Царева vs серый волк

Глава 20

Ветхая, выщербленная створка парадной висела на одной петле, вторая дверь стояла у стены, подпирая собой остатки дверного короба. За дверями были обшарпанные ничем не примечательные стены, самая обычные бетонные пролёты лестниц.

— Поднимемся на второй этаж, — сказал Филоненко.

Лестница была без перил, ступени разбитые. Но Филоненко шёл уверенно, не глядя себе под ноги, наверное он был здесь не в первый раз.

— Сейчас я вам кое-что продемонстрирую, — сказал он, когда мы вошли в одну из квартир второго этажа.

Перекрытия у этого дома были деревянные и время их не пощадило. Потолок над нашими головами заметно прогибался вниз, штукатурка с него почти вся облетела, осталась одна обрешётка.

— Да тут все легче спалить, чем восстанавливать.

— Восстанавливать этот дом конечно же никто не будет, — сказал Филоненко, — его снесут, как только договорятся, что будет на этом месте — жилой дом или очередной торговый центр… И самое главное, кто будет всей этой красотой владеть. Но пока суд да дело, мы можем наблюдать кое что интересное.

Он вытащил из кармана устройство, похожее на старинный мобильник — термогигрометр для замера влажности и температуры.

— На улице было около ноля. Здесь, за стенами — чуть выше, но не немного. До плюс одного все же не дотягивает. Хотите убедиться? — он протянул мне термогигрометр.

— Да я вам и так верю. Я кожей чувствую что здесь такое же «около ноля» как и на улице.

— Отлично, теперь спустимся в магазин картин, я поладил с его владельцем, купил у него три картины и повесил их на кафедре.

— А так вот откуда взялась эта ужасная мазня.

— Да, это мазня. Пошли вниз.

Это, конечно, хорошо было, что мы больше не стояли под прогибающимся и готовым вот-вот рухнуть потолком. Но в магазине, торгующем картинами потолок был немногим лучше, а при мысли, что над нами ещё четыре крайне ветхих этажа, становилось совсем не по себе. К тому же помещение магазина было тесное, полуподвальное, что тоже не могло не давить на тревожность.

— Здравствуйте, Геннадий Поликарпович, — поздоровался с Филоненко продавец.

Это был тщедушный косоглазый человечек. Хромой — его ноги в коленях до конца не разгибались. Диагнозы людям раздавать нехорошо, но тут любой бы увидел последствия ДЦП. Хотя речь у этого человека была довольно чёткая.

— Показать вам что-то?

— Не надо, я сам посмотрю. Я обязательно куплю у вас сегодня две картины и повешу их в коридоре кафедры, там ещё место осталось. Ваши художники будут довольны.

— Спасибо, — безэмоционально ответил человечек.

— Но сначала небольшая экскурсия по магазину. Вы же не против? Сделаю пару замеров, как в прошлый раз.

Человечек был, конечно, тоже не самый нормальный. И я сейчас не про его хромоту, а про род занятий. Торговля картинами крайне сомнительной художественной ценности это тоже не совсем адекватное занятие — никому, конечно, своё мнение на этот счёт не навязываю. Но даже этому страненнькому человечку просьба Филоненко не понравилась. Он посмотрел на него как на дурака. И на меня тоже. Но спорить не стал.

— Конечно. Смотрите. Замеряйте.

— Отлично, Волок, давайте обойдём весь магазин. Начнём с дальнего угла.

Магазинчик состоял из двух совсем небольших помещений. В первом был прилавок и касса, а так же много картин, развешанных на стенах и просто стоящих рядком на полу. Во втором были только картины.

— Здесь, как показывает наш термометр уже плюс четырнадцать. Удивительно не правда ли? — Филоненко протянул мне термогигрометр.

На этот раз я взял в руки этот прибор. И даже перезапустил измерение по новой. И да — в помещении было плюс четырнадцать.

— Наверное где-то стоит обогреватель.

— И где же? — Филоненко развёл руками, — здесь, как видите обогреватель не стоит. В той части магазина тоже.

— Мы под прилавок не смотрели.

