Царева vs серый волк

Глава 37

Дорога до Оренбурга была долгой. Мы долго тряслись в нашей старенькой машине, кондиционер в которой отключался сразу, как машина ехала в гору. И то за одни сутки мы не добрались, пришлось остановиться на ночь в Саратове. И только концу второго дня мы прибыли на окраины Оренбурга — дальше нам и не надо было. Здесь, в частном секторе стоял дом Яги. На этот раз добротный обложенный красным кирпичом и крытый профлистом под черепицу. В палисаднике этого дома за ажурной оградой отцветала последняя сирень и буйствовали поздние тюльпаны. Двор за высоким забором был весь вымощен асфальтом.

— Хорошо что на этот раз Яга живёт не в лесу, — сказал Царевич, когда мимо нас пронеслась стайка детей на велосипедах.

Сама Яга на этот раз оказалась крепко сбитой властной тёткой в галошах поверх нитяных носков. На ней были старые спортивные штаны и футболка неопределённого цвета. Она копалась в огороде, когда мы пришли.

— Зачастили вы, — она окинула нас строгим взглядом.

— Нам можно войти? — спросил Вася.

Яга зло на него сощурилась. В руке у неё была лейка и вот этой лейкой она указала на Васю.

— Ты зря ходишь туда-сюда. Ой, зря…

Она зыркнула на меня и я чуть не попятилась от взгляда её светло-серых недобрых глаз.

— Замуж вышла?

— Да.

— Вышла так живи!

— Я… Я же и живу…

— А для меня есть какое-то… Наставление? — поинтересовался у Яги Глеб.

— Да тебе ни одно наставление впрок не пойдёт. Ладно, — она снова вернулась к своему огороду, — идите.

— Куда идти? — спросил Вася.

Яга ему не ответила. Она снова поливала огурцы.

— Из всех ипостасей Яги, — тихо сказал Глеб, — это, по моему, самая пугающая.

— Да нормальная Яга, — пожал полечами Цаервич, — на мою бабушку похожа.

Дома у Яги было чисто и захламлено одновременно. Два толстых ленивых кота грелись в солнечном пятне, по всему полу лежали полосатые половички. На каждом окне было по жестяной банке с геранью и каждый стул был чем-то занят — то пустой банкой, то горкой отглаженных полотенец.

— Как думаешь, в какую нам дверь? — спросил Цаервич Глеба.

— В эту — Глеб указал на маленькую дверь, похожую на ту, что бывает в кладовках.

Вася смело открыл и вышел. Я вышла вслед за ним — и оказалась на дворе у Яги. Она все также возилась в своём огороде.

— Ну? Чего встала? — воззрилась она на меня, возя по земле граблями.

— Ничего, спасибо.

И все вместе мы вышли за ворота.

На улице было пустынно. Ни одного человека, ни детей катавшихся на велосипеде, ни ещё кого-то. Все как будто засели по домам. Но конечно, это просто мы их больше не видели. А они не видели нас.

— Отлично! — Царевич оглядел пустынную улицу, — вот мы и в Чащобе. Никаких больше тесных машин! Волок, вези нас.

Глеб прошёл вперёд — и походя отвесил невысокому Царевичу шутливый подзатыльник.

— Я так понимаю, нам надо в Москву. А куда именно?

— Ты чуешь Шаповицкого? — спросил его Вася.

— Нет. Я не знаю его и никто из вас его не знает. Поэтому я его не чую.

— Но у нас же есть его фотография.

— По фото запах учуять трудно.

— Тогда просто привези нас в Москву по адресу…

И Вася, глядя на карту, назвал адрес в центре Москвы.

— Там находится главное здание его компании. Оттуда ты сможешь взять его след?

— Да.

Глеб обернулся волком, Вася сел ему на спину, посадил меня перед собой, а Царевич сел позади.

— Держитесь!

Глеб рванул вперёд — и вот уже никакого города вокруг нас не было. Была степь, потом горы, потом лес, потом мы пролетели по берегу моря — и вот она Москва, самый центр.

— Во-о-о-олк! — истерически заорал кто-то, — глядите, волк!!

Мы были на красивой широкой очень пафосной Московской улице. Людей было немного — в Чащобе ведь видно не всех. Но кто-то из этих немногих углядел Глеба и испугался.

— Фу, блин!

Глеб сделал несколько прыжков и мы оказались на другой улице, вернее даже в нешироком проулке, с односторонним движением, где не было ни души.

— Слезайте. Пойдем пешком.

