Ученица Хозяина Топи

Глава 4

Утро началось с перелива птиц за окном. То было первым, что Вешка услыхала еще даже не распахнув глаза. Веселый щебет перемежался с клекотом, пташки то и дело перелетали с окрестных деревьев на подоконник ее распахнутого окна, рассказывали о чем-то, заглядывали в комнату, а после — срывались с места обратно к лесу.

Какое-то время Весенья просто лежала в коконе одеяла, только лицо наружу выставив, да наблюдая за пернатыми, пока сон после ночи отступал. Но вот взгляд стал более осмысленным, девушка села, свесив ноги с постели, потянулась от души, зевнула. Неожиданно нащупался толстый ворсистый ковер. Мягонький такой, из светлой валяной шерсти.

— Вчера же еще не было! — воскликнула удивленно, щупая стопами, — и откуда что берется?

Глянула на сундук, но потанек в постели не оказалось. Видать, удрали куда-то еще засветло. Ну да и Весенья им не нянюшка, чай сами знают, чем им заняться.

Вспомнилось, правда, что они сами ей в помощники напросились, а тут и нет их, да только Веше и самой надобно к магу идти, не до хвостатых сейчас.

Поднялась, сарафан натянула.

— Один остался… — подумала с сожалением, вчерашний сгоревший не залатаешь никак, ежели только заплатищей какой, да Весенья никогда в шитье мастерицей себя не считала. Придется, видать, в соседнюю деревню наведаться, али как-то выбраться к своему дому, да вещей кой-каких привезти, раз уж она тут обосноваться решила. Дорога-то, правда, не близкая, пяти дней ходу… Как она свой скраб то потащит? Дешевле, наверное, все же что-то рядом прикупить, чем повозку под сундук нанимать.

В этих думках до кухни добралась, не забыв, впрочем, перед выходом из комнаты хорошенько прислушаться — мало ли кто в башне? Но нет, тишина царила.

Умылась наскоро водицей из магикова водопровода, думала перекусить, да кусок в горло не полез. Вышла снова в общий зал, да к лестнице направилась. Уж и удивляться не стала, что проход наверх вдруг открыт оказался. Первый шаг страх, как боязно было делать, словно она не к магику учиться отправлялась, а на эшафот.

— Ну же, Веша, ты сама этого хотела, чего трусишь? — подбодрила, кулачками перед собой потрясая.

И сама то не знала, чего боится, а вон как волнительно. Ступенька каждый шажок отмеряла, а в сердце девичьем уверенность росла. Фыркнула себе под нос, да подбородок задрала для уверенности.

Лестница витая круто шла вверх. Встретились две площадки с закрытыми дверьми, прежде чем вывернула к распахнутому люку крыши. Ветер лизнул лицо, принеся с собой запах сырого камня, леса и свежести нового дня. Высота здесь была немалая и все, что Весенья видела, стоя в центре площадки — кроны деревьев за болотом, окружавшим башню.

— Я уж думал — до обеда спать будешь, — послышалось насмешливое со спины. Обернулась порывисто, что коса по плечу хлестнула. Магик стоял у самого края, прислонившись к высокому парапету. Руки на груди скрестил и смотрит на нее высокомерно, голову задравши.

— Доброго утра, — проглотила колкость, не время сейчас с ним препираться.

— Доброго-доброго, — кивнул в ответ, — люк закрывай. Не хватало еще, чтоб ты в него свалилась, пока заниматься будем.

И снова губы сжала, ответ в себе придерживая. Думает, она тютюха такая, что люк под ногами открытый забудет? Опустила в проход тяжелую деревянную крышку, снова к Лесьяру повернулась, пальцы позади спины в замок сцепляя, дабы те волнения девичьего не выдавали предательски.