— Бросьте, в этом доме даже нет электричества.

— Но свет то откуда то есть. Лампы по всему магазину.

— Волок, вы так сильно не хотите замечать очевидное, что это застит вам глаза. Приглядитесь, эти лампы светодиодные. На батарейках.

— Но обогреватель я все же поищу.

И, не обращая внимания на возмущённое выражение лица хромого продавца, я зашёл за прилавок и внимательно все там осмотрел. Обогревателя не было.

— Вы закончили? — нервно спросил человечек, выталкивая меня из под прилавка, — здесь у меня касса, между прочим!

— А обогревателя нет?

— Какого…! Какого ещё обогревателя?

Человечек был вежливый, культурный, картинами торговал как-никак. Он очень старался держать лицо, но сейчас я без труда прочитал по его губам пару матерных слов

— А в этой части магазина, между прочим, уже плюс шестнадцать, — подошедший Филоненко торжествующе продемонстрировал мне термогигрометр.

— Чем отапливаете? — напрямую спросил я продавца.

— Я не отапливаю! Уходите!

— Да не сердитесь вы так, хотите я у вас картину куплю? — я глянул на ценники, — десять картин?

Цены на творения местных художников действительно были смешные — сто, пятьдесят рублей. Даже двадцать.

— Я не буду вам ничего продавать! — возмущенно сказал человечек, — я работаю не для того, чтобы деньги зарабатывать, а чтобы каждая картина нашла человека, которого она будет радовать! Если вас не радуют картины в моем магазине, то и не зачем их покупать!

— Но Геннадию Поликарповичу вы же картины продали, а он сказал что это мазня.

Тут даже Филоненко поперхнулся.

— Я не… Не это имел в виду! Волок, я уже жалею, что позвал вас с собой!

— Геннадию Поликарповичу мои картины могут не нравится, но он повесил их в общественном месте, а вы мои картины на помойку отнесёте! А люди старались, рисовали! Для многих моих художников живопись — едниственная отдушина в жизни!

— Ладно, ладно, — примирительно сказал я, — мы сейчас уйдём, не волнуйтесь так.

Мы вышли из магазина картин.

— Вы Волок, совсем не умеете себя вести, — попрекнул меня Филоненко, — зайдём теперь в букинистический.

Букинистическая лавка была совсем крошечной. Маленькая комнатка со стеллажами книг. Прилавка там не было, каких-то шкафов или других помещений тоже. В углу сидела старушка в пуховике и валенках. Она не обратила на нас никакого внимания.

— Здесь можно ничего не покупать, — вполголоса сказал мне Филоненко, — этот магазин просто какое-то прикрытие для налоговой. Кстати, здесь уже плюс двенадцать и теплее никогда не бывает.

Третьим магазинчиком было ателье по ремонту одежды. И да — там обогреватель был. Электрический. Я с интересом посмотрел на удлинитель, тянущийся куда-то под потолок.

— А откуда вы свет себе протянули? — поинтересовался я у плотной, крепко сбитой женщины за швейной машинкой.

— А вам какое дело? — грубо ответила она.

На женщине тоже были валенки, на плечах — пуховый платок.

— Здесь ещё холоднее, чем в соседнем магазине, заметьте, — сказал Филоненко демонстрируя мне теромгигрометр, — всего плюс десять.

— Это на уровне рук плюс десять — проворчала женщина, — а на полу ноль, если не минус.

— И это с обогревателем, — торжествующе сказал Филоненко.

— Да разве это обогреватель! — фыркнула женщина, — так, название одно.

— А зачем вы здесь работаете? — не удержался я от вопроса, — почему нормальное место не снимете?

— А не ваше дело. Шить вам надо что-то? Или просто спросить пришли?

Шить нам ничего не надо было и мы вышли.

— Что ж, есть какие-то соображения? — спросил Филоненко, становясь у дверей ателье, откуда в этих магазинах тепло?

Я посмотрел — магазин картин занимал самое крайнее помещение. Угловое. Следом шла букинистическая лавка, потом ателье.

