Царева vs серый волк

Глава 27

Ночь я пережил. Перетерпел нападение летучих мышей, переболтал Морену. Ближе к утру она начала зевать, заговариваться — её речь потеряла всякий смысл, — а потом она свернулась калачиком прямо на полу и уснула.

На ватных трясущихся ногах я отошёл от неё и тихо — тихо стал двигаться в сторону подземной парковки. Я постоянно оборачивался, мне все не верилось, что эта тварь, Морена, может вот так запросто взять и уснуть.

— Привет, Глеб, — услышал я бесцветный голос Васи.

На парковке уже стояли машины, было даже пару человек. Вася стоял в тени у одной из бетонных опор. Рядом с ним был измученного вида паренёк.

— Это Соловей, — представил мне его Вася, — Соловей — это Глеб.

Я пожал руку Соловью.

— Пошли.

Вася подошёл к серой неприметной машине с ярославскими номерами и открыл багажник.

— Это тебе — он кинул мне куртку, — одевайся. И это, — он протянул мне зимние ботинки. — Ты, наверное, не заметил, но у тебя на ногах домашние тапочки.

Я посмотрел вниз — действительно, я гулял по городу в тапочках из квартиры Филоненко. Пёстрые, мягкие, они, наверное, когда-то принадлежали Тамаре а не Геннадию Поликарповичу.

— Не выбрасывай, — сказал мне Вася, — Морена быстро найдёт тебя по твоим вещам.

Я и не собирался их выбрасывать. Где-то на задворках моего сознания у меня жила картинка, как я возвращаюсь к Тамаре, протягиваю ей эти злосчастные тапки и прошу прощения за все.

— Садимся, поехали.

Вася сел за руль, паренёк, Соловей на заднее сиденье. Поколебавшись я сел рядом с Соловьём. Вася завел мотор и машина выехала на улицу.

— Соловей — это твоя фамилия?

Перед тем как ответить Соловей бросил на Васю злобный взгляд, я это заметил.

— Да. Это фамилия.

— Странная фамилия.

— Обычная, мои предки были из яицких казаков.

— А… А Яик это где?

— Это на Урале была такая река.

— В каком смысле была?

Соловей не ответил — просто посмотрел на меня как на ненормального. Да и вообще разговор вышел мутный, в стиле заговаривающегося бреда Морены. Но свой главный вопрос я ещё не задал.

— А ты человек?

Зрачки Соловья гневно сузились.

— А сам то ты человек? Или как?

— Я — да.

— Тогда почему ты здесь?

— Потому что… Потому что дурак.

— Он пленник Морены, я же тебе говорил, — подал голос Вася.

— А все таки? Ты человек? — не отставал я от Соловья.

— Ну уж побольше человек, чем некоторые.

— То есть не совсем?

— Ты чего ко мне привязался? Какое тебе дело до того, человек я или нет?

— А Вася — он человек?

Соловей злобно оскалился.

— Он вообще нелюдь, что б ты знал.

— Он так говорит — спокойно сказал Вася, — потому что его сестра в плену. Но это не я поменял родную сестру на возможность петь.

Соловей выдохнул, как будто получил удар — и отвернулся.

Машина, тем временем, встроилась в поток других автомобилей, проехала полкилометра и встала в пробке. Машины были слева и справа от нас, водители обречённо доставали телефоны, кто-то опустил голову на руль — видимо в попытке моментально прикорнуть.

— А Морена нас здесь не догонит?

Вася бросил взгляд на экран планшета.

— У нас есть в запасе ещё полчаса.

Он нажал на газ — но машина проехала всего два метра и снова встала. По зимнему хмурое небо зависло над переполненной машинами дорогой. Где-то вдалеке виднелась вода — и мост.

— Обязательно было ехать с утра на Васильевский остров? Да ещё и на машине? Может спустимся в метро?

— Все будет нормально.

Машина проехала еще метр — и снова встала. Какой-то идиот принялся сигналить, как будто это могло помочь. Вдруг в одной из соседних машин мне почудилось красное платье Морены — и я весь покрылся холодным потом. Но это была другая девушка, просто блондинка в красном шарфе — совсем не Морена.

— Лучше бы поехали на метро…

Я откинулся на сиденье. И, наверное, мгновенно задремал. Потому что следующее, что я увидел, были ветви деревьев — деревьев вокруг парковки.

— Приехали, — сказал Вася и вышел из машины.

Мне снились муторные липкие сны, в которых Морена с крыльями крошила меня на салат. Но это был всего лишь сон, а сейчас мы были на парковке, возле берега.

— Выходим, — Вася постучал мне в окно.

Он вытащил из багажника большую брезентовую сумку, закинул ее на плечо, и направился к гранитным ограждениям.

— Пошли, — сказал мне Соловей.

