Царева vs серый волк

Глава 43

— Вот молодильное яблоко, — я протянула зелёный дичок Каролусу.

— Благодарю.

Каролус, улыбаясь одной, полноценной головой, вытащил из недр своего сюртука небольшой золотой ларец и аккуратно поместил в него яблоко.

— Все таки вы смелые люди, — с приглушённым смешком сказал он мне, — положить молодильное яблоко на какую-то крышу… Эти яблоки вызревают раз в сто лет, вы это знали? И их никогда не бывает много. В этом веке вообще вызрело всего одно.

— У меня не было выбора, извините.

— Главное, что вы его мне вернули.

Каролус заметно переменился. Можно сказать, что Каролус с яблоком и Каролус без оного — это были два разных человека… Или четыре?. Он теперь говорил мне «вы», а не тыкал как какой-нибудь час назад. Что ж, я ведь теперь на него работала, а у него хватало ума не портить отношения со своими наёмными работниками.

— Итак, молодильное яблоко вы вернули, контракты мы подписали. Соловей уже перевёл нам первый взнос, — Каролус адресовал Царевичу вежливую улыбку, — мы ожидаем долгого и плодотворного сотрудничества.

Царевич кивнул, как бы подтверждая слова Каролуса.

— С Волком мы позже обсудим цели и задачи… Уважаемая Жар-птица, вы пока свободны, мы свяжемся с вами позже. Пока отдыхайте.

— Спасибо.

— Но вам, Кощей придётся поторопиться. Мы ожидаем денег прямо сейчас.

Вася поднялся со стула.

— Я готов.

— Отлично.

— Но мне понадобятся мои друзья. Золото надо будет носить в руках. Это не быстро.

— Конечно, конечно, — закивала здоровая голова Каролуса, — не беспокойтесь. Берите кого сочтёте нужным. И, кстати, вам необязательно носить ваше золото прямо до Москвы. Наша машина будет ждать вас у дома Яги.

— Хорошо. Царевич, Глеб — вы с нами?

— Конечно, — сказал Царевич.

— Да.

— Ладно.

Вася покопался в кармане и вытащил ключи — те самые, которые я видела у него на вокзале, когда мы с ним уезжали в наше свадебное путешествие. Те самые — один большой, как от старинного амбарного замка, и маленький, изящный, украшенный красным камешком.

— Сможешь взять след? — Вася протянул Глебу ключи.

Глеб оборотился, быстро нюхнул ключ и дёрнул головой.

— Я взял след. Садитесь.

Вася сел на волка первым — и посадил меня перед собой, а Царевич как обычно примостился позади.

— Вы не вернули мне меч, — рявкнул Глеб Каролусу.

— О нет, меч останется с нами.

— А если мы встретим какого-нибудь монстра по пути?

— Вам придется обойтись без меча.

Волк рыкнул — и выскочил через пролом в стене.

На этот раз наш путь был неблизким. Нас шарахало из локации в локацию — мы то мчались по городским улицам, то неслись по степям и горам. Один раз даже нас застал дождь и минут пять наш волк скакал по лужам, вздымая целые тучи брызг.

— Отдохнём, — волк сел, и мы все повалились на землю(Вася успел меня подхватить,) — полдень прошёл, можно не боятся наших монстров. Мне надо отдохнуть.

И Глеб, не превращаясь обратно в человека, вытянул на траве свои мощные волчьи конечности.

— Где мы? — я с тревогой огляделась.

Место было идиллическим — лесная поляна, со всех сторон окружённая елями. Но в Чащобе любое незаселенное место могло таить в себе монстров…

— Не бойтесь, — Глеб положил голову на лапы и прикрыл глаза, — Царевич знает это место. Здесь безопасно.

— Да, — Царевич слегка откашлялся, — здесь действительно безопасно. Я здесь жил.

— Это что твой дом? — я с интересом огляделась, — вы что, жили прямо на деревьях?

Глеб фыркнул сквозь сон.

— Он может…

— Нет, здесь недалеко мой дом… — я заметила что Царевич нервничает, — Обязательно было ехать именно через это место? — Царевич недовольно посмотрелв затылок Глебу, но тот уже спал.

