Забытая жена из горного края

Глава 70

Я стояла на крепостной стене, наблюдая, как с наших земель удаляется последний обоз. Гости разъехались.

Рорки пригласили наведаться к ним в гости через месяц. Обещали накрыть стол, достойный уважаемой леди, и пригласить барда, слава о котором ходит по всему нагорью, чтобы юная Кенай смогла вдоволь натанцеваться. Я видела по глазам главы рода, что он поглядывает на девочку, как на будущую невесту, не осознавая, что она, как дух воды, будет взрослеть ещё, ой, как много лет. Но, видя сейчас неуёмный восторг в её глазах, я согласилась. Зачем их разочаровывать раньше времени?

Меня звал в гости почти каждый род… кроме Макдуглов. Те уехали ещё на второй день и, сдаётся мне, уже строят планы по осуществлению мелких пакостей.

Вдохнув полной грудью, я уловила аромат вереска и будто бы солёный прибой. Суровый ветер шевелил мои волосы, шепча вечный мотив, сменяющий времена года.

Небо было серым, низкие облака стелились над головой, обещая выпасть на землю первым снегом.

— Тебя не зовёт в полёт небо? — не оборачиваясь, спросила я.

— Нет, — чуть задумавшись, ответил Наар. — Мне хорошо на земле, я твёрдо стою обеими ногами на ней.

— И этого достаточно? — обернулась я, чтобы увидеть ответ в его глазах.

— Да, Линн. Счастье не в несбыточных мечтах, а в мелочах, что вызывают улыбку.

— Надо же… И у тебя вызывает улыбку то, что ты служишь не королю, а обычной леди, владеющей скромным замком? — задумчиво склонила я голову к плечу.

— Вполне, я доволен, как никогда, — уверенно посмотрел он мне в глаза. Я словно потерялась в его бездонной радужке, неосознанно делая шаг к нему.

— Леди Йолайр! — голос Грэхема заставил отступить. — Вас ждут! — немного смутившись под недовольным взглядом Наара, он всё же закончил, а моё настроение тут же упало.

— Не ходи, — впервые за последнюю неделю Наар схватил меня за руку, пытаясь удержать. — Отдай приказ, но сама не ходи… Прошу…

— А ты бы на моём месте тоже прятался в покоях?

— Нет, — со вздохом ответил он, отведя взор и отпуская руку.

Моргане служило восемь моих стражников. Семерых я приговорила к изгнанию, но одного… к казни.

Каллум был ближе всех ко мне и к Моргане. Именно он разделался с Мораг, помог ей бежать, а потом убил. Именно он был готов убить меня в любой момент, как велела Моргана. Тётушка упивалась моей неспособностью ей навредить и пела, как соловей, сдавая своих подручных. Казалось, она счастлива от того, что просто льётся кровь, не важно чья.

Придя к главным воротам, я с отвращением смотрела на помост, что уже соорудили. Холодный ветер бил в лицо, трепал плащ, пробуя сорвать его с моих плеч.

— Нужно было всех казнить! — со злостью выплюнул дядюшка, вставая по правую руку от меня. — Обесчестили себя, свой род! Предатели!

Его слова находили отклик в сердцах воинов, что жили в замке. Те, кто стоял близко, слышали его и согласно закивали, не разделяя моё милосердие.

— У них будет шанс смыть бесчестие и позор кровью в других краях, — заявила я спокойно, — если есть хоть единый шанс, чтобы простить, я воспользуюсь им, дядя. И впредь прошу не обсуждать мои приказы на людях.

Поймав его взгляд в ловушку своего взора, я дождалась, когда он первый опустит взгляд, признавая моё право, а затем сделала шаг вперёд и громко продолжила. — Каллум, семерым я даровала изгнание, ибо ещё есть у меня надежда, что они искупят позор в чужих краях! Тебе я даю последний шанс покаяться…

Он презрительно скривил губы, гордо вскинув голову — это и было его ответом.

— Ты служил не мне, а лжи. Пролил кровь невинных и предал тех, кто верил тебе. Пусть теперь справедливость примет твоё имя.

Звонкая тишина окутала двор, позволяя слышать каждое слово, каждый вдох и сожаление… Мысленно помолившись о прощении, я подняла руку, давая знак палачу. Гулкий удар барабана прокатился над двором, и вместе с ним что-то оборвалось во мне. Когда всё стихло, я ещё долго стояла неподвижно, чувствуя, как ветер остужает щёки, где катилась одинокая слеза, послужившая сигналом… Я два часа рыдала в своих покоях.