Было холодно, ветер бил мне в лицо, заледенелая гладь финского залива тянулась к горизонту.

— Спускаемся.

— Вася подошёл к лестнице, нижние ступени её вмёрзли в лёд.

— Нам надо на лед спустится?

— Да.

— А зачем?

— Так надо.

Соловей уже спустился, Вася пошёл следом. Они шагали осторожно и я их понимал — лёд выглядел ненадежно.

— А другого пути нет?

— Оставайся, — долетел до меня голос Васи, — Морена тебя ждёт.

И я тоже пошёл по ступенькам. Перелез через верёвочное ограждение внизу, ступил на лёд и обернулся. Город — вот он. В этом городе, где-то были мои сокурсники. Там был мой университет. Я ещё не далеко был от всего этого, меня не было каких-то пару дней…

Но сейчас я уходил все дальше и дальше по льду. И город расплывался. С каждым шагом он становился дальше и бледнее — заметно дальше, как будто я не уходил от него пешком, а уплывал на быстроходном катере.

— Город исчез! — поразился я, — мы же и десяти шагов не прошли!

— Это нормально. Города больше нет, он для нас исчез. Зато Морена тебя не найдёт. По воде уходить быстрее — поэтому мы уходим по воде. И потеряться сложнее.

— Да мы наверняка все равно потеряемся, — вздохнул Соловей.

— Не обязательно, до меча здесь совсем недалеко. Пару дней хода.

Пара дней хода? Это недалеко?

— А где вообще находится меч-кладенец?

— Там, — сказал Соловей и споткнулся.

Поверхность льда была все в буграх и заледеневших кочках снега.

— Вам просто нравится говорить загадками, — я тоже поскользнулся и уцепился за хилого Соловья, чтобы не упасть.

Соловей закачался и растянулся на льду.

— Это очень повышает чувство собственной значимости, да? — я пнул его носком ботинка, — То что вы оба что-то знаете, а я нет.

— Я не говорю загадками! — взорвался Соловей, — Я тебе показал, в какой стороне находится меч! Просто я поскользнулся и упал!

— «Там» — это не слишком точное указание, тебе не кажется?

Соловей все никак не мог подняться со скользкой поверхности льда и мне пришлось подать ему руку.

— Меч где-то под Калязиным! — Соловей встал и принялся отряхиваться, — Что, тебе стало легче от этого знания?

— Тогда почему мы не под Калязиным а прёмся куда-то по льду Финского залива?

— Потому что так надо! Потому что если выйти из города Калязина, то ты окажешься не под Калязиным, где угодно, но только не там!

— И что, самый короткий путь в некое место под Калязиным, это Финский залив?

— Нет, но это единственный путь, который я знаю! Если ты знаешь другой — пожалуйста, веди нас!

— Ты несёшь какую-то чушь. Ты заговариваешься как Морена. Ты точно не человек.

— Соловей все правильно сказал, — проронил Вася, проходя мимо, — он родился в Чащобе и большую часть жизни прожил в ней. Так что если он говорит, что под Калязин надо идти через Финский залив — надо его слушаться.

— Чащоба — это что?

— Это вот это вот место! То что вокруг!

— Это то место, которое возникает, если нажать на кнопку твоего излучателя, — сказал Вася, — я просил излучатель у Морены, но она мне его не дала.

— Зачем он тебе? Мы же и так… В этой Чащобе.

— Пригодился бы.

А ведь был ещё один излучатель — тот, что остался у погибшего Филоненко. Сейчас он был, наверное, у Тамары. И я понял, что ни за что не расскажу о нем Васе.

— Так ты родился в Чащобе? Как такое возможно? — повернулся я к Соловью.

— Не твоё дело, — огрызнулся тот.

— Ты же сказал, что твои предки были яицкими казаками?

— Его отцом был яицкий казак, а матерью русалка. Она родила двоих детей мальчика и девочку… — начал было рассказывать Вася.

Но Соловей его прервал.

— Не смей говорить о моей сестре!

— У меня столько же прав говорить о ней. Сколько и у тебя. Царевич, — с расстановкой произнёс Вася последнее слово.

Я сначала не понял, что это за «Царевич» и почему Вася так говорит — а потом до меня как дошло. Дело было, наверное, в неприметной внешности этого паренька. Он мне с самого начала кого-то напомнил, но я решил что это просто из-за его обычности, такого как он можно было встретить где угодно.

И только сейчас я вспомнил, где уже видел это небольшое лицо с жиденькой чёлочкой. Я видел его на постерах и плакатах. Парень, которого Вася представил мне как Соловья — это же был Царевич, довольно известный певец. Он только начинал карьеру, но его усиленно рекламировали, да и пел он хорошо. Так что все шансы стать настоящей звездой у него были.