— Да, странно. Но может, за стеной там что-то нагревается…

— Я водил вас за стену. В парадную. Там около ноля. И в квартире над магазином около ноля.

— Под магазином? Может там… Я не знаю… Шахта метро?

— Смеётесь?

— Ладно. И что вы сами думаете по этому поводу? Барабашки пляшут в магазине картин по ночам и обогревают своим танцем помещение?

Определённо, я переборщил. Филоненко, конечно, был не в своём уме, но отнюдь не дурак. Он оскорбился. Ни слова не сказав, он повернулся и степенно, неторопливо, пошёл от меня прочь.

А ведь это был мой научный руководитель.

— Геннадий Поликарпович! — я бросился за ним вслед, — Генадий Поликарпович, извините меня!

Филоненко обернулся.

— Вы, Волок, как лютый волк, на каждого скалите зубы. Это у вас врождённое или вас в детстве недолюбили?

— Ладно, — выдохнул я, — один-один. Я вас обидел, вы меня.

— Это не состязание кто кого обидит, Волок, а серьёзная научная проблема. Как именно в этом разрушенном доме поддерживаться тепло? Почему тепло сосредоточенно вокруг одного человека, а именно продавца картин?

— Ну вот такой он… Горячий парень, — фыркнул я.

Филоненко послал мне утомленный взгляд.

— В прошлый мой визит мне удалось уговорить его замерить температуру, у него она в норме тридцать шесть и шесть. Так что физически он помещение не обогревает.

— А как тогда он это делает если не физически?

Филоненко довольно улыбнулся.

— Я вам сейчас покажу. Посмотрите по сторонам. Что вы видите?

Я повертел головой туда-сюда.

— Людей. Машины.

— Да. Людей. Сейчас день, и на этой улице есть немного пешеходов, так как неподалёку станция метро. Запомните кто где находится, хорошо? На той стороне улицы женщина с ребёнком, в проулке туристы из Китая, к нам приближается человек с портфелем.

И сказав это Филоненко вытащил из кармана ещё один прибор — я снова было подумал, что это термогигрометр, но нет. Это было что-то другое. Небольшая квадратная пластиковая коробочка с маленьким серым экранчиком и рядом круглых кнопок. Она выглядела очень кустарно. Кнопки светились разным цветом.

— Смотрите внимательно на женщину с ребёнком. Смотрите! Раз!

Филоненко нажал на светящуюся кнопку.

На миг мне показалось что этот сумасшедший учёный придумал какой-нибудь всемирный аннигилятор, и женщину с ребёнком сейчас разнесёт на молекулы.

Но ничего не случилось. Женщина шла там где шла. Ребёнок тоже.

— Умеете вы пугать.

— Ладно, с женщиной все в порядке, но вы посмотрите на туристов.

Я повернул голову и увидел, что от группы китайских туристов осталось человека два три. И гид.

— А человека с портфелем помните?

Я повернул голову направо — человека с портфелем не было видно.

— Наверное, он свернул во двор.

— Все может быть, — коварно улыбнулся Филоненко, — но давайте вернёмся в магазины.

— Опять всех злить?

— Не бойтесь. В этот раз мы никого не разозлим.

И мы зашли в ателье.

Плотной женщины там не было. Швейная машинка была, обогреватель тоже, свет горел — но её не было.

— Что, Волок, скажете швея тоже зашла во двор? Как ей это удалось, ведь мы все это время стояли прямо перед её дверью. Она не выходила из своего ателье. Но и здесь её нет.

Я обвёл взглядом маленькое ателье. Окно в нем было только одно и оно выходило на ту же сторону что и дверь. Гладкие стены были пустыми, пол бетонным. Швеи нигде не было.

— Ладно, хватит загадок, — я повернулся к Филоненко, — Что произошло? Что это за прибор был, какую кнопку вы нажали?

Филоненко торжествующе мне улыбнулся.