Глеб оборотился человеком и стал отряхиваться, поправляя на себе одежду и пристраивая поудобнее рюкзак.

— Где контора Шаповицкого?

— Недалеко, — Вася опять смотрел в карту, — соседняя улица.

Контора, как выразился Глеб, Шаповицкого располагалась в высоком здании в стиле «стекло-и-бетон». Мы прошли внутрь — никто нас не задерживал. Да и некому было, все просторные холлы, и широкие коридоры, все здесь было абсолютно пустым. Кожаные диваны, кадки с растениями, авангардные картины на стенах — и ни одного человека. И только в конце одного из коридоров я углядела одинокую уборщицу.

— Да, пройти к Шаповицкому действительно нетрудно…

Мы шли по очередному проходу — и у меня в голове кружил целый рой мыслей и предположений. А что если вот так пройти в банк? В хранилище денег?

— А если в банк… Ну, типа… Можно было бы взять деньги и вынести…

— Яга не даст вынести чужие деньги из Чащобы, — сказал Вася не отрываясь от телефона.

— Звучит так, как будто ты пробовал, — усмехнулся Глеб.

— Нам сюда, — Вася прошёл в широкий холл с большим окном от потолка до пола.

И здесь кто-то был. За небольшим столом сидела девушка. По левую и правую сторону от неё стояло по пальме в горшке.

И девушка нас видела.

— Вам назначено?

Молоденькая, худенькая, в очках она, внезапно, оказалась серьёзным препятствием.

— Нам… Да, назначено, — сказал Глеб.

— А как вас зовут?

Девушка внимательно смотрела на нас, четверых, в нашей дорожной одежде и с рюкзаками за плечами и держала ручку наизготовку, чтобы записать наши фамилии. Она смотрела не отрываясь, на её спокойном лице не дрогнул ни один мускул.

— Волок. Глеб.

Минимум косметики, ногти в прозрачном лаке, из украшений только обручальное кольцо и крохотный золотой крестик. И совершенно серьёзно — хотя девушка эта наверняка знала что никакому «Волоку, Глебу» не назначено, — совершенно серьёзно она записала фамилию и имя на листочке (поставив дату и точное время), потом сверилась со списком в компьютере и с ледяной отточенной вежливостью произнесла:

— К сожалению вам сегодня не назначено. А вас как зовут? — повернулась она ко мне.

— Рая… Царева…

Фамилию я ещё не успела поменять.

— Вам тоже не назначено.

Это был тупик. В наших планах было тайком проникнуть в цитадель Шаповицкого, внезапно материализоваться перед ним при помощи красного камешка, который подарила мне Яга, и, после этого, если надо, поразить Шаповицкого превращением Глеба в волка и может быть, меня в жарптицу. И после всех этих фокусов начать его расспрашивать.

Но эта девица сломала нам все планы. Было понятно, что даже если мы поразим её нашими фокусами к начальству она нас не допустит. А применять к ней физическое воздействие никто, конечно же, не собирался.

Но у нас был и план «Б». Мы могли проникнуть к Шаповицкому домой.

— Да, мы, наверное, ошиблись, — сказал Вася, — пожалуй мы пойдём. До свидания.

И мы ушли. Краем глаза я успела заметить, как девушка потянулась к телефону внутренней связи. Интересно, охране влетит, за то, что она нас пропустила?

— Ты учуял запах Шаповицкого? — спросил Вася Глеба.

— Да. Я знаю теперь где он живёт.

Мы вернулись в тот же самый проулок и уже там Глеб обернулся волком. Мы сели на него — и через секунду были на дворе перед большим домом, почти дворцом. Куда ни кинь взгляд влево и вправо простирался ровный зелёный газон пересеченый аккуратными песчаными дорожками. По краям этого зелёного поля высились кипарисы и что-то ещё хвойное. И где-то вдалеке громко лаяли собаки.

— Чуют… — пробормотал Глеб, — давайте в дом зайдём.

— Дверь закрыта.

— Кто-то да откроет.

Дверь открылась — но не главный вход, а небольшая дверь сбоку. Наверное, кто-то пошёл проверить собак. Мы заторопились в этот вход.

Дом внутри тоже был большим. Подчёркнуто большим. Огромные пустые пространства. Квадратные километры мраморного пола, гектары стеклянных потолков, акры ковров, погонные метры картин. Золото тоже присутствовало, но дозировано — немного на перилах, чуть чуть по лепнине потолка. Ведь владелец всего этого был совсем не цыганский барон.