— Ну, показывай, что умеешь, — и рукой так махнул, повелительно. Сам стоит — на голову выше нее, волосы черны, как смоль, на фоне утреннего лазурного неба словно вороново крыло синевой отливают. Так он их еще и назад убрал на манер северян. В мантии темной, что едва на ветру колышется и до самого полу складками опадает, не запаханая. Под ней, стало быть, рубаха, точно шелковая, да штаны новомодные в обтяг почти. Это тебе не деревенские мужики в простой одеже — шерстяной, да холщевой. У Лесьяра и цепь с каким-то амулетом на шее имелась, и кольца на пальцах. Пояс на рубахе с тонким узором.

— Святъ, — первое, что в голову пришло. При солнечном свете не так уж ярко вышло, да уж как сумела.

Хлопанье крыльев заставило отвлечься — Мрак примостился на парапете в паре метров от Лесьяра.

— Смотри-ка, светляка вызывать умеет, — прокаркал ворон, расхаживая по каменной кладке. Веше в том послышалось одобрение.

— Умею, — кивнула со смущенной улыбкой.

— Велико дело, — вздохнул в свою очередь маг, — дальше давай.

— Тут не получится… — сообщила, оглядевшись.

— Почему же? — вздыхает еще.

— Цветов здесь нет, а я их умею в чувства приводить, — развела руками.

Повел рукой слева направо, и прямо перед Вешкой на пол охапка цветов полевых шлепнулась.

— Это зачем? — не поняла, моргая на охапку уставилась.

Ворон закаркал, да крыльями захлопал, смеясь, от чего Веша снова краснотой щек отличилась.

— Цветы… чтоб в чувства приводить, — магик прервал ее смущение, а у самого голос так и сочится ядом, — показывай.

— Так я же не про то! — дошло, наконец, махнула рукой, — я такое на огороде выделывала. Как растение какое чахнуть начинает, я его магией питала, и оно еще пуще прежнего росло. Свеклу там, яблони… Не часто правда, бабуся говорила, что коли лишка дать, так все так разрастется, что с самого Яснограда видать будет. Да и соседи зыркать начнут недобро. Так, помаленьку подкармливала, чтоб самим голодать не пришлось. Соседке вот малину как-то подправила…

— Свеклу с яблонями значит, — и что он все так вздыхает? — слышишь, Мрак? Какая ученица нынче у нас. Огородница.

Ворон промолчал, только поглядывал глазками-бусинками, да расхаживал туда-сюда по парапету.

— Это все? — спросил с надеждой, на что Весенье больше и сказать то было нечего. Поникла, кивнула понуро.

— Бабуся учила еще шепотки всякие накладывать, заговоры, на зелья шептать, да только не выходило у меня ничего, так и оставались слова словами.

— Конечно, не выходило, — ответил, а сам что-то во внутреннем кармане мантии искать принялся, — бабуся твоя — обычная деревенская ведьма, таких шептухами называют, силы в ней — капля, конклаву такое без надобности. Но она ее всю жизнь пользовать училась, потому и смогла слова питать. А в тебе источник куда больший… да где ж ты?! — ругнулся, шарясь по ткани, — а-ха! — нашел, выудил какую-то длинную трубку стеклянную толщиной с пару пальцев, внутри оной же красный стержень был помещен, — иди сюда.

Приблизилась послушно.

— Держи-ка, — и в руки ей стекляшку сунул. А сам с таким видом предвкушающим глядит, что Весенье снова не по себе стало.

— А что с ней делать? — стекло холодило ладони.

— Просто держи, — а сам взгляда не отводит. Ворон вот тоже с камня на плечо мужское перелетел и на штуковину эту воззрился. Веша и сама взгляд приковала.

Стержень внутри стекла тем временем из красного стал светлеть, да цвет менять на синеватый, словно бы туманной дымкой расползаясь. Веша поближе к лицу поднесла, наблюдая, как внутри вихри малеханькие клубятся.

— Неплохо, — закивал магик, подбоченившись.

— А то не ясно было, когда она тебя об стену сырым выбросом приложила, — проскрежетал ворон, за что Хозяин нещадно спихнул его с плеча.