Я тоже прилегла на мягкую траву, подстелив под голову рюкзак. Вася сел рядом.

— Я бы взглянул на твой дом, — сказал он Царевичу, — мне интересно узнать, где ты вырос.

— Нет, — отрезал Царевич, — я не люблю гостей. И это ничего вам не даст.

Я задремала, а когда проснулась было уже темно и только два ярких огонька блестели неподалёку — глаза волка, отражающие луну.

— Выспалась? — спросил Вася, все так же сидевший рядом.

— Да… А ты не спал?

— Нет. Нам пора ехать.

Мы сели на волка и снова помчали. Мчали всю ночь. И остановились только на рассвете.

— Это здесь.

Волк покрутился на одном месте и замер.

— Здесь.

Мы стояли у подножия горы, её почти отвесные скалы уступами шли вверх, а вершина терялась где-то под облаками. Каменистая степь подходила к этой горе ровным полотном и казалось что круча эта торчит из земли как гигантских размеров столб.

— Твой дом на этой горе. На самой вершине, ведь так, Кощей? — волк устало дышал.

— Да.

— Какого ляда было забираться так далеко и так высоко? Ты как сюда пешком ходишь?

— Я знаю тропу. У меня путь обычно занимает неделю. Но это опасная дорога. На пути много монстров. С тобой путешествие гораздо безопаснее…

— Да, и к тому же вы все сидя едете, а я лапами машу. Ладно, наверх так наверх!

И волк, присев, легко прыгнул на почти отвесную скалу. Ещё несколько прыжков вознесли нас под самые облака, превратившиеся для нас в густой туман. Прыжок — и облака уже клубятся где-то далеко внизу.

— Здесь воздух слишком разреженный, — волк закашлялся, — даже в Чащобе это сказывается, тяжело бежать…

— Зато никто из людей не ходит, — ответил Вася.

— И никто не умрёт ненароком, да?

— О чем это ты? — я не удержалась и легонько дернула волка за шерсть.

— Ай! Что неприятно слышать такое про мужа? Он ведь наверняка не просто так дом в такой глуши построил. Он что-то ото всех прячет — и скоро мы все узнаем что.

— Увиденное тебя поразит, — сухо сказал Вася.

Волк сделал ещё несколько прыжком. В один момент из под лап его посыпалась куча щебня и он опасно заскользил вниз — со всеми нами на своей спине. Но испугаться я не успела, волк тут же извернулся и прыгнул на отвесную, но безопасно твёрдую скалу. А вскоре мы очутились так высоко, что даже я стала чувствовать недостаток кислорода. Стало холодно. И я инстинктивно прижалась к широкой груди Васи.

— Блин, что это? — вдруг воскликнул Царевич.

Волк так резко остановился, что мой затылок влетел Васе в подбородок.

— Где? — волк принялся крутится, пытаясь выглядеть опасность.

— Да нет, ты на Васю глянь!

Волк опять нас ссадил и мы опять все повалились друг на друга. А когда я встала — Вася подал мне руку, — я поняла, что имеет в виду Царевич.

Вася преобразился. Не так, как волк или я, другим существом он не стал, он не оброс перьями и волчьи клыки не стали пробиваться из его рта. Но он выглядел иначе, он стал выше, хотя и так не был низким. На нем сменилась одежда — его дорожные брюки с карманами, куртка и рюкзак за спиной обернулись богатой чёрной тканью с меховой опушкой, которая стелилась у него по плечам и спине — свисала до самой земли. Под этой распашной одеждой была другая — тоже шелковая и тоже тёмная, с серебристым галуном, который шёл по груди строчками. Одеяние дополнялось с широкими, в сборку, рукавами, широким шелковым поясом, повязанным на талии, высоким воротником. На голове у Васи была шапка с высоким меховым околышем, тоже шитая серебром. На ногах сапоги — наверняка сафьяновые, я в этом не разбиралась, но это слово так и просилось подо все это боярское великолепие.

Выглядел он, безусловно потрясающе. Величественно. И немного пугающе, одновременно. Почему все такое чёрное? И зачем Васе сабля на боку. Сабля с навершием в виде человеческого черепа.

