Забытая жена из горного края

Глава 3

— Как мне найти того, кто тебя проклял?

— Если бы я только знала…

— Тогда расскажи, что ты знаешь!

— Прокляли мою мать, когда она уже была беременна мной. Проклятие было смертельным, но так как нас уже было двое, то оно разделилось и ослабло, ей удалось выносить меня и родить. Мама благословила меня и закрепила это своей жизнью, что позволило мне прожить столько, сколько я живу, но всё приходит к концу, и даже благословение меня не спасает.

— Для благословения нужно пожертвовать жизнью?

— Нет, конечно! Но если ты закрепляешь проклятие или благословение жизнью или кровавой жертвой, то оно будет очень сильным и неснимаемым.

— Это значит, что твоё проклятие…

— Подкреплено кровью. Отец считал, что проклявший отдал свою жизнь, но я так не думаю. У меня было много времени подумать. Единственной отрадой в моей жизни была магия, я многое изучила, и мне кажется, что тьма во мне живая, и она периодически подкрепляется. За годы она не померкла ни капельки, только стала сильнее. Я думаю, что проклявший до сих пор жив. Несомненно, он принёс кровавую жертву, но и позднее ему удавалось подкреплять проклятие.

Крик чаек вместе с шумом набегающих гигантских волн на песчаный берег успокаивали мои мысли, позволяя читать оставленные для меня записи. Поодаль Дави прыгал на скалах. Вначале он пытался найти на берегу, что вынесла вода: рыбу или моллюсков, но волны были такими сильными, что сбивали его, и он, забыв о задании, стал играть, как обычный ребёнок, прыгая и убегая от волн.

Эйлин приходила ко мне во снах весь прошлый месяц; это дано единицам даже в этом волшебном мире. Она могла бы стать сильной и известной магичкой, если бы ей дали эту возможность, но увы. К сожалению, её походы в мир моих снов требовали сил, и она тратила их все до последней капельки. Мы говорили о многом, но тезисно. Зазубрить я успела всего четыре необходимых заклинания, зато к изучению письменного языка подошли основательно. Устную речь моя душа освоила автоматически, пройдя границу миров и поселившись в этом теле, а вот с письменностью нужно потеть самой. Радовало, что отчасти язык отдалённо похож то ли на английский, то ли на немецкий, а иногда мне казалось, что и вовсе на латинский. А так как мне повезло преподавать в европейском вузе, и говорила я на четырёх языках, то освоение нового шло с переменным успехом. Я читала медленно и иногда с ошибками, но делала это дни напролёт. Уходила из домика, как только начинало светать, находила уединённое местечко — к счастью, на этом острове ты почти везде будешь одинок, — и изучала заклинания, отрабатывая их, пока никто не видит.

Эйлин знала много заклятий, хоть и не могла пользоваться ими полноценно, у меня же ограничений не было, а значит, нужно зазубрить, что знала она, и выучить новые.

— Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth (2) — прошептала я, прислушиваясь к своим ощущениям. — Тьфу! Ничего не вышло, — в сердцах ударила ладонью по песку, устремив взор за линию горизонта.

В этом мире хоть магия и была везде, но далеко не каждый мог ею пользоваться. Во-первых, в самом человеке или иной сущности должны быть развиты магические каналы, что как вены пронизывали тело. Во-вторых, магию нужно правильно направить. Для этого нужны слова. Но для того, чтобы они, как поводыри, повели за собой силу, в них нужно верить, осознавать и чётко представлять желаемое.

Прикрыв глаза, я глубоко вдохнула, представляя, как накидываю на свои плечи тёплую шкуру медведя. Она была тяжёлой, с характерным запахом кожи и шерсти, хотя при этом очень тёплой. Но так как это только моя фантазия, я представила, что она стала лёгкой, как пушинка. А после вообразила, как моё всегда холодное тело, наконец, согревается. Как мне хорошо и уютно.

— Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth, — повторила, уже взаправду ощущая тепло, что даёт шкура, и только после этого открыла глаза и довольно улыбнулась. Наконец-то мне тепло!

