Забытая жена из горного края

Глава 2

— Почему я?

— Твоя душа не знает покоя, не хочет умирать, но при этом этот мир тебя не держит. У тебя нет корней, а потому я смогу тебя выдернуть. Ты не глупа, твои знания позволят навести порядок в моих родовых землях, а ещё одно из главных сожалений твоей жизни связано с детьми — ты искренне об этом печалишься. Моя жизнь сможет тебе это дать! Ты — единственная моя родственная душа из всех перебранных мною миров, что находится на закате жизни. У тебя не будет сожалений, да и я в последние свои минуты не буду об этом печалиться.

— Сомнительно это…

— Ты боишься?

— Сомневаюсь. Может, этот разговор мне мерещится, а на самом деле меня настигло старческое слабоумие, хотя я и рассчитывала, что ближайшие десять-пятнадцать лет ещё поживу.

— Загляни в себя и найди ответ, а я вернусь к тебе завтра. Устала…

— Нашлась пропажа! — пожилая женщина встречала нас в дверях небольшого деревенского домика.

Несмотря на седые волосы и морщины на лице, она всё ещё была хороша собой, храня следы былой статной красоты. Я внимательно скользила по ней взглядом, запоминая и отпечатывая в голове её образ. Дорогое платье, не похожее на наряд моей кузины, что была дочерью младшего брата отца и потому носила одежду в красно-зелёных тонах. Эта женщина была чужаком в этих землях и носила платье своего родного края; единственное, что осталось Эйлин от матери — родная тётка. Именно эти две женщины были для неё опорой и поддержкой. Она так много мне о них рассказывала в моих снах, что я их уже почти любила. Хотя мне и казалось, что Моргана должна быть моложе, по моим подсчётам ей должно быть всего около сорока лет, но у суровой жизни свои порядки.

— Я всего лишь вышла погулять…

— Всего лишь?! — взвилась она. — Мы уже простились с твоей душой! Разве так можно, Лин?! Разве я тебя так воспитывала?! — напористо вопрошала она.

— Моргана, не кори её. Ничего страшного не случилось! Она здесь, с нами…

— И очень голодна, — кивала я в такт со словами кузины, а потом и добавила то, что так тревожило мой желудок.

— Голодна?! — хором удивились женщины, а после моя тётка засуетилась, накрывая на стол. Я же стала медленно осматриваться, пока за мной никто пристально не следил.

Я знала, что женщины последовали с Эйлин на край земли, где, как та считала, находится святилище. Окружающие думали, что это её очередная попытка снять проклятие, вот только в её удачу никто не верил, а потому в дорогу она направилась в небольшой компании, а ведь для леди Йолайр полагалась свита, состоящая из дам, горничных и охраны…

Благородный дядя ловко перенял бразду управления замком и всеми землями, что принадлежали теперь мне, и не соизволил даже выделить надлежащей охраны, хотя дороги здесь не безопасные. А ведь со мной ехала его младшая дочь… правда, у него семеро детей, и жизнь одной его заботит не так уж и сильно.

Помимо родственниц со мной было двое слуг: один старик, другой совсем ещё пацан, и два охранника, что встретили меня на подходе к дому разочарованным взглядом. Они и на поиски-то мои не отправились, думали, померла. Не тут-то было.

Домик был прост в убранстве, да и что ожидать? Мы остановились в небольшой деревеньке на сто домов, потому как местные жители этого мира считали, что за этим островом находился край земли — бесконечный океан.

Присев на лавку, я зябко повела плечами.

— Холодно? — забеспокоилась Давина.

— Немного…

Кузина тут же рванула за шерстяным пледом, который накинула мне на плечи.

— Тебе нельзя болеть… — в её глазах опять взыграли слёзы.

— Давина, — схватила я её за руку, когда та попыталась отойти, — я не умру!