— Ничего себе, — только и смогла сказать я.

— Хотел порази-у-и-у-ить… И поразил… — пробормотал волк.

— Я просто вернулся домой. И, кстати, моя жена должна быть мне под стать.

Вася легко коснулся моей головы, и я тут же закачалась под весом тяжёлой одежды.

Я теперь тоже была боярыня. В меховой шапке и платье с длинными, до земли рукавами. Мой костюм тоже был расшит серебром — судя по весу, настоящим. И тоже был чёрным.

— Рая, тебе идёт! — воскликнул Царевич, — круто выглядишь! Надо вас сфотографировать… — Царевич достал из кармана телефон, — встаньте вон у той скалы. Нет лучше у той. Слишком темно! Одежда у вас тёмная и сливается по цвету со скалами!

— Ладно, сфотографируемся как-нибудь в другой раз, — Вася не улыбался, — идём.

Он достал ключи и большим, старинным, коснулся скалы. Она разверзлась, обернувшись широким двустворчатым входом. А за входом было что-то вроде царских палат — высокие, похожие на соты, своды, мощные стены, стрельчатые арки окон. Окна, с разноцветными стёклами — единственное яркое пятно во всем этом мрачном великолепии, потому что в этих палатах было мрачно — почти все было чёрного цвета. Иногда серебристого, изредка сероватого. Но большей частью чёрного.

— На свой вкус все сделал, да? — Глеб уже стал человеком, — напрасно, иногда лучше слушать специалистов. У самой захолустной ремонт-бригады и то как то поживее бы получилось. Ламинат под орех не хочешь положить? Если что я могу помочь. А то совсем склеп у тебя получился. Просто мороз пробирает.

— Мороз не просто так пробирает, здесь очень холодно, холоднее чем на улице — сказал Царевич, поёжившись. — Хоть предупредили бы, я бы у себя дома хоть фуфайку взял…

— А так ты, Васек, поэтому весь в меха разоделся? — фыркнул Глеб, — надо было не на горе дом строить, а под горой, газ тебе протянули бы, глядишь и не пришлось бы дома в шубы кутаться…

— Хватит, — оборвал его Вася, — потом будете шутки шутить.

— А чего ты так напрягся?

— Мы за золотом пришли. Стойте здесь. Ждите. Никуда не уходите.

И Вася, оставив нас, пошёл вглубь этого мрачноватого помещения. Он уходил и разноцветные блики из окон пробегали по его чёрному одеянию.

— А уйти то отсюда хочется! — крикнул ему вдогонку Глеб, — Этот чёрный очень давит на психику!

Васи уже не было в этой зале — все было таким тёмным, что я не успела заметить, когда и куда он вышел.

— Как тебе родовое гнездо твоего мужа? — с ехидцей сказал мне Глеб, — что будешь сюда приезжать в отпуск?

— Глеб, действительно, хватит упражняться в остроумии — начала было говорить я…

… Но слова мои прервал громкий, протяжный, утробный рык.

Рычало что-то внизу. Или наверху? Рык, казалось, шёл со всех сторон, он отражался от потолка-сот и эхом расходился во все стороны.

— Это же не Вася так рычит, да? — Царевич ухватился за мою руку.

— Нет… Наверное нет… Да вот же он! — я с облегчением увидела чёткий, величественный силуэт своего мужа, только что отделившийся от дальней стены, — он идёт к нам!

Вася действительно был уже рядом. Лицо его ничего не выражало, по его лицу ничего нельзя было понять, и я тут же вспомнила самые первые дни нашего знакомства, когда он только таким и ходил.

— Что случилось? — спросила я у него.

— Ничего. Вот.

И выпростав руку из под своих роскошных чёрных одежд Вася протянул нам мешочек.

Небольшой мешочек, в таком хозяйки, бывает, хранят крупу. Глеб взял этот мешочек — и его рука ухнула вниз.

— Тяжёлый! Что там, золото?

— Да.

Глеб распустил завязки мешочка — и я увидела россыпь золотых монет.