— Н-да… — сказал Глеб, — люди явно стремяться к здоровому образу жизни. Страшно даже представить, как по такому дому идти ночью из спальни до холодильника пожрать… Топать устанешь. А если ключи где-то посеешь… Представляете?

— Завидуй молча, Глеб — фыркнула я.

— Нам надо найти спальню Шаповицкого.

— Она там, — кивнул Глеб, — наверху.

Спальня Шаповицкого тоже была большой — но не циклопических размеров. По площади примерно как квартира моих родителей. Ковёр с длинным чуть ли не как трава ворсом, массивная мебель из тёмного дерева, бархатные портьеры. Все строгих, приглушённых цветов, все царственно, тяжеловесно, внушительно. Большой портрет на стене — сам Шаповицкий, его жена усталое выражения лица которой художник не смог залакировать, молодая девушка и высокий парень — видимо их дети. У окна стоял вазон с целой охапкой свежих цветов.

— Миленько, — сказала я.

— Надо ждать, — Царевич со вздохом уселся в кожаное кресло.

— А если Шаповицкий сегодня будет ночевать не дома?

— Значит будем долго ждать.

Но долго ждать не пришлось. Сумерки сгустились, наступил вечер и в комнате кто-то появился. Было непонятно кто — может это была жена Шаповицкого или даже домработница. Но кто-то явно ходил по комнате, кто-то открывал и закрывал дверь, включал воду в ванной.

— Проверим? — предложил Вася, — Рая, где твой камень?

Мы все встали плотной группой, я вытащила из кармана красный камень, который подарила мне Яга в мой самый первый визит к ней. Этот камень был особый. С его помощью можно было ненадолго вернуться из Чащобы в реальный мир. Ненадолго. И не до конца. Но стоило повернуть камень в руке как Чащоба исчезала и появлялся реальный мир. У меня так вышло в тот момент, когда на далёкой северной метеостанции на нас с Васей напали толпы гигантских летучих мышей. В самый разгар боя с ними я в отчаянии повернула камень — просто больше ничего у меня не было, — и летучие мыши исчезли, а вместо них появились два удивлённых полярника.

Я повернула камень в руке.

И пустая комната наполнилась людьми. Не один только Шаповицкий появился перед нами — но и его жена, и ещё какая-то девушка, которая держала на руках кота, и маленький мальчик и мужчина, скучающе пялившийся в телефон.

— Ой! — воскликнула девушка, глядя на нас.

Кот выгнул спину и спрыгнул на пол.

— Мама! — завопил ребенок.

Я тут же повернула камень обратно.

— Тут вся его семья!

— Мы видели, Рая, — сказал Глеб с сарказмом.

— Надо как-то отловить его одного…

— Не надо, — сказал Цаервич, — так даже лучше. Рая, поверни камень обратно.

— Нет, не надо!

— Рая, они все равно уже нас все видели, — сказал Вася, — поворачивай камень.

Я спряталась за спиной Васи — и повернула.

— Кто вы такие! — немедленно заорал на нас Шаповицкий, — как вы сюда попали?

Рукой он шарил в кармане — явно искал телефон.

— На вас совершено было покушение, мы кое что об этом знаем.

Царевич зашёл, что называется, с козырей. Шаповицкий перестал рыться. Он достал телефон но никому не звонил. Остальная его семья тоже ничего не делала — девушка прижимала к себе испуганного ребёнка, женщина птицей стояла над ними, приподняв руки — готовая защищать, молодой мужчина автоматически стал в боевую стойку. Но никто не шевелился. Все ждали команды.

— И что вы… Вы… Как вы сюда попали?

— Я не скажу вам этого, но могу показать, — сказал Глеб, — Рая, поверни камень.

У всех этих людей были настолько испуганный вид, что мне стало не по себе. Но я все же повернула камень.

Люди исчезли. А мы исчезли для них.

— Досчитай до десяти, — сказал Глеб, — дай им осознать… А потом поверни камень обратно.

— Пять, — сказала я, — шесть… десять!

И мы снова вернулись к этим людям. Никто из них не сдвинулся с места. Ребёнок плакал, уткнувшись в плечо девушке.

— Моя жена… У моей жены слабое сердце…

Женщина действительно вся посерела.

— Пусть уходят, — сказал Глеб, — Все кто хотят могут выйти. Можете позвать охрану. Но возможно, то, что мы собираемся с вами обсудить чужим лучше не слушать.

— Аня, Валя, уходите, — Шаповицкий не спускал с нам глаз, — позовите сюда Аскара…

— Я не буду никого ждать. Помните девушку, которая пыталась вас вытащить из салона самолёта?