— И что это значит? — озадаченно поинтересовалась ученица. Покрутила стержень в руках, к лицу приблизив. Внутри словно настоящее колдовство творилось, туман синеватый уже всю полость заполнил, да на месте не стоял, клубился, переливался, пока в насыщенный синий не потемнел. Тогда то и застыл, словно бы единым целым.

— У магов есть несколько уровней силы, — Лесьяр забрал у нее стержень и принялся оный встряхивать, от чего дымка внутри сама собой уменьшалась, — белый — самый слабый, как у твоей бабушки. Такой источник почти ничто — капля в море. Есть красный — первая из низших ступеней, которые ценятся конклавом. Дальше — зеленый, желтый, синий, черный и золотой. От одного к другому по старшинству. Больше всего встречается зеленых и желтых магов, реже — синие. Совсем редко — черные. И почти никогда — золотые. У тебя, стало быть, синий. Очень неплохо, хотя и просто не будет.

Пока рассказывал, стержень вернулся в прежнее состояние, магик его обратно в мантию сунул.

— Все поняла? — Спросил, на нее глядя внимательно.

Кивнула в ответ. Про уровни силы то понятно, да только ей чем подсобит это знание?

— От уровня силы зависит тип экзамена для получения лицензии. Проводить одинаковые испытания для черных и красных весьма опрометчиво, — словно поняв ход ее мыслей сообщил маг. Он снова привалился спиной к парапету и теперь смотрел куда-то в сторону в задумчивости, постукивая по камню пальцами.

— И что же за экзамен меня ждет? — волнение снова окутало с головы до пят.

— Покажешь несколько заклинаний соответствующих твоему уровню силы, — он пожал плечами, возвращаясь к ней взглядом. Глазищи желтые не по человечески каждый раз ее насквозь пронизывали, — и пройдешь проверку контроля силы на стихийные выбросы. Но до этого тебе еще далеко. Расскажи для начала, что ты вообще знаешь о магии…

Как на духу Весенья поведала все, что было ей известно. И про то, что магия — есть сама жизнь и энергия, окружающая каждое живое существо, словно воздух. Есть она и внутри и снаружи вещей, самой сутью мироздания являясь. И что есть магики — стало быть люди и нелюди, кои, обладая особой связью с сим миром, способны источник внутри себя этой энергией наполнять и потом выплескивать, преобразуя силой разума во всяческие заклинания.

— И кто тебе все это рассказал? — на лице мужчины читалось удивление, только вот неясно Веше было, хорошо то, али плохо.

— Бабуся… — ответила осторожно, да только подвоха не оказалось.

— Она была довольно осведомленной, как я погляжу, — одобрительно покивал Лесьяр. — В общих чертах все верно, дам тебе пару книг, почитаешь еще, потом обсудим.

— Никак в роль учителя вжился, — еле слышно ехидно отметил ворон, заслужив от Хозяина убийственный взгляд.

— А то есть тут чем заниматься, хоть какое разнообразие за столько лет, — зашипел на Мрака, — да и раз взялся — учить нормально надо, а то потом на экзамене опозорит еще… спросят же, у кого училась. Весь конклав потом будет письма слать.

— Может и сама училась… — пробурчала недовольно Весенья. Еще учить не начал толком, а уже говорит, что опозорит она его.

— Не смеши, красавица, — и снова по волосам по свойски потрепал, вот, взял манеру возмутительную! — с синим уровнем силы самой тебе не выучиться. Так и шарахала бы на каждый чих сырой энергией.

Обошел ее по кругу, как-то странно руками по воздуху водя, точно щупая что-то, девушка за ним взглядом следила, да головой крутила. Разглядывает ее, как экспонат какой.

— Как у тебя с чувством источника? — спросил в итоге, видимо не найдя, что искал. А если и нашел, то ей сообщать нужным не счел.

Пожала плечами в ответ, знать бы еще, как его чуять надобно.

— Когда ты выпускаешь силу, что-то чувствуешь?