— Так ты Царевич? Я сразу тебя не узнал. На постерах ты гораздо симпатичнее, наверное, их сильно ретушируют.

— Да, это он, — подтвердил Вася.

— Моя девушка ходила на твой концерт.

— Автограф дать? — снова огрызнулся на меня Соловей.

— Да нет, не надо.

И он, спотыкаясь и поскальзываясь пошёл вперёд. Какое-то время никто не разговаривал. Я поднял воротник куртки — ветер, беспрепятственно разгонявшийся на просторах залива, вымораживал насквозь, бугры и кочки под ногами исчезли — зато появились трещины. Я глянул вниз и мне стразу начались мерещиться полыньи.

— Стой! — Вася дёрнулся и резко замер.

— Что? — напрягся Царевич — Соловей.

— В какую сторону нам идти? — уточнил Вася.

— Туда, — Соловей мотнул головой влево, — там берег и должна быть старая сосна…

— Оттуда к нам летит что-то. Видите тёмное пятно в небе?

Я посмотрел вверх — и действительно где-то на самой границе видимости заметил тёмное пятно.

— Нет другой дороги, чтобы выйти на берег?

— А что там летит? — ответил Соловей вопросом на вопрос.

Вася не ответил — зато ответ внезапно пришёл в голову мне.

— Сейчас же, наверное, уже полдень. Это мои мышки. Мои маленькие летучие мышки.

— Да-а-а-а, точно, — закивал головой Вася.

— В смысле? Летучие мыши? — изумился Царевич, — Целая стая? У него что, есть личный монстр?

— Да.

— А зачем тогда мы его вообще с собой тащим?

— Потому что за ним ходит Морена. Мы достанем меч, немного посидим на одном месте и Морена придёт. А так нам с тобой надо будет вдвое больше по Чащобе ходить, Морену искать. Ты и сам знаешь, что это сложно и опасно.

— То есть, за ним, — Соловей ткнул пальцем в мою сторону — таскается Морена и у него есть личный монстр? И вот это все прям не знай как безопасно?

— Так, подожди, — я прервал ругань Васи и Соловья, — то есть ты меня взял с собой, только для того, чтобы Морену не искать? Чтобы она сама к тебе пришла?

— Да.

— Он нам такой не нужен! — продолжал убеждать Васю Соловей, — я с таким с ним никуда не пойду! Он нас всех угробит! А я то думал, чего он весь такой израненный, я думал это ты его так уделал, а это монстры! А если они и на нас нападут?

— Все будет в порядке, — пообещал Вася.

— Ага, как же, — сказал я, вспоминая прошедшую ночь.

— Давай его здесь бросим! Давай утопим его! — завопил Соловей.

— Чего? — я повернулся к Соловью, — это ты что ли меня топить собрался?

— Никто никого не будет топить, — Вася встал между нами, — мы просто выйдем на берег в другое время. Или в другом месте.

— Но здесь не город, эти монстры могут в любое время появиться! — продолжал биться в истерике Соловей — я не могу так! Не могу! Когда мы договаривались, ты обещал мне нормальную жизнь!

— Нормальной жизнью, — сказал Вася, кривя губы в усмешке, — ты мог бы и без меня жить. Но тебе надо было стать знаменитым певцом, а за это надо платить. Если тебе не нравится, то ты всегда можешь раззанменититься обратно. Я тебе помогу. Сделаю так, что про тебя мигом все забудут. Будешь жить своей нормальной жизнью.

Царевич с отвращением уставился на Васю. Но ответить ему, видимо, было нечем.

— Куда нам дальше идти? Где мы можем выйти на берег? — спросил его Вася.

Соловей послал Васе еще один ненавидящий взгляд — но молчать не стал.

— Я знаю только берег у старой сосны и ещё одно место. Нужно идти прямо, примерно часа два. А потом свернуть направо. Но обычно я не шёл, я летел — меня несла сестра. А сейчас я не знаю, что мы будем делать, когда лед кончится.

— У меня есть надувная лодка, — Вася постучал по брезентовой сумке, — сядем и будем грести.

— Давайте прямо сейчас надуем лодку! — предложил я, — а то этот лёд уже гнётся под нашими ногами.

— Лед не гнётся, — презрительно фыркнул Соловей, — тебе мерещится.

Однако Вася послушался меня и принялся распаковывать лодку. Соловей отошёл от него — наверное не хотел быть с ним в одной компании без крайней необходимости. Я тоже не стал навязываться Васе и подошёл к Соловью.

— Раз Соловей это фамилия, то у тебя и имя должно быть?

Соловей устало вздохнул.

— Зачем ты все время лезешь ко мне с вопросами?

— Потому что ты отвечаешь.

— Ладно, меня зовут Никита. Доволен?