— Хорошо. Тащи еще. И не носи по одному мешку, а то мы так вечность здесь стоять будем, даже я уже продрог, а Царевич может и пневмонию здесь подхватить…

— Это все.

— В смысле? — ахнул Царевич, — это что, все что у тебя есть?

— Это все что я могу дать.

— Но как же… А моя сестра? Гамаюн? Ты что, её не выкупишь?

— Я хотел бы, но я не могу.

— Врёшь! — Царевич выхватил мешок с золотом у Глеба и с размаху брякнул его оземь, — Врёшь! Тебе просто денег жалко, падла!

— Я не могу!

— Стой, стой… — Глеб отвёл рукой Царевича, уже готового бросится на Васю, — стой…

К этому моменту я уже достаточно пришла в себя, чтобы посмотреть на Васю, и даже начать что-то ему говорить.

— Почему ты не можешь дать больше денег? Гамаюн мне сестра! Ее надо спасти! Ее жизнь мне дороже всяких денег! Если надо, я от всего откажусь, хочешь я на заочку переведусь, работать пойду…

— Стой… — Глеб слегка толкнул меня, — стой. Ты что-то не то говоришь. Дело явно не в том, будешь ты работать или нет.

— А в чем тогда?

— Держите Васю! — вдруг крикнул Глеб и резво побежал вглубь залы, на бегу превращаясь в волка.

— Нет! — крикнул Вася, кидаясь за Глебом, но Царевич успел его схватить.

Не слишком правда, удачно — они упали оба, и Вася вскочил быстрее, а вскочив, побежал — но долго бежать ему не пришлось.

Глеб нырнул в какой-то небольшой тёмный проход, который я только-только разглядела на абсолютно черны стенах — нырнул — и тут же вывалился обратно. И резво побежал — только уже к нам. Добежав до Васи он неловко перекувыркнулся через голову и стал человеком.

— Какого… Ты зачем нас сюда притащил! — Глеб сидел на полу и тяжело дышал.

— Я же сказал — за золотом! Я думал что смогу все отдать! Но не смог!

— Ты знала, что там у него? — Глеб поднял ко мне своё лицо и я увидела на нем безграничное потрясение.

— Нет, а что там?

Глеб перевел взгляд на Васю.

— Покажи ей, или я ей расскажу.

Вася думал недолго.

— Идем, — он взял меня за руку и, буквально, потащил вперед.

— Нет, не надо, я не хочу… — признаюсь, мне был просто страшно, — если не хочешь ничего показывать…

Но мы уже были у прохода.

— Здесь низкая притолока. Пригнись.

Я пригнулась, прошла вслед за Васей под аркой — и оказалась в ещё одной зале. Только никаких архитектурных красот там не было.

Зато был монстр. Огромный, настолько большой, что я не сразу смогла его целиком обозреть. Гигантские, как у динозавра кости, кости, дряблая кожа… Я сделала шаг назад, задрала голову и увидела, наконец, что передо мной костистый монстр, который на корточках сидит на полу. Его макушка упиралась в потолок. Он походил на скелет — очень большой скелет, скелет, согнутый в невообразимо неудобную позу. Глаза у него были мутные, мёртвые, на голове была зубчатая корона — золотая. Монстр этот никак не реагировал на нас.

— Это что… Твой?

— Да.

— Но он же огромный!

— Ему больше тысячи лет. Да, он огромный. Долго рос.

Я посмотрела на стены, и заметила, что они не однородные. Внизу они были сложены из огромных булыжников — дальше шла каменная кладка помельче, а потом кирпич. Кирпич тоже был разный, где-то жёлтый, где-то красный. Самый верх этого странного помещения был деревянный. Перекрытия были хлипкими — в них то и дело зияли дыры, пропускавшие достаточно света, чтобы разглядеть и эту залу и монстра, страдавшего в ней.

— Он мирный. Ну, почти… — Вася протянул руку и погладил костистую лодыжку монстра, — ему надо только дом побольше. Я каждый отпуск приезжаю сюда, и надстраиваю его дом. Думаю, в этом году купить профлист, а то крыша течёт… Но так тяжело все это сюда таскать.

— Он не бросается на тебя?

— Нет. Никогда.

— А на других?

