Ученица Хозяина Топи

Глава 2

— Спать здесь будешь, — они вышли обратно в холл, здесь маг подвел ее к одной из дверей. Та раскрылась под одним его взглядом, нехотя скрипя. Шагнул в сторону, показывая Веше будущую ее комнатку. Та была узкой, от одной стены до другой вытянутыми руками достанешь. Хлама здесь завалялось от пола до потолка. Деревяшки какие-то, вроде как мебелью бывшие, швабры, ведра, коробочки и мешочки. Кладовка одним словом.

«Ну и пусть так. Ничего. Все равно не уйду. Посмотрим еще кто кого», — решила про себя.

А маг вроде как только и ждал ее реакции, смотрел так пристально, даже согнулся слегка для того. А ну как ощетинится, перину затребует, вот тогда то он ее взашей и выставит. Но девица молчала. Сопела только, как еж сердитый.

— Начнешь с этого этажа. Как здесь закончишь, башня сама тебя дальше пустит. Бери что нужно, — задумался, почесал в затылке даже, ероша волосы, — ну или что найдешь, — и голос такой ядовитый. Словно знал уже, что ничего то толком она найти не сможет. — Если гости придут, ни с кем не говори, имени своего не называй, касаться себя не позволяй, обещаний не давай. Все поняла?

И снова впритык к ней оказался. Веша в стену вжалась, не в силах от глаз его взгляда отвесть. Вот треклятый.

— Поняла, спрашиваю? — прошипел прямо в лицо, глазами своими громадными в самую душу девчушке заглядывая, та поспешно кивнула. — И что, все устраивает? — словно бы с надеждой добавил.

— Устраивает, — уже твердо заявила и сама вперед подалась. И как только расхрабрилась?

— Устраивает… — эхом отозвался, в оскал улыбкой растягиваясь, да языком по зубам облизываясь. Вот и храбрость Вешкина снова вся куда-то подевалась. Да только миг спустя исчез он. Словно и не было. Раз и растворился в воздухе.

Сползла Весенья на пол, лицо в ладошках пряча. На что только подписалась? И так жалко себя стало, так плакать захотелось после ужасов всех этих. Всхлипнула уже, да только тут же зло слезы со щек вытерла и резко поднялась. Нет уж. Чего тут нюни разводить решила? Остаться ей дозволили. Работой загрузили? Так должна же она ему за учебу чем-то отплатить! В школах для магиков вон сколько деньжищ требуют-то, только аристократы туда попасть и могут. А значит сделает она все, что надобно. Расплатится с благодарностью и плакать не станет.

— Ночь уже, девка, спать ложилась бы, утром за работу возьмешься, — а ворон то остался.

— Весенья я, не девка, — сказала строго. Ладно Хозяин Топей к ней обращался, как хотел, но птице, пусть и говорящей, она такого не позволит.

— Девка и есть, али у тебя под платьем сюрприз какой прячется? — ехидно рассмеялся паскудник, перелетая с потолочной балки на стеллаж, поближе к девушке.

— Ничего у меня там не прячется.

— Ой, а надулась то как, мышь на крупе, — смеялся он хрипло, вперемешку с карканьем.

Отмахнулась от пернатого и в кухню обратно пошуршала. В комнатенке, что Хозяин ей отвел, сперва прибраться надобно, а Весенья вдруг так усталость сморила, что, казалось, вот прямо посреди зала и шлепнется.

Дверь в кухню услужливо отворилась, приглашая войти. Полыхнул ярче огонь в очаге. Али виделось то Весенье? Разберется со временем. А теперича поспать надобно.

Придвинула лавку к стене, из торбы плащ выудила, ее саму под голову сунула, а плащиком накрылась, да так в сон и провалилась. Три раза сегодня силу излила, а прежде иногда и раза хватало, чтобы с ног свалиться.

Уже за полночь вновь явился в кухню хозяин. Покачал головой недовольно, на девицу глядя.

— Молодая совсем, едва ли не дитя, — прокряхтел ворон, встряхиваясь ото сна. Спал птиц здесь же, забравшись на балку под потолком.

— Не дитя уже, весен двадцать почитай на вкус, — Хозяин склонился над спящей, вглядываясь в насупленное лицо, усмехнулся… Казалось, даже во сне она была готова давать отпор. — И смелая. Глядишь, согласится… — Протянув руку, едва касаясь убрал с лица Веши спутанные прядки.

