Ученица Хозяина Топи

Глава 21

— Позвольте вас пригласить, — рядом с Вешей возник вдруг мальчишка, лет семнадцати на вид, он галантно протягивал девице руку и при том косился на ее спутника.

Лесьяр лишь бровями свое удивление выявил — те вверх взметнулись. А Вешка подумала, что магик мог бы и сам ее пригласить, коли б хотел, ведь уже которую песню в таверне в танце привечали. Одна другой веселее, они звучали заводными ритмами.

Вешка на магика взгляд бросила и, не увидев в том никакого протеста, вложила свою ладошку сияющему юноше.

Танец был простой — два хлопка, поворот, да обойти друг друга под руку держась. Да только с каждым тактом ритм все нарастал, все быстрее приходилось двигаться, а вместе с тем нарастало веселье среди танцующих. Весенья раскраснелась, даже телогрейку сняла, да на лавку бросила и вся отдалась радости столь простого веселья.

А Лесьяр со своего места наблюдал за ней, не в силах глаз отвести. Все вокруг нее словно дышало жизнью, наполнялось светом. И сам он ощущал себя живым.

Сменилась песня, и магик все же поднялся со своего места.

— Позволь, — он оттеснил танцующего юношу, тот, впрочем, замену потерянной паре быстро сыскал, а Лесьяр Вешу подхватил за пояс и, как положено было в этот миг по танцу, в воздух поднял, вокруг себя кружа. Девица засмеялась заливисто, мага за запястья хватая, и страшно было и весело. Да только вот глазами как встретились, так мир кругом точно смысл потерял. Она буквально утонула в мягком обволакивающем взгляде чуть светящейся желтизны, а он и сам не мог от нее оторваться. От улыбки искренней, от изящных черт лица, в обрамлении волос медвяных. И столько нежности было в ее глазах, что он от того почти задыхался.

На пол поставил, да склонился неторопливо, не замечая окружавшей суматохи. И чем ближе становился, тем шире девица очи свои вселенские распахивала… Но уж когда совсем близонько оказался, а губы манящие раскрылись перед ним в ожидании поцелуя, утянули ее за руку в одну сторону, а его — в другую, разлучая, да отправляя в змеящуюся цепочку, чтоб снова соединиться под воротами рук.

Весенья хохотала вместе с остальными девицами, а в какой-то миг и подпевать стала со всеми, магик вот тоже улыбался, веселье обоих захватило…

Из таверны уже затемно вышли, раскрасневшиеся, взлохмаченные.

— Вот уж не думала, что обед наш так закончится, — все еще улыбаясь поделилась с магиком.

— Признаться, я тоже.

— Теперь-то я понимаю, почему ты так часто в город летаешь, — фыркнула в ответ, не думала даже, что ты так веселиться умеешь!

Лесьяр к ней с вопросительным взглядом обернулся.

— Что так смотришь? — продолжала фырчать беззлобно, — коли я б знала, что тут такое веселье творится, тоже бы раз за разом наведывалась.

— Думаешь, я каждый раз в пляс тут пускаюсь? — хохотнул магик, ступу призывая, ту у конной перевязи оставили, да перед Вешей дверцу ее распахивая.

— А то нет?

— Без тебя это не имело смысла, — прошептал едва слышно, касаясь дыханием ее волос.

Не успела Вешка и чего ответить, как взмыли стремительно в воздух. И кто уж знал, от чего сердечко девичье зашлось — от слов тех, али от страха стремительного полета? Томно так забилось, разлетаясь цветными крылышками в животе.

— Держи их, держи! — подбадривал Лесьяр. Они снова были на крыше башни, и Весенья уже в который раз пыталась нити связать.

С их вылазки в город уж вторая неделя прошла, теперь Лесьяр ее обучением прямо вплотную занялся. Веська едва ли с ног под вечер от усталости не валилась. На следующий же день, как вернулись — книг выдал целую стопку и велел от корки до корки вычитать. Да так, что если ночью разбудит — рассказать могла. В утренние часы они теперь неизменно в тренировочном зале практиковались. С шестом у Веши уже на раз-два все выходило, магик ее заодно приемам всяческим обучать взялся, куда, стало быть, лучше лупить, чтоб противника из строя вывести. Веся вот сразу сказала, что знает, куда мужику вдарить надобно, чтоб тот сразу обо всем думать забыл. Только Лесьяру показывать отказалась, краснела лишь, когда он рукой на себе показать попросил, охальник, али хоть на словах объяснить, какая такая часть тела у мужчины, стало быть, самая чувствительная.