Наар сидел на постели, периодически гладя меня по голове, но я чувствовала себя самым страшным человеком на земле.

— Когда Линн впервые пришла ко мне во снах, жизнь в Средневековье казалась мне сказкой, мечтой о несбывшейся жизни. Мне виделся сказочный замок, всемогущая магия, золото, шёлка и страсти, как в книгах, рассказывающих о чудесном времени, забывая о цене, которую нужно платить. Быть хозяйкой замка — это не только власть и блеск, но и тяжесть выбора, необходимость стоять на крови, когда сердце требует пощады, это тяжесть ответственности за принятые решения, необходимость смотреть правде в глаза. И всё, что я могу теперь — сделать всё, чтобы больше не допустить такого… — Это наша жизнь. Поверь, ты была более чем к нему милосердна. Твой дядя предпочёл бы его четвертовать. Твой прошлый мир был иным? — решил он увести тему, и получилось прекрасно, ведь задумавшись, я поражённо выдохнула, подняв голову.

— Я его забываю… Наар, как же так? Я его не помню! — удивилась я, не находя в своей памяти ни единого воспоминания, — остались только смутные ощущения…

— Может, это неплохо? Может, это потому, что этот мир принимает тебя! Теперь здесь твой дом, — он аккуратно коснулся своей ладонью моего лица, стирая большим пальцем влажные дорожки.

Улыбка скользнула на моё лицо, а на душе разлилась пока ещё хрупкая нежность.

Взяв себя в руки, я вышла к своим людям, считая, что им нужна поддержка, но поняла, что по поводу судьбы Каллума вновь переживаю только я. Остальные не могли позволить себе губительных чувств и вернулись к своим обязанностям, а вместе с ними и природа.

Стоя в главном зале, сквозь окна я наблюдала за тем, как на землю опускается первый снег — пушистый и девственно чистый, стирая грязь и серость.

— Леди Йолайр, вы как всегда прекрасны! — знакомый голос заставил меня вздрогнуть и резко обернуться.

— Господин Арманд, — с прищуром протянула я, скользя по мужчине взглядом. Он был так же хорош и так же скользок, как и при первой нашей встрече. — Не знала, что вы собираетесь наведаться в наши края… По делам или как? — затаив дыхание, я ждала ответа. — Или как! — ухмыльнулся он. — Мои интересы далеки от ваших земель, пока ваши интересы далеки, — витиевато ответил он, давая понять, что пока я не лезу к нему, и он ко мне не полезет.

Его ответ заставил меня облегчённо выдохнуть и скользнуть взглядом к Наару, который напряжённо смотрел на незваного гостя. Проследив за его взглядом, я нашла пару алых капель на белоснежном манжете рукава.

— Успокойся, друг мой, — Арманд подмигнул Наару, — мне пришлось подкрепиться. Дорога дальняя, а заодно я решил и вашу проблему…

Его острые зубы сверкнули в самодовольной улыбке, и прежде, чем мы опомнились, раздался радостный возглас.

— Папа! — Кенай мчалась со всех ног, но в паре метров резко затормозила и чинно дошла до нас. — Рада тебя видеть. Я научилась контролировать эмоции, могу жить среди людей, а также оборачиваться, — начала она отчитываться, а потом и вовсе нырнула лаской ему на руки.

— Ох, какая прелесть! Мой головастик отрастил собственные зубки! — впервые в его взгляде взыграла настоящая гордость и даже почти тепло.

Я поражённо хлопала глазами, когда сверху донёсся крик.

— О, это по вашу душу! — оскалился вновь Арманд. — Я пойду, пока полюбуюсь моей малышкой, а вы уж сами всё решите. Ах, да! Не пускай свою женщину в комнату — в её положении ей это противопоказано.

— В моём положении противопоказаны такие гости! — несмотря на слова, за Нааром, поспешившим наверх, я не пошла.

— А не стоило воровать чужих детей! — зашипел он, оголяя зубы и показывая, что он совсем не человек, и он зол.

— А нечего было бросать собственное неразумное дитя в луже, посреди одинокого острова! — зашипела я не хуже него, делая шаг к нему и не давая увести взгляд.

— Сумасшедшая женщина, ты почему меня не боишься? — возмутился он, принюхиваясь, — ни единой капли страха!

— Я окружена такими психами, что меня больше ничего не удивляет! Не сжимайте так ребёнка, задушите! — возмутилась я, видя, что он со всей силы сжал ласку. — Прости, милая! — опомнился он, а я, обойдя их, направилась в сад, давая им побыть наедине. В конце концов, он её родитель.

