Забытая жена из горного края

Глава 7

— Ты жалеешь, что согласилась?

— Нет. Вот только чем ближе срок, тем сильнее во мне грусть от расставания.

— Я думала, тебе не с кем прощаться! Я не чувствую привязанности к живым.

— Верно. Только могилы. Мой муж и единственный сын… я хожу к ним каждый день. И ведь понимаю, что нужно отпустить, но не могу. Боль, как и тридцать лет назад, захлёстывает меня каждый раз. Я не могу дышать, не могу чувствовать ничего иного, только и хватает сил, что сидеть там. После их смерти вся моя жизнь была миражом. Я сделала карьеру и даже умудрилась заработать на безбедную старость, но не жила.

— Живые должны быть с живыми… Разве они хотели тебе такой судьбы?

— Не хотели, и я это знаю, поэтому и согласилась. Я хочу попробовать вновь почувствовать вкус жизни, родить дитя, ощутить счастье… К тому же, ты сказала, что мои воспоминания о прожитой жизни потеряют краски и будут всего лишь блеклой историей.

— По сути, вся наша жизнь — это история, что однажды помещается всего в одну легенду.

На следующий день на рассвете мы отплывали.

Мои люди то недовольно косились на меня, то — на всё ещё бурное море. Но я твёрдо верила словам вновь пропавшей Инги: «Мне пора!» Дави, как она и сказала, встал на ноги. Хромал, бегать не мог, да и работать ему пока было рано, но ехать сможет, не помрёт. Его нога ещё долго будет в лубке, а рёбра — перетянуты куском материи, но это такой пустяк по сравнению с тем, чем могло закончиться его падение.

Потому сегодня я вновь пошла к святилищу, прислонилась к менгирам, поблагодарила эту землю и мать сущую, что приняли меня, и поклялась с честью прожить отданную мне жизнь. Ещё я просила, чтобы мои воспоминания, наконец, подёрнулись дымкой… Эйлин говорила, что так и будет, но пока я всё так же красочно вспоминала гибель своих сыночка и мужа. Ту дурацкую поездку и боль, что умудрилась не притупиться при переходе между мирами.

А после, влекомая невиданной силой, я пришла к водяным чашам. Солнце как раз начало садиться, оттого небо пылало огненными красками.

Вот только сегодня я, наконец, была не одна. Около самой маленькой, но глубокой чаши сидела девчонка, лет двенадцати-тринадцати. Её светлые волосы были всклокочены, и она упрямо пыталась привести их в порядок. Улыбка умиления моментально растеклась на моих губах, и я поспешила к ней.

Но чем ближе походила, тем громче чувство самосохранения кричало об опасности. Инга говорила, что здесь живёт некий Лох — ребёнок келпи — духа воды. В моём мире существовали сотни поверий, где разные духи оборачивались то людьми, то зверями, чтобы приманить добычу; чем этот мир хуже? А то, что «Лох» звучит для моего уха, как ругательство, и с большой натяжкой походило на мужское имя… так может, дотянуть, что это девчонка?

Когда я к ней подошла, уже уверилась, что она — дух воды, и повторила заклинание нагрева, надеясь, что варить суп я всё же в этой чаше не буду. К тому же, раз она живёт в горячей воде, может, высокие температуры ей и не страшны? Нужно или бежать, или договариваться. Лучше последнее. Не зря же она сегодня выбралась на берег…

Девчушка подняла на меня свои глаза и возмущённо откинула волосы назад. Я поражённо приводила чувства в порядок. Никогда не видела таких глаз — словно текущий ручей. Чем дольше в них глядела, тем сильнее было чувство, что мой разум уносит прочь. Сморгнув, я отвела взгляд, а потом вновь решила её осмотреть, только на глазах не останавливаться.

Худая, с выступающими ключицами в вороте большой для неё рубахи, белоснежной кожей, что никогда не видела солнца, и большим ртом с острыми зубками — всё это делало её незабываемой.

— Как ты догадалась?! — возмутилась она на резких высоких нотах, отчего я недовольно поморщилась.