А теперь вот уж третий день после обеда стали с нитями возиться. И какова ж была радость Весеньи, когда она смогла первую плотную ниточку вызвать, да в узелок ее замотать. Так обрадовалась, что плетение тут же в воздухе и растворилось так и не став никаким заклинанием. Но с того момента все вроде как сдвинулось. Она сумела уже и по несколько нитей удерживать, хотя после того ощущала себя небывало уставшей. Но понимание собственного успеха окрыляло.

Немного расстраивало, правда, что Лесьяр боле не пытался к ней особой симпатии проявить. Нет, говорил, порой приятности, касался, но все вроде как случайно. Ни поцеловать больше не пытался, ни ее саму к себе привлечь. Веша от того в одиночестве вздыхала порой… Сама не знала, как так угораздило ее так к нему проникнуться. А может Лесьяр не хочет ее к себе ближе подпускать, чтобы уговор их не нарушить? Кровь то иначе у кого брать тогда?

Как подумает, что будет он с какой другой девицей заискивать, глазами своими светящимися на нее смотреть из темноты, касаться длинными пальцами, так у ней кулаки сами собой от злости сжимались. Вот она какая, ревность жгучая.

Только магик продолжал с ней через стол общаться. Подтрунивал вот, как и прежде. Сама же девица тоже особливо шагов навстречу не делала, полагая, что навязываться не есть хорошо. Хотя сердечко от близости его щемило нещадно. Подойдет поближе, она прям вздрагивает, как осознает, что снова тепло его чует.

— Кисть тверже! — вот и сейчас, со спины подошел, руку ее поправляя, чтобы, стало быть, правильно нити держала переплетая, а она о тех нитях в этот миг и забыла напрочь. Только и могла, что вдыхать тепло его, лесом пахнущее.

— Весенья! — рявкнул, заставив собраться. В роли учителя магик завсегда себя строго вел. Это уж позже, за общей трапезой они сядут за стол и будут обсуждать магическую науку. Возможно, Лесьяр расскажет еще какую-то историю из своей практики, а Веша вспомнит очередной случай из старой своей жизни… они так часто засиживались за полночь, когда уж потанята за столом посапывать начинали… — Соберись, да доплети уже наконец.

Вешка засопела от усердия, собралась, затягивая последний узелок, да призывая силу из своего источника — немного совсем, чтобы напитать плетение. Тотчас заискрилось облако перед ними сформированной шаровой молнией. Ущипнуло током, от чего Веська ойкнула и концентрацию, конечно, потеряла тут же.

Бахнуло с силой, и если б не Лесьяров щит — точно бы волосы спалила.

— Говорил же — держи… — посмеивался над ней магик. Веша же в ответ нос наморщила. — Ладно, хватит на сегодня.

Позади раздались хлопки, оба — и магик и ученица, тотчас обернулись.

На крышу неспешно Арьян поднимался.

— Гляжу, и правда ты ее магии обучаешь, — усмехнулся полоз. Сегодня он весь был в белом с золотом, да сверкал на солнышке, точно из сокровищницы сбежал.

— Арьян, — кивнул Лесьяр в знак приветствия. Тотчас от него таким холодом повеяло, Веша и забыла уж, что он таким бывает — отстраненным, высокомерным, даже голову, вон задрал. Хотя, признаться, и такой облик шел ему, точно сам царь пред ними, так себя подавал величественно. Веська даже вздохнула тихонько.

— Лесьяр, — кивнул полоз в ответ.

— Зачем пожаловал?

— Велесова ночь скоро, — сказал, а сам на Вешу смотрит пристально, да губы в улыбке тянет. А Веська в мыслях то его только и упрашивает, чтоб не сболтнул про ту их прогулку.

— Помню, — ответил коротко. Ощущалось между этими двумя явное напряжение.

— А ежели помнишь, то и готовиться пора уже. В этом году на русалочьем озере черед проводить. Водяной водяниц уже собирает, сундуки пооткрывал, дары готовит. В моем царстве уже тоже суетятся все. Как Навь откроют, силы просить каждый станет с той стороны, а то еще и кого в Явь выпустят. А нам здесь и так тесно…

— Думаешь, я дела своего не знаю? Никто в Велесову ночь в из Нави в Яви с рассветом не останется. И напоминать мне о том не нужно.