— Никита Царевич — Соловей… А как сестру у тебя звали?

Соловей зло выдохнул.

— Тебе это зачем?

— Что случилось с твоей сестрой? Как Вася виноват в том, что с ней случилось?

— Тебе какая разница вообще?

— Просто хочу знать, насколько опасно иметь дела с Васей.

Соловей мрачно рассмеялся.

— Так что с ней случилось?

— Вася послал её за молодильными яблоками и она не вернулась. Он утверждает, что она в плену, но на самом деле я не знаю, что с ней.

— Лодка готова! — сказал Вася.

Он уже надул небольшую трехместную лодку и сейчас убирал в сумку насос с аккумулятором.

— Думаешь, он убил твою сестру? — понизив голос спросил я Соловья.

— Нет конечно! — Соловей отодвинулся от меня, — ты что думаешь, мы тут все убийцы?

— Так ты меня только что топить собирался.

— Это я не всерьёз! А так, к слову!

— Ну да, ну да, кончено.

— Беремся за борта лодки и бежим. Как только нам встречается полынья, садимся в лодку и гребём! — скомандовал Вася.

— А ты говорил что вы тут не убийцы, — громко сказал я Соловью, — но то что предлагает Вася это же верная смерть. А вдруг лёд проломиться под кем-то из нас? Вдруг это буду я? Ну ладно, на лодку вы меня втащите, а дальше что? Я буду весь мокрый, у меня воспаление лёгких начаться может на таком то ветру.

— Если будешь грести то быстро согреешься.

— Тебе легко говорить, ты явно не совсем человек, да и Соловей тоже. А я вот человек и жить хочу.

— Я тоже человек — сказал Соловей, — все что у меня есть волшебного — это только голос. Давайте оставим Глеба в лодке, а сами пойдём к старой сосне… Мы потом заберём тебя, Глеб, — сердечно произнёс он, — С тобой все будет в порядке, на воде монстры редко появляются… По крайней мере твои точно сухопутные.

— Ну, спасибо, Соловей.

Вася вдруг рассмеялся. Смех у него был тихий — и он явно пытался его подавить. Но от этого ему хотелось смеяться ещё больше.

— Просто берёмся за борта лодки, — сказал он маскируя смех покашливанием, — и сразу бежим.

И мы побежали. Первые несколько метров все было в порядке, резиновое дно лодки скользило по льду, я опирался на её борт и бег мой был быстрым и весёлым. Ветер, правда, хлестал по лицу мне пришлось наклониться и так я не мог смотреть вперёд. Но с другой стороны что бы я там увидел? Я ведь был не Соловей, который родился в Чащобе и знал какие-то тайные тропы. Впереди для меня не было ничего интересного. Просто серое небо, просто гладь воды скованная льдом. А вот под ногами кое-что было: лёд шёл трещинами, местами он был совсем прозрачным и мне казалось, что я вижу как под его толщей собираются пузырьки воздуха. А потом в какой-то момент лёд под моей ногой хрустнул, треснул и в трещину полилась вода.

— В лодку! — успел крикнуть я.

И все мы повалились в лодку. Я первым — как куль с песком. На меня упал Вася, последним в лодку залез Соловей. Лодка встала.

— Слезь! Слезь с меня! — Я спихнул ноги Соловья со своего лица.

— Но воды то нет, — сказал Вася, выглядывая за борт, — мы не сможем грести.

— Как нет, смотри, вон там вода! — я ткнул пальцем в трещину.

— Нам грести надо. А тут сантиметра два воды поверх льда.

— Ты хочешь сказать, что мы по такому льду бежать должны?

— Да, — сказал Вася, ступая на лед.

— Это не честно, ты сам никогда не провалишься, — попрекнул его Соловей.

— В смысле?

— Он легкий. Он весит гораздо меньше чем человек.

— Да… — я вспомнил Морену, которая тоже совсем ничего не весила, — да, такое бывает. Я знаю.

— Вылезаем и бежим.

Меньше всего мне хотелось снова наступать на эту ненадёжную поверхность. Но пришлось. Ещё метров пять — шесть бега — и вот впереди забрезжила настоящая полынья.

— С разбегу! — крикнул Вася, — в лодку!

— На счёт три! — скомандовал я, — раз, два… Три!

И на счёт три мы все запрыгнули в лодку. Лодка по инерции пролетела ещё немного — и с хрустом осев, оказалась в полынье. Ее закачало на тёмных, покрытых мелкими льдинками волнах.

— Здесь пара весел, — я посмотрел на дно лодки, — гребем по очереди. Сначала я и Вася. Потом Соловей и я, потом Соловей и Вася.

— Ладно, — вздохнул Соловей, — я согласен.

— Тут недалеко грести, впереди вон там, уже снова лёд.