— Сейчас я вам все объясню. Мы в другом мире. Я наткнулся на него случайно. Просто экспериментировал с разными излучениями… И однажды оказался в пустой лаборатории. Вот только что вокруг меня были товарищи — и вот их нет а я один. А через минуту все это прошло и все окружающие вернулись на свои места. Потом я несколько раз генерировал это излучение, в разных помещениях. Эффект всегда был один и тот же. Я исчезаю из нормального мира и оказываюсь в мире паранормальном. Люди меня не видят. Я почти не вижу их. Зато вижу много чего другого. Особенно нехорошо выходить за пределы городов или деревень… Но это так, к слову.

— Я не понял. Что за паранормальный мир? Что это вообще?

Филоненко усмехнулся.

— Мир барабашек.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Помните в сказках избушка на курьих ножках должна была повернуться к человеку передом а к лесу задом? Так вот мы в этом самом лесу. В мире по ту сторону дома Яги. И этот мир открыл я. Мой аппарат ненадолго изменяет пространство вокруг себя… минут на десять, не больше.

— И поэтому люди исчезли? Потому что мы в другом мире?

— Люди остались на месте. Исчезли мы. Женщина из ателье сейчас сидит на этом вот стуле, шьёт. Просто мы её не видим, а она не видит нас. Но если немного пошалить…

И он, взяв со стола портняжные ножницы, перерезал шнур у обогревателя. Перерезал ровно пополам.

— …То она, безусловно заметит. А сейчас пройдём в магазин картин. Самое интересное там.

Мы вышли на улицу.

— Как окна магазина ярко светятся.

— О, это неспроста.

И это действительно было неспроста. Весь магазин картин был залит светом. Свет, казалось, шёл отовсюду. И это было совсем иное сияние, чем холодный свет светодиодных ламп.

А самого хромого продавца картин видно не было. Магазин был пуст.

— Тепло, правда? — улыбнулся Филоненко, протягивая руки к свету.

— Да. А откуда здесь этот свет?

— Не знаю, я до конца не понял. То ли картины светятся, то ли сам владелец магазина. Но именно из-за этого света в магазине не нужен обогреватель. Его обогревает вот этот свет. Да ещё и на букинистическую лавку тепла хватает. А сейчас, смотрите, если отключить излучение, если нам вернуться в обычный мир…

И Филоненко потянулся к кнопке на своём приборе.

— Не надо! — успел сказать я, но было уже поздно.

Таинственный свет исчез, хозяин магазина картин появился. Он стоял за прилавком. И по его потрясённому лицу было понятно что для него только что из ниоткуда появились мы.

— ….!

Только и смог выдать он.

— Я покупаю у вас вот эти две картины, — невозмутимо произнёс Филоненко, — вот деньги.

Он положил на прилавок возле кассы двести рублей, взял два плохоньких пейзажа и вышел из магазина.

— А теперь зайдём в ателье. Помните, как я перерезал провод у обогревателя этой достойной женщины?

В ателье достойная женщина с досадой щёлкала тумблером выключателя. При этом в маленьком тесном помещении стало заметно холоднее — изо рта у женщины уже шёл пар.

— Вам чего опять? — накинулась она на нас — зачем пришли?

Она отвлеклась от своего занятия и глядела выжидающе.

— У вас обогреватель сломался? — вежливо поинтересовался Филоненко, — наверное, что-то со шнуром. Отнесите в мастерскую, попросите, чтобы шнур заменили.

— Иди на… со своими советами!

— Я точно знаю, что у вашего обогревателя сломался шнур, он только с виду целый а на самом деле уже нет…

— На…!

И мы пошли. Не «на» конечно, просто на улицу. Китайские туристы снова были тут — они толпились у магазинчика картин. Все было так буднично. И тем не менее, я только что побывал в паранормальном мире. Мне захотелось себя ущипнуть.

— Глеб, вам понравилось то, что я вам показал?

— Как вам сказать… Шнур вы все таки зря перерезали. Света это явно никому не добавит.

Филоненко фыркнул.

— Надо же мне было вам продемонстрировать зависимость нормального мира от паранормального. Волок, сегодня я показал вам одно из самых удивительных явлений, что мне встречалось по ту сторону. Вот этот вот тёплый свет. А в следующий раз я покажу вам нечто страшное, будьте готовы.