Ещё одно заклинание мне в копилочку, теперь, освоив его, я могу шептать слова так, чтобы слышала только я, как делала это с нагревом воды. Эйлин рассказывала, что маги не любят делиться знаниями и тем более — своими заклинаниями. Пару раз отработать, и будет мне счастье!

За прошедшие дни, по моим ощущениям, температура не поднималась выше двадцати градусов, а скорее даже была ниже, и это днём. Сегодня и вовсе было гораздо холоднее. Солнце заглядывало сюда всего пару раз, зато серые облака регулярно стягивались над островом и даже моросили дождём. Мрачное местечко, оттого и местные хмуро взирали на пришлых. Мне здесь было некомфортно, но чтобы ехать назад, нужно было обрести силу в теле и, кажется, этот момент настал. Я колдовала, а руки не дрожали, и голова была ясной. Осталось научиться, одновременно тратя магию, напитываться маной извне, чтобы не черпать свои запасы.

— Ты в последнее время предпочитаешь одиночество… Я тебя чем-то обидела, Лин? — голос Давины был полон беспокойства.

— Нет, что ты?! Я просто пытаюсь найти в себе силы! Присаживайся, — указала я на песок рядом с собой. Эти пару дней я старательно её избегала, боясь, что девушка почувствует, что я — другая Эйлин. Мне не хотелось её обижать, ведь они были очень близки, но и нужно было чуть больше времени, чтобы привыкнуть.

— Ты выглядишь лучше, — она старательно скользила по мне взглядом, ища ответы на вопросы, которые не смела задать. — Румянец появился на щеках, кожа не такая болезная, как обычно, не говоря уже об аппетите…

— Зверский? — хмыкнула я, улыбнувшись. — Кстати, что у нас сегодня?

— Вяленое мясо. В море сегодня лодки не выходили, волны слишком велики. Я рада, что тебе лучше. Проклятие… оно затихло?

— Оно ушло, — не стала я лукавить, — в конце концов, ещё немного, и это станет очевидно.

— Не может быть! — неверяще выдохнула она. — Ты уверена?

— Да, — кивнула я, группируясь. Ведь девушка с визгом кинулась на меня, сжимая в объятиях и заваливая на землю. — Это же чудесно! Ты будешь жить! Мы вернёмся домой… к отцу, — её голос затих, а она сама нахмурилась.

— Он расстроится, — констатировала я.

— Нет! Что ты?! — отвела она взгляд, а я продолжала молчать, скептически выгнув бровь. — Ты права. Расстроится. Это плохо, — сев на песке, она устремила озабоченный взгляд вдаль, хмурясь.

— Мы справимся! — взяла её за руку, — мы всегда были вместе и справлялись с невзгодами.

— Но, Лин, до этого у нас и не было настоящих проблем. Никто не воспринимал тебя как настоящую угрозу, а теперь…

— Теперь будут.

— А может, уехать? — с надеждой выдохнула она.

— Ты не хочешь возвращаться? — нахмурившись, я не видела для этого причин.

— Теперь, когда ты здорова, отец выдаст меня замуж. До этого он ждал, не торопился…

— Когда товар вырастет в цене? — хмыкнула я.

— Лин! — укорила она меня. — Мы все, в конце концов, товар. Ты права, он постарается сбагрить меня по выгодной цене, и сдаётся мне, что единственным, кто её даст, будет старик Дункан, — девушка брезгливо передёрнула плечами. — Ни одна из его шести жён не прожила больше пяти лет…

— Ты не выйдешь за него, — констатировала я, подавляя в душе волну возмущения. — Ты очень красива! Неужели, не найдётся молодого и доброго парня?

— Я хоть и красивая, но бедная невеста. Все те, кто вились в замке за мной, стоит им узнать, что ты здорова, исчезнут, как звёзды с рассветом. Да и не мил мне никто, ты же знаешь… — она с грустью положила голову мне на плечо. Я вначале задеревенела, а потом, улыбнувшись, расслабилась, мысленно представляя, как моя медвежья шкура приподнимает угол и падает на плечи… подруги.

