Забытая жена из горного края

Глава 30

Сенешаль, подлец и хитрюга, с ухмылкой выложил передо мной десяток учётных книг, где записи велись в беспорядке, и с самодовольством покинул меня. Он явно рассчитывал, что я утону в этом болоте цифр и свитков, сдамся и отстану. Но я была бы не я, если бы сдалась. Конечно, для вида поохала, постонала, но кабинет с книгами закрыла на ключ и поставила стражника. Также я велела Каллуму приставить незаметную слежку за сенешалем. Воин, конечно, удивился, но возражать не стал. Он безоговорочно выполнял мои поручения и познакомил меня с начальником замкового гарнизона — Доннахом. Тот был настроен скептически, но, пожалуй, мой напор оценил — ведь я металась по замку, как ужаленная роем пчёл. То оббегая его стены, смотря, где нужен ремонт; то несясь в сад, в котором умудрилась даже посадить картошку; то давая разгон поварихе, которая, видите ли, считала, что мытья раз в год вполне достаточно для гигиены, а потом — спрашивается, почему у меня живот крутит от её стряпни; также я умудрилась с боем отбить у неё ключи от кладовой, с грустью отмечая, что запасов у нас не так уж и много. А специй — и вовсе кот наплакал, а ведь по бумагам было больше… гораздо больше! По ночам я пробивалась сквозь запутанные витиеватые записи сенешаля и находила подтверждение своим догадкам. Ворует, паразит!

По утрам же я питала сердце замка, с радостью отмечая, как магия течёт по его каналам, наполняя артефакты жизнью.

Пробегая мимо узких окон, я с тоской глядела на улицу, где царствовало лето. Кенай не поладила с местными девчонками, зато с мальчишками быстро нашла общий язык. И теперь с визгом бегала, тренировалась, хохотала, получала нагоняи и… отлынивала от обязанностей. Но, пожалуй, была счастлива.

Также мой взгляд притягивал столб между конюшней и кузницей. Именно здесь наказали незадачливого любовника — Йена. Мне было противно, что из-за моего решения он получил десять плетей, но былого не воротишь. Прежде чем уехать, дядя самолично отхлестал его во дворе на глазах у всех. Стоило мне подумать об этом, как тошнота поднималась к горлу, но тут же перед глазами всплывала иная картина — женские руки, что судорожно сжимали грубую ткань.

За пару дней я изучила замок от верхних башен до тёмных комнат подвала, найдя парочку, чьё назначение осталось для меня загадкой. Казалось, в подвале когда-то строили бассейн, но забросили, не достроив. Но сколько бы я ни спрашивала, никто толком не знал о предназначении этих тёмных комнат, которые, как и многие нынче, использовали для хранения бочек.

Когда через три дня к вечеру вернулся дядюшка, я была злой и невыспавшейся. Волосы взъерошены, глаза красные, руки от непривычки — в чернилах, а в душе — жажда крови…

— Что ты себе позволяешь?! — раненым зверем ревел он, залетая ко мне в кабинет.

Зря! Настроения тешить его гордость у меня не было, потому, медленно оторвав взгляд от учётных книг, я откинулась в кресле и тяжёлым взглядом впилась в него.

Он часто дышал, раскраснелся, а глаза налились кровью.

— Отвечай! — стукнул мужчина кулаком по столу, отчего бумаги, что я с большим трудом разложила по порядку, разлетелись по полу. Меня охватила злость, воздушная волна со всей силы приложила дядю о стену напротив.

Я же медленно поднялась, облокотившись руками на стол, глядя, как он трясёт головой. Удар был сильный, но и дядя был подстать медведю.

— Никогда… Не… Смейте… На Меня… Кричать! — раздельно прорычала я в ответ. — Впредь имейте уважение к своей леди и стучитесь, прежде чем войти!

Он смотрел налитыми кровью глазами и слегка потряхивал головой, но враждебности не утратил. Его взгляд был полон гнева.

— Ты… ты…

— Я. Леди Эйлин Йолайр, магичка, хозяйка Орлиной Верности по праву рождения и по принятию замком. И если бы я не признавала в вас родную кровь, то уже звала бы стражника за оскорбление! Я признательна вам, дядя, и признаю ваши заслуги, но они распространяются только на наш бравый гарнизон. Наши воины знают, что такое дисциплина, да и отпор, уверена, смогут дать, но на этом — всё! Наш сенешаль ворует, в замке — беспорядок, на кухне — грязь, припасы воруют…

— Они бы не посмели! Особенно сенешаль! — вновь взвился дядя, горячо отстаивая свою правоту. — Я его с улицы подобрал!

— Да неужели?! — не смогла скрыть сарказм. — А когда вы в последний раз проверяли эти учётные книги? — указала рукой на стол. — А потом шли сверять с тем, что есть на самом деле? Вы знаете, что мы должны пить не эль, а дорогое франкийское вино?

— Мы покупали три бочки, я это прекрасно знаю, — хмыкнул он в ответ.

— Тридцать, — рявкнула я, — не три, а тридцать! Именно столько было потрачено из казны.

— Не может быть, — нахмурил он свои кустистые брови.

— Ещё как может быть! Исходя из тех трат, что внесены в учётные книги, мы каждый день должны есть изысканные блюда, щедро приправленные заморскими специями, а наши сундуки должны ломиться от дорогущих тканей. У тётушки, конечно, нашлись два сундука, вот только в записях указано, что мы купили по весне двадцать… Итого на данный момент нашла недостачу в пятьдесят пундов, а это я ещё только начала!

— Вот же прохиндей! Удавлю засранца! — рыкнул он не менее яростно.