— Ну и славно. Я, в общем-то не только за сим зашел. Весенья, — он посмотрел на девицу в упор, — Миланья плачется, что ты не заходишь, не понравились, говорит, наверное, владения ее.

Веська обмерла вся. Так стыдно стало вдруг, хотя она ведь вроде и дурного ничего не сотворила. Только вот на Лесьяра смотреть было совсестно.

— Не забыла, — ответила поспешно. Она и правда помнила, да только одной идти на озеро никак решиться не могла, — все делами просто занята…

— Хозяин наш совсем тебе спуску не дает? — Арьян точно и не замечал, как Лесьяр между ними взглядом водил от одного к другому, — Лесьяр, что, и не отпустишь ученицу прогуляться?

— Да успеется, — попыталась отбрехаться Веша, но тут уж Лесьяр вступил.

— А что ж не отпустить, отпущу, — а Веську прямо всю проморозило от тона его, — коли она уже тут и подружек завела, кто только с русалками ее познакомить то успел?

— Так мы же вместе на озеро ходили, я и познакомил, Миланья ж русалочка не зловредная, — вот ведь змей! И лицо ведь такое удивленное сделал, к парапету приваливаясь в позе расслабленной, точно удовольствие получал от происходящего. Али казалось то Вешке? Сама ведь во всем этом виновата. Сказал б сразу правду Лесьяру, не было бы сейчас неловкости такой. А так, выходит, солгала, ведь спрашивал тогда, чем занималась…

Подняла взгляд виноватый на магика, а тот в ее сторону и не глядит.

— Я сейчас как раз на озеро собирался, надобно водяницам кой-чего передать от матушки, могу и проводить заодно.

Лесьяр рукой повел, мол, делайте, что угодно.

— Я Весенье не хозяин, — а прозвучало так ядовито, что той вмиг захотелось, чтоб хоть хозяином, хоть владельцем стал, только б зла на нее не таил такого. Жгла девицу совесть. И не только она, кольнуло в груди неприятно. Лучше б отругал ее прямо здесь, что не рассказала ему, когда спрашивал. Лучше бы выгнал полоза, заявив на нее саму свое право.

Змий усмехнулся, от ограды каменной отрываясь, да к ним приблизившись, на Вешкины плечи руку закинул.

— Вот и славно, а то я и сам уж по Весеньюшке соскучился, — девушка так от того опешила, что даже руку его с плеча стряхнуть не удосужилась, — цветочки-то мои стоят еще? Я их на то заговаривал особливо, чтоб подольше тебя радовали, — а сам ее к выходу повел.

Вешка попыталась через плечо обернуться на магика. Тот столбом застыл, только нос задрал, да них смотрит… нет, не на них. На нее. А во взгляде том тишь ледяная, лед из злости, разочарования и холодной отчужденности. И ведь даже не дрогнул за ними. Ни слова не сказал на замашки полозовы. Точно так и надобно. Точно можно вот так ее взять, да увести от него. А он то лишь смотреть будет, губы поджимая в тонкую линию.

— Так что? — Арьян ей в лицо заглянул с любопытством искренним в глазах змеиных, не похоже, что специально зло какое затеял. Видать, и правда просто мимо шел, да за ней решил заглянуть. И правда ведь, не дело это, Веська сама Милаше обещала заглядывать иногда, да о жизни мирской рассказывать. А что Лесьяра обидела, так сама виновата. Разве ж знал Арьян, что Весенья тому и не скажет ничего об их тогдашней прогулке?

— Пойдем, — улыбку натянула, кивнула вот, спускаясь по лестнице, — спасибо, что зашел. Я, по правде, еще и одна попросту побаивалась идти. Мало ль тропку попутаю, а там топко так… — и не солгала ведь.

— А что учителя своего проводить не попросила? — вот ведь знает куда надавить!

— Да как-то не догадалась, — слукавила таки.

— Ты смотри, если он совсем звереть начнет, ты мне скажи. Я ж тебя в обиду не дам, Весеньюшка, — и ласково так то прозвучало, что Веся тут же ручищу его все ж поспешила с плеч стряхнуть. Обогнала того на несколько шагов, на улицу из башни выскакивая.

— Лесьяр — хороший учитель, — заявила змию, да тот только отмахнулся.

— Не была б ты столь строптива, Весеньюшка, пошла бы в мой дворец, я бы тебе не таких учителей привел.