— Он слепой и глухой. Надо сильно постараться, чтобы он кого-то заметил.

— Мне кажется, ему здесь плохо!

— Но выпускать его нельзя. И если его отпустить, он будет есть всех подряд.

— А ты это откуда знаешь?

— Просто знаю и все.

— Ты его отпускал?

— Я не помню, Рая. Я же говорю тебе — я многого не помню. Я ем молодильные яблоки, а они даруют вечную молодость. Молодость не может помнить тысячелетия прожитой жизни, вот я и не помню. Я не помню, выпускал ли я его. Но у меня чёткое чувство, что он съест любого, если на него наткнётся.

— Я думала, молодильные яблоки тебе нужны только для долгой жизни.

— Молодильные яблоки дают мне молодость и здоровье. Без них я был бы дряхлым старцем на последнем издыхании. Я бы мог даже умереть — я и сейчас могу, — но только если что-то случится. А сам по себе, от старости — нет. Был бы я дряхлым, древним… И никогда бы сам по себе не умер. Тысячелетия дряхлой старости. Представляешь?

— Но мы же отдали молодильное яблоко…

— У меня еще есть время. Следующее начнёт вызревать через пятьдесят лет. А я ещё не старый.

— Но ты не умрешь?

— Моя долгая жизнь заключена в игле. Игла — в яйце. Яйцо в утке. Утка в зайце. А заяц — в ларце. И этот ларец сторожит он, мой монстр. Так же как и моё золото. Золото растёт, пока лежит у него. Поэтому я так богат.

— Получается, что твой монстр — он даже полезный?

— Я просто смог с ним ужиться. Но когда дать золото, а когда не дать — решает он.

Монстр вдруг вытянул голову и принюхался. Его узкие ноздри шевелились, слепые безумные глаза вращались, словно пытаясь разглядеть окружающую тьму…

— Идем! — Вася, подхватил меня на руки, — скорее идем! Он тебя учуял! Ты ему не нравишься!

Он вынес меня назад, в чёрную залу.

— Ну как? — спросил Глеб, по волчьи сидевший на полу.

Я посмотрела на Царевича — на лице его была надежда. И как же больно было его огорчать.

— Золота не будет, — сказала я ему, — Там огромный монстр, размером с девятиэтажный дом. И чтобы добыть золото нам надо будет его убить. Но скорее всего это не получится.

— А как тогда быть? Как мы освободим Гамаюн?

— Силой, — сказал Вася, — надо как-то сделать это силой.

— Силой? Чьей, интересно? Опять моей? Но у нас больше нет меча! — Глеб тздал мрачный смешок, — нет, сражаться я всегда готов, хоть голыми руками. Но нас всех просто сожгут. Может, проще убить твоего монстра? Он, хотя бы, огнём не дышит.

— Если ты считаешь, что это просто, пожалуйста, дерзай.

— Я попробую.

— Скорее всего он тебя убьёт.

— Вася говорил, — сказала я, тщательно подбирая слова, — что монстр этот, на самом деле, очень опасный. Он слепой и глухой, и готов сидеть в своей тюрьме, но если он вырвется на волю, то будет убивать всех подряд…

— А он уже вырывался на волю, да?

— Я все делаю, чтобы этого не повторилось! — воскликнул Вася, — я стараюсь! Я постоянно надстраиваю ему его дом! Я забочусь о нем! На моей памяти он ещё никого не убил!

— Но память у тебя, короткая, — на лице Царевича было написано отчаяние, — почему ты все время темнишь… Почему ничего никогда не говоришь напрямую…

— А что ты будешь делать, Вася, когда твой монстр вырастет настолько, что просто не сможет помещаться в этих хоромах? — вдруг сказал Глеб, — Ведь рано или поздно такой момент придёт.

— Я выстрою ему новый дом, выше.

— Сам? Один? Своими руками? Ты сможешь?

— У меня всегда получалось.

— Но монстр растёт. В какой-то момент ты можешь просто не успеть. Придёшь сюда в свой отпуск, обрядишься в меха — а монстра здесь нет. Он гуляет на свободе… Тебя ищет… Говорю это как человек, у которого тоже есть монстры. Поверь мне — ощущения не сахар.