— Ну-ну…

— Я сам с ним разберусь! Не лезь! Никто не может воровать у меня безнаказанно! Но что скажешь о моей жене, на каких основаниях ты выгнала её из покоев и приставила к ней стражника?

— Ну, во-первых, это господские покои, а именно я здесь — госпожа, а во-вторых, она не забыла сказать, что планировала с Мораг от меня избавиться? Мораг предложила яд… — уточнила я, устало садясь обратно в кресло.

— Не может быть! Ты всё не так поняла!

— Только я была не одна. Каллум сопровождал меня. Думаю, мужскому слуху вы доверяете, — сарказ едким ядом наполнял мои слова. — Тётушка распиналась в господских покоях, какая я самозванка и тварь… Вижу по вашему вгляду, что узнаёте свою жёнушку, — хмыкнула я. — Мораг сидит в темнице, а тётушку я просто переселила, дожидаясь вашего возвращения. Приговор оставляю за вами. Мне ужасно нравится жить, и я никому не позволю себя отравить, дядя. Даже вашей жене!

Желваки на его скулах заходили, а глаза грозили вылезти из орбит. Он был взбешён и, судя по тому, как резко развернулся на пятках и вылетел из кабинета, — не на меня.

— Вот же дура, угораздило меня на ней жениться!. — еле слышно донеслось до меня.

Взглянув на бумаги, я решительно поднялась и поспешила следом. Не хотелось бы мне, чтобы приговор зависел от того, насколько тётушка изворотлива в выманивании прощения у супруга.

Заглянув в парадный зал, я довольно отметила, что полы сверкают чистотой, солома светло-жёлтого цвета аккуратно разложена, пахнет смесью полыни и чабреца, стены выдраены, паутина снята, камин не коптит, дымоходы прочищены, да и стёкла гораздо прозрачнее… красота! Вот могут же, если дать разгону!

Поднимаясь по лестнице, отметила, что уборка ещё не закончена, и нам предстоит много работы, но становилось гораздо чище. Воздух стал слаще, я с удовольствием делала вдох полной грудью.

— Не бабское это дело! — слышала я рёв дядюшки, который не скупился на эмоции, что сейчас выливал на жену. — Не твоего ума дело! Нет в тебе ни капли разумности! Чего ты хотела этим добиться?!

Тётушка что-то журчала в ответ, но через толстую стену её не было слышно.

— Дура! И она — баба! — тут я разумно предположила, что это уже обо мне. — Но она одной со мной крови, к тому же — магичка! А ты кто? Чужачка! Как только посмела?

Тут мне стало тётку жалко, но вспомнив, как она обо мне отзывалась, я задавила это чувство, отступив.

Он ещё долго будет выливать свой гнев, а мне бы поработать. Глаза болели от тусклого света, да и плечи одеревенели, отчего я свернула, не доходя до кабинета… Выйдя по узкому коридору в небольшой сад, с удовольствием повела носом. Вечер мягко окутывал землю, что ещё дышала теплом. Пахло свежей зеленью и ароматными травами. Сильнее всего был резкий запах полыни, которую мы не всю отсюда повыдёргивали для борьбы с блохами. На втором плане был пряный аромат чабреца. Он уверенно насыщал воздух, не давая задавить себя.

Я подошла к небольшим грядкам, где посадила картофель, и, присев, коснулась небольшого ростка. Сад питался магическим каналом, что шёл от сердца. Я видела, как он разветвляется на сотни отростков, устремляющихся к корням растений, оттого они росли быстрее, пышнее и веселее. Моему картофелю всего два дня, а уже росток появился. Глядишь, в конце сентября сниму первый урожай… Я мечтательно прикрыла глаза, представляя перед собой сковородку молодой картошечки, да с маслицем и лучком… Желудок с трепетом отозвался.

— Леди Йолайр, — вместе с тем раздался голос старой служанки, — столы накрыты, вас ждут.

— Иду, Несса, — отбросила я мечты, возвращаясь к не радующей меня реальности. Хоть кухня и повариха стали чистыми, готовить вкуснее у них не выходило…

— Ты давно работаешь в замке, Несса?

— Так ещё при вашем папеньке начала, неужто, не помните? — кинула она на меня подозрительный взгляд.

— Это всё проклятие. Жизнь пожирало и память забирало, когда от него избавлялась — от многого пришлось отказаться.

— Экая вы молодец, леди. Отважная и сильная!

— Только мой народ так не считает…

— Отчего же? Все помнят, как вы Йена приложили, да и, говорят, господина Йолар осадили. Вашу силу уважают, — со знанием дела покивала она.

— Несса, мне кажется, в детстве в замке готовили вкуснее, — с надеждой закинула я удочку по пути в парадный зал.

— Так-то оно так. Тогда на кухне хозяйничала Мэйрид, жаль, что рано померла…

Я было раскрыла рот, чтобы узнать, почему, но, услышав, что Мэйрид больше нет, недовольно скривилась.

— Жаль, что не осталось тех, кому она передала свои секреты и навыки…

— Почему не осталось? Дочь свою она всему обучила.

— Дочь?! — с надеждой переспросила я. — Она так же хорошо готовит?

— Говаривали, что да. Но когда это было?! Столько времени утекло. Она уже и замуж вышла, и из замковой деревни переехала.

— Куда? — требовательно вопрошала я.

— Так в эту… в Эмру. Муж её в шахтах работает.

Я, закусив губу, ступила в зал, размышляя, не наведаться ли мне в Эмру, а заодно и там учётные книги проверить. Ведь именно там добывали эмрадит, наш основной источник доходов.