Несмотря на падающий снег, на этом небольшом участке земли было тепло: замок не только грел землю, но и поставил воздушный купол, отчего я могла спокойно возиться среди своих кустов и, сорвав томат, с удовольствием впиться в него своими зубками. Я не заметила, как на землю опустились сумерки, и только тонкая ладошка Кенай вывела меня из медитативной задумчивости.

— Ты расстроена из-за поступка папы?

— Отчасти.

— Я так ему и сказала, — понимающе кивнула она, — хоть Моргана и была злой, её кончина тебя не обрадовала, а потому я велела ему искупить перед тобой вину.

— Да? — удивилась я. — И он тебя послушался? — спросила я, в тот момент, как стены замка содрогнулись. — Это ещё что такое?

— Не волнуйся! Это папа искупает вину. Ты же просила завести источник в подземелье замка, у меня не хватило сил, а он смог…

Не поверив своим ушам, я поспешила увидеть всё своими глазами и застала уставшего мужчину, чья человеческая сущность изменилась. Черты лица заострились, кожа стала белой, а зубы ещё больше заострились.

— Мой малёк доволен? — полюбопытствовал он, обращаясь к дочери.

— Очень! — ответила она, любуясь тем, как огромный бассейн заполняется водой.

— Спасибо! — выдохнула я.

— Иди поплескайся, милая, — подтолкнул он малышку, что тут же исчезла в недрах источника. — А вы, дорогуша, дайте-ка этот медальончик с каплей воды из её родного источника.

— Что вы делаете?

— Меняю суть воду. Теперь она несёт для Лох силу родной стихии. И, кстати, на будущее — не очеловечивай мою дочь, женщина! — зашипел он мне в лицо, а я, испуганно вздрогнув, почти оступилась, если бы не руки Наара на моих плечах.

— Шипи на своих селёдок, а на неё не смей. Иссушу тебя, сил у меня хватит, ты меня знаешь. — Для этого тебе нужно будет обратиться! А это значит — немедленно покинуть свою леди… — Не дождёшься, — фыркнул мужчина, продолжая держать меня за плечи и поглаживая большим пальцем. Этот простой жест меня успокаивал.

— Хватит! Я пришёл к вам с миром, а вы будто и не рады?! — фыркнул он, натягивая человеческую маску.

— Вы её заберёте? — спросила я то, что больше всего меня беспокоило.

— Ты бы расстроилась? Какое тебе до чужого ребёнка? Нечеловеческого…

— Я люблю её… Ей одиноко в том источнике, а вы слишком заняты, чтобы всегда быть с ней, а ей нужны внимание и ласка.

— Все бы матери так считали, — фыркнул он со вздохом, а потом громче добавил: — Женщина, зачем я поднял тебе источник? Думаешь, во мне действительно совесть взыграла? Нет! Я был в своём праве. Твоя тётка подняла руку на моё единственное дитя! Источник я поднял для моей малышки, для полноценного развития ей нужна вода… — с лаской взглянул он на бассейн. — Заботься о ней, лет через десять проверю! И да, к тому времени, я надеюсь, вы уже определитесь! — обвёл он нас лукавым взглядом, а после и сам шагнул к краю бассейна, исчезая.

— И это всё? Он ушёл?

— Ах, чуть не забыл! — вынырнул он, если захочешь влезть куда не следует, то вспомни ту находку, что ты нашла в болотце… Кенай поделилась со мной. Вспоминай это, когда будешь думать о причинах…

Последовал всплеск, и он исчез, оставляя меня в растерянности.

— Он всегда такой. Появляется внезапно, уходит, когда ещё никто не готов… Не думай о нём. Пойдём, Линн, тебя ждут на ужин…

— А как же Кенай? Хотя, она сейчас с отцом и рада ему, — порадовалась я за девочку, принимая руку мужчины. — Как ты думаешь, может, он прав и нам не мешало бы определиться? — затаив дыхание, произнесла я, стреляя в его сторону взглядом.

— Линн, — остановившись на лестнице, он обернулся ко мне и заглянул в глаза, — не важно, кто и что говорит. Мы будем вместе, когда ты это решишь.

— А если я никогда на это не пойду?

— Значит, так и будет. Но поверь, я приложу все свои силы, чтобы ты сделала этот шаг и не пожалела, — его ладонь нежно скользнула по моему лицу, — любовь знает, как найти дорогу к сердцам.

— А ты думаешь, между нами любовь? — вскинула я бровь.

— Пока её отголоски, но очень скоро она заполнит наши сердца, — он медленно склонился ко мне и, не встретив сопротивления, нежно коснулся губами моего рта.