— Внутри тянет, — прижала ладонь к груди, припоминая — вот здесь. И словно бы бурлит что-то, а потом выплескивается.

— А когда светляка создаешь? — и голову набок склонил, ответа ее дожидаясь.

— Ничего особого… так, щекотно немного.

— Для начала тебе нужно научиться чувствовать источник. Начнем именно с этого. Я создам вокруг тебя вакуумную энергетическую сферу. Твоя сила должна среагировать на это, попытаться защитить тебя, ты должна запомнить эти ощущения.

Весенья понятия не имела, что такое «вакуумная энергетическая сфера», надеялась лишь, что магик ей руки-ноги на месте оставит. Кивнула, да еще зажмурилась на всякий случай и зубы стиснула.

Боли не было. Только мигом весь воздух исчез. Закричала бы, да из легких лишь сиплый выдох вырвался. Схватилась за шею, на мага ошалелыми глазами глядя. Что за изверг такой?

— Силу отпусти, глупая, — вздохнул, головой качая.

Перед глазами мушки полетели, в ушах кровь застучала, точно топотом копыт. Страшно так стало, что сердце в бешеном ритме зашлось, а легкие загорелись.

Но уже в следующий миг отпустило.

Закашлялась, пополам сгибаясь. Это не учитель, это мучитель какой-то! Ртом воздух хватала, сарафан на груди сжимая, словно через кожу пытаясь сердечко успокоить.

— Ты ее убьешь так, дур-р-рень! — неодобрительно захлопал крыльями ворон.

— Это… это что такое было? — едва отдышавшись спросила Весенья, сама уже к парапету подойдя и на него оперевшись.

— Сказал же — вакуумная сфера… — и насмешливо так, изверг.

— Она деревенская же, дур-р-рень! — но не успел ворон продолжить, как под взглядом Лесьяра того сдуло резким порывом ветра.

— Мой старый учитель часто использовал ее на учениках, — поведал он несчастную историю. Тон его, правда, несчастным при том не был, но подумалось Весенье, что коли его такими методами учили, то счастливой та история быть никак не может.

— А можно… — отдышалась, наконец, выпрямилась, да развернулась к нему, в лицо его с осуждением заглядывая, — а можно ли со мной как-то полегче? Для начала хотя бы?

— Я тебя сюда не звал… — с нажимом заявил ей, да еще с улыбочкой премерзкой на губах, — коли не нравятся мои методы — выход на первом этаже.

Сжала зубы, нечем крыть. Закрались подозрения, что он ее специально изводить будет, лишь бы сама сбежала. И такая злость взяла! Она же надеется на него! Да, пусть он не обязан ей ничем. Да, она сама сюда пришла и нагло напросилась, да только некуда ей идти больше. И он ведь другим людям тоже помогает? Те ведь ходят до него со своими бедами, так чем она-то хуже?

В груди само собой потянуло, словно наливался, да раздувался внутри пузырь полный тех клубящихся вихрей из стекляшки. Глаза стоящего напротив магика расширились в предвкушении и азарте. Он шагнул назад, перед собой рукой повел, отчего воздух перед ним задрожал маревом.

Крикнула, силу выпуская, да притом шаг вперед делая, на волю чувствам отдаваясь. Понесла по каменному полу волна незримая, да ощутимая, крошево собирая, да пыль поднимая. Устремилась в сторону магика. Тот, правда, даже шажочка назад более не сделал. Усмехнулся только гадливенько, наблюдая за ней.

— Уже лучше, — заявил ухмыляясь, когда волна об его щит расшиблась, да исчезла. — Ощутила?

Кивнула, а сама стоит — сопит. Волосы вот растрепались из косы выбившись.

— Запомнила?

Призадумалась Весенья. Кажется, понимала теперь о чем маг толкует. Чувство сосущее в груди до сих пор эхом пульсировало.