— Говорят, здесь живёт некий Лох…

— Но до этого ты не боясь купалась! Да я и мало похожа сейчас на Лоха!

— Верно, но я постоянно была настороже. Почему ты решила сегодня со мной поговорить? — любопытство победило страх.

— Скучно! А я слышала, что ты уезжаешь… Расскажи мне о мире на большой земле! — царственно велела девчонка.

— Зачем мне это? — насмешливо выгнула я бровь. — Тебе явно нужно научиться вежливо просить.

— Ты знаешь, с кем говоришь?! — захлебнулась она в возмущениях.

— Думаю, ты — дитя келпи — духа воды…

— То-то, — успокоившись, выдохнула она, вновь беря свои волосы в руки и пытаясь разобрать их пальцами.

— Тебе нужен гребень, — задумчиво произнесла я.

— А у тебя он есть? — с надеждой вскинула на меня взгляд девчушка.

— С собой — нет, только дома.

— Жаль… сюда редко кто ходит. Украсть не у кого…

— Зачем сразу красть, можно же попросить, — я задумчиво осмотрела соседний камень, решая присесть.

— Вот я сейчас тебя попросила, а ты отказала!

— У меня просто нет гребня с собой, а так бы я обязательно дала.

— Врёшь, — бросила она через плечо. Найдя прочный прутик у своих голых ступней, девочка со вздохом заколола волосы на затылке, — люди всегда врут… Вот, например, мать моя. Обещала, что вернётся, когда молила отпустить её на берег с матерью — моей бабкой — повидаться. Больше я её не видела.

— Мне жаль… — искренне возмутилась я поступком женщины. Какой бы ни был ребёнок, но бросать его одного… Врать и сбегать… Никуда не годится!

Я бы своего ребёнка одного никогда не оставила.

— Думаешь? — тут же подалась она ко мне, задумчиво закусив острыми зубками губу.

— Вслух сказала? — посетовала я. — Но от слов своих не отказываюсь! Ребёнка, каким бы он ни был, никогда не бросила бы!

— Мой отец — келпи, не человек, эта мораль не для меня!

— Это не повод! Зато мать твоя, как понимаю, человек, и это должно быть её путеводной звездой.

— Ты мне нравишься! Не зря я тебя выбрала! — улыбнулась она, с радостью взглянув в ту сторону, где за холмом должно виднеться море.

— Выбрала? — в горле застрял неприятный комок, а душу замутило. Не хотела я быть облагороженной дочерью неизвестного духа. Мало ли, что об этом подумает её папенька.

— Да! Я решила, что хочу увидеть большую землю, а то тут дикие люди живут, к воде не ходят, от меня шугаются… А я, может быть, и не хочу их есть!

— Есть?.. — в горле пересохло, и я с трудом заставила себя сидеть на месте. Страх — не лучший товарищ!

— Боишься?! Это хорошо!

— Я тебя с собой не возьму! — предугадав, что она от меня захочет, отрезала я.

— Почему? Из-за страха?

— Верно. Что скажут твои родители? Им это не понравится!

— Маменька давно, поди, померла, — как-никак, смертная, — а папенька заглядывает ко мне раз в двадцать лет. Его ещё почти десять лет здесь не будет!

— А сколько тебе самой лет? — во мне зародились подозрения.

— Сто тринадцать! — гордо возвестила она. — Осталось меньше века, и буду взрослой. Смогу направиться, куда захочу… — мечтательно произнесла девушка, положив подбородок на колени.

— Ты здесь совсем одна… — констатировала я и, вопреки здравому рассудку, моё сердце наполнилось жалостью и возмущением. Кем бы ни был ребёнок, нельзя его оставлять! — Ты питаешься только людьми? — поинтересовалась я.

— Я ещё ни одного не съела, они здесь пугливые… — с сожалением произнесла она.

— А чем тогда?

— Глупая, я ведь тоже дух воды! Могу обойтись и без еды, хотя папенька говорит, что люди весьма любопытны…

— Так может, он не о гастрономических пристрастиях… Но всё равно, я не могу взять тебя с собой! — с сожалением протянула я. — От меня зависят мои люди, а ты можешь их съесть, это не безопасно!

