, где дюжие мужики смачно нарезали мясо, то на территорию больницы, куда-нибудь под окна хирургического отделения, один раз занесло даже на станцию переливания крови. И только пару раз мы пробегали мимо морга — правда и тут я не заметил, чтобы это хоть как-то оживило Морену.

Но и попыток слезть с меня она тоже не предпринимала. Так что мы неслись и летели — и наконец добрались до того, места, куда я её вёз.

— Привет, Вася! — сказал я, выплёвывая меч и ссаживая Морену.

— При… Привет. Здравствуй, Морена.

Вася глядел удивлённо. И выглядел не очень. Меня, наверное, не было около суток — может больше. За это время Вася осунулся и покрылся пылью. Язвы на его коже стали заметнее. А вот на моей — почти зажили.

— Ты вернулся. Я уже и ждать перестал. Зачем тебе Морена?

— Морена, — позвал я, и она обернулась на мой голос, — тебе нравится это место?

— Мне здесь нравится! — отозвалась она, — Никогда здесь не была!

— Это река Смородина, а вон там — Калинов мост.

— Как красиво!

— А на том берегу еще красивее, правда, Вася?

Вася, все ещё не пришедший в себя, кивнул.

— Да, там классно…

— Перенесешь меня туда?

— Перенесешь? — спросила Морена.

— Да. Ты не гляди, что я такой большой, я на самом деле лёгкий. Да и Вася тоже.

Морена улыбнулась мне — и осталась стоять там где стояла. Она ничего не говорила и не делала. Никуда не шла. Просто улыбалась и выжидающе на меня глядела.

— Тут так хорошо.

Наверное носить кого-то — такого действия просто не было в её программе. Она умела мечтательно смотреть, говорить что-то призывное, целовать и толкать людей на смерть. Больше ничего. Голова ее была абсолютно пуста.

— Морена, давай обнимемся, — сказал я ей.

— Давай! — радостно согласилась она.

Я встал на задние лапы и обхватил ее передними. Она обняла меня за спину.

— Так хорошо? — спросил я ее.

— Да.

— А вот так? — я поджал задние лапы.

— Хорошо? — то ли спросила, то ли подтвердила Морена.

И Вася очень некстати заржал себе в кулачок. Я понимал, что видок у меня — у потрепанной писны на руках у томной блондинки — тот еще. И Вася смеялся и смеялся, он очень старался подавить смех, но от этого хохотал ещё больше. К счастью, Морена на него не смотрела.

— Ты можешь поднять мой меч? — спросил я ее.

— Я могу! — с энтузиазмом отозвался Вася.

— Ты стой там где стоишь.

— Мне не сложно поднять меч, — сказала Морена.

И, грациозно присев, она двумя пальчиками подхватила меч-кладенец.

— Дай его мне в зубы.

— Нет. Я оставлю его себе.

Это было не очень хорошо. А может совсем нехорошо. Но решив не препираться с Мореной в такую минуту я как можно более ласково сказал ей:

— Пойдем на тот берег.