— Тогда попробуем что-то простое, — он снова подошел к ней, встал сбоку, — любая направленная магия, это не просто выброс силы, но и сплетение энергетических нитей. В зависимости от того, в какие фигуры ты сможешь сложить плетение, такое колдовство у тебя и получится. Умелые маги создают такие плетения силой мысли. Ты же можешь делать это прямо руками, визуализируя нити.

«Что делая?» — так и было написано на лице несчастной, когда Лесьяр обернулся к ней. Так и замер на полуслове, да губы поджал. А Вешка себя такой глупой ощутила, да так стыдно стало. Видать магик в академии обучался, куда ей до него?

— Кружево плела когда-нибудь? — решил объяснить попроще.

— Сама нет, но видала… — отозвалась, наблюдая, как Лесьяр прямо из воздуха нити черные достает, да перед собой их подвешивает и сплетает друг с другом легкими касаниями кончиками пальцев. На ее ответ кивнул, а сам плетение закончил и к ней по воздуху подвел.

— Это плетение воды, — пяток ниток он связал между собой, образовав ромб, — если я напитаю его силой… — протянул руку, а мигом позже прямо перед ними появился водяной шар, — получу воду. Когда ты вызываешь светляка, то представляешь себе клубок света, это тоже плетение, но еще и само слово имеет силу. Есть заклинания, которые нужно зачитывать вслух наравне с переплетением нитей, — еще один быстрый взгляд на нее, удивленно глядящую на водяной шар парящий в воздухе, — но тебе такое пока рано. Начнем с визуализации нитей.

Не заметила Весенья, как он совсем близко к ней встал, почти грудью спины ее касаясь. За кисти взял, ее руки со своими поднимая. Веша на него через плечо покосилась, да лишь кончики черных волос увидала.

— Не отвлекайся, — прошелестел над самой ее макушкой, — смотри перед собой.

А сам ее пальцы в своих сжал, да стал плавно водить по воздуху вверх-вниз. Странное движение, словно танец какой.

— Почувствуй между ладонями энергию, ощути ее в себе, вспомни то ощущение перед выбросом силы.

Весенья прислушалась к себе, хотя внезапно бархатный голос и слишком уж близкое мужское соседство, что таить, отвлекали. Сосредоточилась, вызывая в памяти то самое сосущее чувство.

— Помни, что магия повсюду, — а он словно бы уже шептал ей на самое ушко. Мягкий, слегка вибрирующий его голос проникал глубоко, заставляя дышать глубже, — в воздухе, в каплях дождя, под твоими ногами и в тебе самой. Магия — есть наша суть…

От его пальцев тепло шло мягкое, едва пульсирующее. А между ее собственными ладонями уже словно плотный незримый шар ощущался, как мячик упругий. Почудилось Весенье, что легкая рябь по воздуху пошла и тот час маг ее рукой повел по этой ряби, а Весенья восторженного вздоха не сдержала. Ощутила, как рука ее через нить силы прошла, та на миг показалась даже, едва различимая, голубенькая такая, тонкая и дрожащая.

Обернулась к магику, счастливыми глазами сияя.

— Получилось! — да так и замерла, потому как он вдруг слишком близко к ней оказался. Потерялась в свете глаз необычных, да в чертах лица, коих у деревенских мужиков не видывала. Красивый все же этот Топи Хозяин.

А он и сам обмер, когда неподдельную такую радость в девичьих глазах увидал вдруг. И понимал, что непростительно долго в них вглядывается, да только искренности такой неподдельной давно не видал. Приходили к нему девы разные, да все за шелками-жемчугами, себя предлагая, да кровь свою ему оставляя. В деревнях окрестных боялись его, предрассудками накормленные. Посему чтоб вот так — давно он ни с кем общения не заводил.

Веша первая потупилась, из рук его выскальзывая. Магик и не держал.

— Потренируйся, пока прочную нить не сможешь проявить и хотя бы коснуться до нее, чтоб та не растаяла. Тогда дальше продолжим.

Кивнула послушно и сама уже в воздухе принялась руками водить, как он показывал. А Лесьяр следил, стало быть, чтоб все ладно шло…