Моим словам она не поверила, криво улыбнувшись, а вот тётка цепко заскользила по мне взглядом. Видно, намереваясь понять, есть ли у меня основания так говорить.

— Ты где так вымазалась? Хотя платье вроде чистое… — задумчиво вопрошала она.

— Очистила заклинанием.

— Правда?! Как же хорошо! Может, здесь и вправду целебный воздух?! Ты же уже неделю как не могла колдовать! — обрадовалась кузина, ловко отрезая от головки сыра аккуратные пластинки. — Глядишь, через месяц-другой всё наладится!

— Давина, — шикнула на неё тётка.

— Нужно надеяться! — резко отложила та нож. — Велю Дави натаскать воды и разжечь очаг. Лин нужно помыться!

Моргана же тем временем протянула мне хлеб со свежим маслом и местным сыром, и я тут же впилась в него зубами. Я чувствовала, как во мне происходят процессы, на которые нужна энергия — это напитывались, а кое-где и восстанавливались магические каналы, по которым циркулировала мана, которая щедро бралась из этого мира. Вначале мне нужно, чтобы восстановились они, а затем — тело. Для обоих этих процессов нужны еда, прогулки на свежем воздухе и время. Это мы обсуждали с настоящей Эйлин, именно на это и рассчитывала девушка.

— Не давай ей надежду, Лин. Знаю, ты подумаешь, что я зла, но я помню, каково это — надеяться до последней минуты, а потом проклинать матерь сущую, что не спасла… Я так и не смогла оправиться после смерти сестры, и хоть ни о чём не жалею, но такой же участи Давине не желаю. Прости, малышка, если делаю тебе больно, — она подошла ко мне вплотную и с нежностью провела по волосам, снимая мой платок, — ты так похожа на Джейн, те же светлые волосы, те же серые глаза и та же щедрость в сердце.

— Тебе её не хватает?

— Столько лет прошло… — отвернулась Моргана, пряча эмоции.

— Расскажи мне о ней…

— Опять?

— Опять, — утвердительно кивнула я, — мой первый вдох — это её последний вздох… А когда ты говоришь о ней, она будто оживает, — проговорила я заранее подготовленную легенду. Эйлин не стала тратить наше и без того короткое время на описание всего, чего касалась в этой жизни, но дала мне подсказки, как и от кого получить информацию.

— Ну что же, слушай… — Моргана присела напротив меня, я же хоть и слушала, но умудрялась отламывать маленькие кусочки сыра и хлеба, запоминая, что она рассказывает. — Джейн была красавицей и гордостью семьи! Добрая, нежная, а самое главное — одарённая. Мы были чахлой ветвью могущественной семьи. До её рождения нам уже пару десятков лет как не везло: ни магами, ни одарёнными торговцами, ни воинами мы похвастаться не могли. И вот родилась она — надежда семьи. Девочка с детства легко схватывала заклинания и магичила. Её все обожали.

— И ты?

— Конечно! И я. Что за странный вопрос, Лин?! — возмутилась она, но тут же продолжила: — Она любила меня больше всех. Всегда со мной играла и делилась новенькими платьями, что дарил ей отец. Её представили ко двору, в надежде, что сделает выгодную партию, а она сбежала с твоим отцом… — на губах тёти расцвела мягкая улыбка, а взгляд устремился вдаль, словно она вновь вернулась в годы своей юности, когда наблюдала историю любви своей старшей сестры. — Твой отец умел пленить её. Мужественный воин, предпочитающий не слова, а дело. В то время между нашими странами был мир, мы сплотились против иного врага, но всё равно считалось, что жители горного края — дикари. Джейн сразу покорила жителей Орлиной верности. Во-первых, она была добра, а во-вторых, вдохнула жизнь и магию в сердце замка. Здесь же маги рождаются редко, а потому особо ценятся, — тут она бегло взглянула на меня с сожалением.