— Да…

Глеб взглянул на Царевича, как бы говоря, что сейчас его очередь.

И Царевич вышел вперёд.

— Это моя сестра.

— Ваша?! Сестра… Эта девушка пыталась меня убить!

— Да. Я этому не рад… И она не рада, поверьте! Ее заставили. Ее держат в плену и заставляют заниматься вот такими делами. Я хочу спасти её. Поэтому у меня к вам вопрос. Вы знаете кто мог желать вам смерти?

— Я не… Но ваша сестра… Ваша сестра знает! Она пыталась меня убить! Где она? Вы знаете где она?

— Здесь не вы задаёте вопросы, — жёстко сказал Глеб Шаповицкому, — кроме того, мы же вам уже сказали, что не знаем где она. Мы её сами ищем. Мы пришли к вам, потому что видели статью с её фотографией. В этой статье говорилось, что она пыталась вас убить. Поэтому, я спрашиваю. Кто хотел вас убить? Явно не она сама. Ей это не надо. Кто-то её заставил. Кто мог это сделать? У кого есть причины желать вам смерти?

— Да мало ли кто… Я не знаю… Я не знаю никого кто мог бы… Нанять летающую девушку.

— Это Крис! — ворвалась в комнату жена Шаповицкого.

Она больше не была бледной. За её спиной стоял крепкий мужчина с профессионально нейтральным выражением лица. Наверное тот самый Аскар. Наверное, все это время они стояли за дверью и все слышали. В глубине коридора я заметила и другую охрану, но они пока не входили. Переглянувшись с Васей, я крепче сжала в руке свой камень.

— Кто такой Крис?

— Это наш пасынок, он…

И я повернула камень. Все люди тот час же исчезли.

— Ты чего? — повернулся ко мне Царевич, — зачем? Они же ничего сказать не успели!

— Ещё секунда и этот Аскар бы бросился на нас со всей остальной охраной, — сказал Вася, — А так мы знаем имя. Можем проверить. Крис, пасынок. Если он ничего толкового нам не скажет, вернёмся к Шаповицкому.

— Ну ладно, — вздохнул Царевич.

— Наверное у них там суета сейчас… — усмехнулся Глеб, глядя на то, как по ковру беспорядочно снуют чьи-то следы.

— У меня один вопрос. Как этот Крис может быть пасынком им обоим?

— Давайте уходить отсюда, — Вася взял меня за руку, — потом все выясним. Пошли.

Мы вышли на двор, Глеб тот час же оборотился и через секунду нас уже не было в этом огромной поместье.

— Где остановимся? — Глеб повернул к нам свою волчью морду.

Мы были где-то на шоссе мимо нас безостановочно сновали машины.

— Я посмотрел, кто такой этот Крис — пасынок, — сказал Царевич, — Это Кристиан Селин, сын первой жены Шаповицкого. И он действительно пасынок им обоим. Это он был на картине в его комнате.

Царевич показал нам фото молодого человека, отдалённо похожего на изображение с портрета в комнате Шаповицкого. Отдалённо — потому что молодой человек на портрете выглядел благообразно и собранно. А с фотографии на нас глядел невнятный молодчик с вялым, тусклым взглядом. Он был на этом изображении не один, он обнимал девушку в купальнике, но даже это соседство не добавляло его взгляду огня.

— Думаешь, это он?

— Спросим, узнаем. Здесь есть его адрес?

— Мне не нужен его адрес, — рыкнул Глеб, — Он бывал в доме у Шаповицкого, я чую его запах.

— Тогда вези нас к этому Кристиану Селину, — сказал Вася.

Мы снова оседлали нашего волка, тот пару раз прыгнул и остановился.

— Кристиан Селин находится здесь.

Здесь — это было какое-то очень грязное место, какая-то мерзкая подворотня вход в которую преграждали мусорные баки.

— Ты уверен? — спросил Вася, — пасынок Шаповицкого действительно здесь?

— Никаких сомнений. Он за той дверью — Глеб кивнул на неприметную, оклеенную старыми объявлениями дверь.

— Что ж, рискнем зайти.

— А ты не боишься, — повернулась я к Царевичу, — не боишься что Шаповицкий тебя опознает? Тебя же все знают в лицо!

— Даже если он опознает. Что он сделает? Пришлет ко мне свою охрану? С вопросом не умею ли я растворятся в воздухе?

— Ну не знаю… Я бы на твоём месте не рисковала бы.

— Я ничем не рискую.