— Ну я же сказала…

— А где гарантии?

— Хорошо, я тебе пообещаю, что не буду их есть, — со вздохом и узнаваемой во всех мирах подростковой интонацией произнесла она, всем своим видом показывая, что делает мне очень большое одолжение. — Мне они всё равно не понравились бы!

— Если ты будешь под моей ответственностью, то не должна никого есть! — Так ты берёшь меня с собой!

— Я ещё не согласилась!

— Разве? Ах да, папенька говорил; люди любят торговаться, — закусив губу, она сосредоточенно что-то обдумывала, а после решительно произнесла: — Я исполню одну твою просьбу.

— Это как? Ты всесильна?

— Нет, конечно!

— Тогда конкретнее, — любопытство выплёскивалось через край. Я такую, как она, никогда не встречала и вряд ли ещё встречу.

— Я могу управлять водой…

— А оно мне надо?! — усмехнулась я. — Нисколько.

— Я могу поднять воду из глубин земли, могу напоить тебя, когда будет обуревать жажда, могу построить плотину, а могу, наоборот, разнести её в щепки! — возмутилась она.

— Это всё чудесно, но мне не особо и нужно... пока. Я возьму тебя с собой вот на каких условиях: в течение года я буду заботиться о тебе, как и ты обо мне и моих людях, мы будем вместе путешествовать, вместе жить в моём замке, если ты захочешь уйти раньше этого срока, то я помогу тебе вернуться. Ты поклянёшься именем матери сущной, что за это время никого из живых людей не съешь и не утопишь. Помимо этого, я могу обратиться к тебе с тремя просьбами. Всё в пределах разумного, в пределах возможностей духа воды, — остановила я её возражения, взмахнув ладонью.

— А может, мне лучше просто утащить тебя на дно? — подалась она ко мне и вкрадчиво произнесла, оскалив острые зубки.

— Можешь. Но тогда тебе куковать здесь в одиночестве ещё многие годы, а, приняв мои условия, уже завтра увидишь большую землю…

— Разве можно так разговаривать с ребёнком? Ставить такие жестокие условия?.. — её глаза заблестели, налившись влагой, что стремительно побежала по впалым щекам, в то время как губы предательски задрожали. — Я ведь здесь совсем одна! Меня бросили родители, да даже родная бабка — и та избегает!

Отвернувшись, я подавила в душе возмущённый голос, что не просто шептал, а дико кричал, что я — ужасная тварь, раз заставила малышку плакать.

— Ты — дух воды. Тебе сто тринадцать лет. Ты хоть и юна, но, вижу, уже освоила игры.

— Правда, я хороша? — девчонка отшатнулась, радостно заулыбавшись, и полезла в карман своей поношенной юбки. Слёзы моментально высохли, словно их и не было. — Держи! — протянула она мне кожаный шнурок с прозрачной, словно слеза, каплей.

— Что это? — не спешила я принимать неизвестный дар.

— Это вода из источника, в котором я родилась. Я не могу надолго от него уходить. Сил недостаточно. Храни его и береги, он будет залогом моей клятвы! А если что-то пойдёт не так, то папочка обязательно тебя найдёт по нему и… съест.

— Чудесно, — выдохнув, я надела на шею шнурок и спрятала под рубашкой, подальше от любопытных глаз.

«Оно мне надо?!» — корила себя. Но тут же находила ответ: Надо! Если ты сам отказываешься от возможностей, то жизнь не будет их подкидывать.

— Мы отплываем на рассвете.

— Не волнуйся, я приду. А теперь иди. Солнце село, я не хочу, чтобы ты во мраке свернула себе шею, так и не отвезя меня на большую землю.

Оглянувшись, я поняла, что она права. Огненный шар закатился за горизонт и в ближайшее время тьма укутает землю.

— До завтра! — крикнула, уходя, но девчонка не слышала меня, устремив мечтательный взгляд в сторону моря.

Когда я уже почти скрылась за холмом, то услышала плеск воды за спиной, а, обернувшись, никого на берегу водоёма не нашла.