— Только не в моём случае…

— Все знают, что ты умираешь. И воспринимают как слабость. Дикари! — выдохнула она, обхватив себя за плечи ладонями. — Ах, если бы только ты была здорова… ты ведь пока могла — и сердце замка поддерживала, и редкие артефакты заряжала…

— Знаю, что спрашивала много раз, но ты не помнишь, кто так ненавидел мою мать, что проклял её?

— Не знаю ни единого человека, кто её бы не любил. Твой отец считал, что таким образом хотели добраться до него и до его первенца… Я с этим согласна. Он ведь так и не женился вновь, хотя мог бы. Вместо этого искал себе смерть в каждом сражении, что были поблизости от замка. И ведь нашёл… — в её голосе скользнули горькие нотки сожаления и печали, и женщина закрылась от меня в себе. Мне было её искренне жаль, я прекрасно понимала, каково это — терять близких и быть не в силах что-либо изменить. Медленно подойдя к ней, я приобняла её за плечи. Сейчас, видя вживую этих женщин, я понимала, почему настоящая Эйлин так за них переживала и включила их благополучие в наш договор.

Дверь резко распахнулась, ударившись о стену. Мы тут же стряхнули печаль воспоминаний.

— Шустрее, Дави! — Давина несла охапку хвороста, в то время как пацан лет двенадцати тащил два полных ведра воды. — Сейчас я разожгу очаг, — широко улыбнулась она мне. — И помогу тебе помыться!

Давина была на год младше меня, но воспитывались мы вместе. Отец забрал её из дома брата, посчитав, что мне нужно расти в компании равной, а потому первые десять лет жизни она редко видела родных братьев и сестёр, только меня. Они были с настоящей Эйлин больше чем кузинами, и я искренне надеялась стать достойной заменой.

Прислушавшись к себе, я улыбнулась.

— Не разжигай очаг. День тёплый, вам будет жарко. Я нагрею воду заклинанием.

— Давай лучше огнём. Ты уже сегодня колдовала, — мягко попыталась отстранить меня Давина, но я была непреклонна.

Подойдя к ведру, опустила руку к воде и зашептала одно из четырёх выученных заклинаний. Слова вылетали легко, а вот магия текла с трудом. Я поспешила. Магия нужна мне для восстановления тела, а я её растрачиваю, но и опыт ведь нужен. Нужно полностью ощутить на себе, как это работает, каков мой резерв и какие возможности.

Сердце часто забилось, на лбу выступила испарина, в то время как я не останавливалась, продолжая шептать. Пар повалил от ведра, а потом и вовсе появились первые пузырьки. Вода закипела.

— Думаю, одного ведра хватит, — прошептала я, пошатнувшись.

— Конечно, хватит! — возмутилась Давина, подхватывая меня и ведя к лавке, по пути она подняла обронённый мною плед. — Сиди, пожалуйста, здесь и не вставай! Я всё сделаю сама! — сверкнула она взглядом, возвращаясь к лохани и отпуская паренька. На моём же лице расплывалась широкая улыбка. Я так давно была одна, без семьи, что и забыла это невероятно нежное щемящее чувство, которое без спросу берёт в мягкий плен.

Краем глаза я заметила, как и Моргана довольно улыбается, глядя на девушку. Они ведь, по сути, стали семьёй. Когда умерла сестра, именно она занялась воспитанием меня и кузины. И хоть дядя полноценно живёт в замке после смерти отца, но они были как два воинствующих лагеря.

Вскоре я отдалась в руки заботливой кузины. Было непривычно, я всегда сама за собой ухаживала, но в то же время понимала, что уже извела с таким трудом восстановленную энергию, и у меня буквально не осталось сил.

Она бережно омывала моё тело, пока я с ужасом осматривала исхудавшую себя.

«Мне бы в зеркало глянуть. Узнать хоть, как выглядит моё лицо», — мелькнула мысль, но была тут же отложена на потом. Сон требовательно заявлял о своих правах, и я слабовольно ему отдалась.