— Хватит! — Царевич, бессильно рубанул рукой воздух, — вы совершенно не о том говорите! Надо спасать Гамаюн!

— Так я ведь дело предлагаю, — повернулся к нему Глеб, — я предлагаю убить Васиного монстра, забрать все золото и выкупить Гамаюн.

— Ты сам пойдёшь его убивать? — спросил Вася.

— Да. Только мне нужен мой меч.

Вася прошёл к окну, открыл стоявший под ним сундук и вытащил — нет, не новый меч кладенец. Он вытащил спутниковый телефон. Глеб аж рассмеялся.

— Без техники нынче никуда.

— Каролус дал мне номер. Я сейчас ему позвоню, а ты попросишь меч-кладенец. Объяснишь ему ситуацию.

И я тайком пожала руку мужа. Я усомнилась в нем, когда увидела монстра — все таки такие вещи лучше знать до свадьбы. Но это все ещё был тот же самый человек, за которого я когда то вышла — решительный, уверенный, быстрый.

Вася набрал номер и протянул телефон Глебу.

— Только вежливо говори, — прошептал он, под долгие гудки, — пожалуйста! Не ерничай, не показывай характер…

— Да? — спросили в трубке.

— Каролус? — севшим голосом сказал Глеб, — Это ваш волк… Извините, что беспокою… Но у нас такое дело… Нам нужен меч. Очень. Без него мы не можем достать золото, его сторожит монстр… Так вы в курсе? Тогда должны понимать…

И Глеб вдруг вернул телефон Васе.

— Он положил трубку. Сказал, что бы справлялись сами.

— Меч-кладенец это очень редкий артефакт… — возвращая спутниковый телефон на место, сказал Вася, — никто разбрасываться им не будет. Я очень удивился тому, как легко он тебе достался. Им можно убить любого монстра.

— А ты, все время зарился на мой меч… Ты, случаем, не хотел сам своего монстра убить? — Глеб сощурился на Васю, — Если так — то чего молчал? Если бы я знал — я бы тебе его отдал. Сказал бы!

— Слушайте! — вдруг вскричал Царевич, — я придумал! У нас нет меча, но у меня дома есть живая и мёртвая вода! От матери досталась!

— И что?

— А то, что мы можем сражаться и не умирать!

— И что с того? Убить мы тоже никого не сумеем, — сказал Глеб.

— А мне кажется, мысль стоящая, — закивал головой Вася, — надо просто как следует её обдумать.

— Ладно, умереть мы сразу не умрём, но как вы предполагаете убить огромного монстра размером с девятиэтажный дом? Я подозреваю, что его шкуру даже автомат калашникова не пробьёт…

— Автомат точно не пробьёт, — мотнул головой Вася, — даже гранатомет…

— Уже пробовал, да? — усмехнулся Глеб.

— Не я, — уклончиво ответил Вася, — Но были, кто пробовал.

— Ладно, — сказал Царевич, — сосредоточимся на Каролусе. Он ведь размером не с девятиэтажный дом?

— У него целый выводок змей в монстрах и он ими управляет, — сказал Глеб.

— Они исчезнут, как только он умрёт.

— А это мысль! — вдруг расхохотался Глеб, — давайте прибьем нашего Василия и все его золото — наше! Сможешь выкупить свою сестру — Глеб повернулся к Царевичу, — а ты Рая, станешь богатой вдовой.

Я понимала, что это у Глеба такой неудобный юмор, но все равно автоматически придвинулась к Васе ближе.

— Мы попытаемся убить Каролуса, — сказал Царевич.

— К вам снова прилетит тот, другой, трехголовый, который изрыгает огонь, — напомнила я ему.

— Пусть летит. На его огне мы сожжём все наши договоры. И договор Гамаюн тоже. А Рая тем временем полетит и освободит Гамаюн. Рая, ты согласна?

— Да! Конечно!

— Я готов, — сказал Вася.

— Я всегда готов, — кивнул Глеб, — это оружие — он кивнул на изогнутую саблю, притороченную к поясу Васи, — оно у тебя как, наточено?