— Лин? — удивлённо вскинула она голову, но, получив от меня молчаливый кивок, заново положила её на плечо.

Где-то через полчаса я почувствовала, что слабею. Тёплая шкура исчезла, а над головой сгустились тучи и раздался гром. Взявшись за руки, мы поспешили в наш временный дом. Дождь хлынул, когда мы были в пяти минутах от него, и нам пришлось бежать. Несмотря на слабость и пережитое, у меня в груди набух бутон счастья. Я чувствовала дуновение молодости на лице и задор, оттого смех звонко сорвался с моих губ.

— Глупышки! — позже укоряла нас Моргана. На наше счастье, в доме горел очаг, и мы, примостившись на колченогих табуретах, сушили длинные волосы около огня. «Нам бы фен и тёплую ванну», — мысленно хмыкнула я, а после дала себе зарок, что это мои последние сожаления о былом мире. Я сама согласилась на эту судьбу.

Мои волосы похрустывали, перебираемые тонкими пальцами, как пересушенная на солнце солома. А из-под подола длинной шерстяной юбки выглядывали аккуратные пальчики. Наши накидки и чулки сохли тут же, на верёвке рядом с очагом. И, несмотря на слабость, я была счастлива.

— Сейчас каллен скинк подогрею, и вы моментально согреетесь, — ворковала она, ставя в очаг котелок.

— Откуда?! — удивилась Давина.

— Местные подобрели, — повела плечом женщина, — мы платим золотом, а здесь это невиданное дело. Большинство из местных таких денег и не видывали, да и что греха таить — не увидят. Они же здесь настоящие дикари и на большую землю выбираются только раз в год, когда везут товары на продажу.

Мой желудок радостно заурчал, почувствовав копчёный рыбий аромат. Слюнки потекли, я не спускала с котелка глаз. Такое блюдо обязано быть вкусным, ведь аромат был божественный! И как только я поднесла первую ложку ко рту, то в этом убедилась. Блюдо было сытным и согревающим, самое то в такую дождливую погоду. Сюда бы ещё молодого зелёного лучка и горячего хлеба с творожным сыром, но такую роскошь я здесь пока не видела. Но на будущее сделала себе заметку это доработать.

Мы тихо обедали, когда со двора донёсся шум, и распахнулась дверь.

— Леди Моргана, Дави расшибся! — проговорил один из наших охранников — рыжеволосый Грэхем, отчего мы тут же подскочили.

— Как?! — требовательно переняла я инициативу, получая в ответ удивлённый взгляд мужчины. Он с сомнением посмотрел на мою тётку, прежде чем ответить. Краем глаза я уловила её молчаливое согласие, выраженное кивком, и поморщилась. С одной стороны, мой напор — отголосок былой жизни, там чаще всего именно я несла ответственность за других, но с другой стороны, Эйлин целый месяц мне твердила, что я должна в этой жизни нести ответственность за моих людей и родственников. Я — хозяйка, я — леди. Но вот, кажется, сама она этим не пользовалась. Никто не считает меня хозяйкой, я поторопилась. А вот Моргану — вполне.

— Пацан сорвался с камней около берега. Донни сейчас принесёт его в сарай, ещё дышит, бедолага.

Я тут же ринулась в указанном направлении, чувствуя спешивших за моей спиной родственниц. Их испуганное дыхание и обречённый стон, когда мы увидели парня.

Он был без сознания, его лицо побелело, словно лист, в то время как рубаха и старенькие штанишки пропитались алой кровью, что сочилась из ран.

На мгновение меня накрыл тайфун эмоций, перенося в самый ужасный день моей прошлой жизни. И только железным усилием воли я заставила себя оставаться здесь и сейчас.

— Кладите его сюда! — велела, указывая рукой на тюфяк, что служил кроватью для кого-то из моих людей.

2. Tha an èadhar timcheall orm coltach ri craiceann mathan blàth — воздух вокруг меня — словно тёплая шкура медведя.