— Знаю я, сколько учениц в твоем дворце, — фыркнула девица, уходя от неприятного разговора.

— И сколько же?

— Точно не считала, да знаю, что много.

— А ты, стало быть, ревнуешь? — и за предплечье ее ухватил, к себе лицом разворачивая. Веська едва с мостков не свалилась, волосы взметнулись, да коса по спине ударила.

— Да с чего б мне? — растерялась девица.

— А я вот — ревную, — признался полоз, а следующий уж миг к губам ее прижался. А у самого губы то холодные были, не зря полоз. Только Вешка их греть не собиралась, оттолкнула тотчас, в грудь наглеца пихнув что было сил. Тот, впрочем, далеко не полетел, даже назад не покачнулся. Хорошо хоть от лица ее оторвался. Веська же, чувствам в порыве поддавшись, еще и пощечину гаду ползучему отвесила, что ладонь прижгло. А тот только ухмылялся стоял.

И не видела Веша, спиной к башне стоя, что за миг до того на верхушке ее у самого края парапета плащ черный мелькнул, а мигом позже, пока она полозу отпор давала, взметнулась в небо метла, точно с ветром наперегонки.

— Ты что творишь? — зашипела на полоза, сама не хуже какой змеи.

— Решил любовь тебе свою доказать! — заявил гордо, ничуть не обидевшись на пощечину.

— К-к-какую еще любовь? — заикаясь, да пятясь вопросила Веська.

— Так разве ж девицам красным за просто так цветы на подоконник носят? Мою к тебе стало быть, — и скалится.

— Я о том давно поговорить хотела…

— О любови нашей? — а сам рукой ей махнул, вперед на мостки пропуская. Веська и пошла, раздумывая, какими словами с полозом объясняться. Давно надобно было тем заняться.

Вздохнула вот. Но перед смертью не надышишься.

— Не надобно боле мне цветов носить, Арьян, — а сама кулачки решительно сжала, к нему на ходу голову поворачивая. Полоз от нее уж по правую руку шел.

— Багульник не нравится? Так ты скажи, что другое по нраву, красавица, — заискивающе, да голосом своим бархатным слегка шипящим, — янтаря хочешь? Или каменьев каких. В моем царстве подземнов самоцветов каких только не сыщешь.

— Не о том я, — чуть не взмолилась Веша, — не вздумай больше с поцелуями! Не люб ты мне, понимаешь?

Змей на ее личико страдальческое поглядел с недоумением.

— Так и что с того? — фыркнул в ответ, — разве ж я тебя о любви прошу?

Вот тут Веська и вовсе в ступор впала.

— А что ж ты от меня хочешь? — спросила опасливо.

— Чтоб моей ты была, глупая, — и снова на нее посмотрел так, словно съесть ее собрался. Морозцем по коже прошлось. Странные они, мужчины… А полозов принц и того страньше.

— А то разве ж не одно и то же?

— Ты сама невинность, Весеньюшка, тем мне и люба, — усмехнулся полоз. За ладошку ее схватил, в пальцах сжимая, — вот твоя рука в моей. И сейчас она моя. Коли не захочу — выпускать не стану, и тут ты хоть как трепыхайся, птичка. Так и со всей тобой, — и пальцы ее к губам прижал на миг, целуя.

Веська дернулась было, уперлась, не желая разговор этот странный продолжать. Лучше б, наверное, в башню воротиться.

— Отпусти меня, Арьян, — руку дернула, а тот смеется.

— Сказал же, коли не захочу — не выпущу, — и глянул на нее, точно волк на кусок мяса, языком внезапно змеиным облизываясь. Веша перепугалась в тот миг не на шутку, вспомнив вдруг, да осознав, с кем дело имеет. Но тут уж Арьян словно маску сменил, возвращая прежнее добродушное выражение. Захотелось даже головой встряхнуться.

И руку вот выпустил. Веська тотчас ладошку к груди прижала, да второй накрыла, пряча.

— Шучу я, шучу, ну ты что так смотришь, красавица? — и под спину ее снова вперед себя проталкивает по тропе, путь назад отсекая, — пойдем, скорее, а то до темноты не воротимся. А ты ведь тогда глазками своими человечьими мало что разглядишь, придется тебя на руках нести, али ночлег предлагать.

Веша на том шаг лишь ускорила, надеясь как можно быстрее назад воротиться. Прямо сейчас он ей вернуться не позволит, это уж точно понятно стало.