— Ты то только и рад. Смотри, не забудь, что с решимостью и от чистого сердца должно быть.

— Ты кому напомнить решил, пернатый? — ворон устроился у мага на плече и тот щелкнул его по клюву.

Вместе они вышли из кухни. Вид у обоих был как нельзя довольный.

Проснулась засветло. Бледный золотистый лучик только-только в окошко поскребся.

Веша села на лавке, сонно растирая заспанные глаза. Огляделась, в себя приходя, да вспоминая, где вообще оказалась. Вчера только рассвет на крыльце родной хатки встречала, а сегодня вот — в логове Болот Хозяина… Угораздило же с таким даром на свет родиться.

Поднялась, умылась наскоро, да поспешила на улицу, к ежеутреннему своему ритуалу — солнышку встающему поклониться, как бабуся учила. Так и день радостней начинать.

Тёплые лучи ласково коснулись лица. Тепло их проникало прямо под кожу, наполняя всё естество энергией и трепетным предвкушении грядущего дня. В утреннем свете болото уже не казалась столь ужасным. Среди зеленых кочек и мутноватой болотный воды то здесь то там поблескивали белизной лепестки кувшинок. На крупных их листьях грелись на солнышке стрекозы, кваканье лягушек раздавалось отовсюду, где-то вдалеке распивали свои песни мавки. Весенья даже заслушалась тягучими девичьими голосами, но вовремя спохватилась и поспешила вернуться в башню, пока болотные девицы не околдовали песнопениями. Снова оказавшись внутри девушка угрюмо огляделась. Работы предстояло немало — все здесь пропахло сыростью, плесенью, оплелось паутинами, да припорошилось пылью. Если вчера в вечернем полумраке Веша не в полной мере разглядела весь тот кошмар, что ей теперь предстоит разгрести, то сейчас, на свету, в полной мере узрела всю картину. И подивиться было чему. Те двери что до того стояли плотно закрытыми, сейчас распахнулись настежь. И в сравнении с тем что Вешка видела вчера в кухне, кошмар этих комнат не шел ни в какое сравнение. В первой, куда она заглянула, когда-то знахарская. Об этом говорил огромный каменный стол заваленный побитыми стеклянными пробирками, да керамическими ступками. Веша и сама такие пользовала, когда зелья всяческие готовила, да эликсиры. Множество стеллажей вдоль стен пестрели разными бутылочками, баночками и коробочками с надписями на непонятных языках. Книги валялись на полках и даже на полу.

— Бардак, — вздохнула обреченно и не стала заходить внутрь, а пошла к следующей двери.

А туточки, похоже, когда то была библиотека. Такого количества книг Весенья в жизни своей не видывала. Потому и удивлялась теперь — ну как можно так халатно, да недостойно с книгами обращаться? В ее родной деревеньке любые издания считались большой роскошью, их привозили с ярмарок из больших городов, передавали из рук в руки, хранили трепетно. Учиться грамоте было делом непростым, но бабуся Весеньюшку выучила. И теперь, стоя на пороге библиотеки, Веша качала головой, да рот ладонью зажимала, дабы бранью не разразиться.

— Как же так можно-то, — в голосе девушки слышалось неподдельное удивление, — богатство какое, а он вот так…

Да, не укладывалось в ясной головушке, как такое возможно. Дала себе Весенья зарок, что приведёт здесь все в такой порядок какого эта башня отродясь не видывала. К следующей комнате подходила уже с большей решимостью, такая злость её взяла после библиотеки захламленной, что уж и руки зачесались поскорее начать здесь приборку.

За третий же дверью обнаружила спальня, большая, да просторная. Кровать стояла такая, что Вешка могла бы лечь что вдоль, что в поперёк, так и ещё бы три таких девицы улеглось. Но и здесь царил кавардак, плотным слоем лежала на полу пыль, ветхие шторы испещрены дырами, обивка стульев вся истрепанная боролась с торчащими пружинами, ковёр поеденный плесенью и, вероятно, молью походил уже на старую тряпицу.

Подумалось Веше, что быть может после уборки позволит ей Хозяин Топи в этой комнате поселиться заместо того чулана. Хотя сейчас девица и сама бы не рискнула здесь спать.

— От пыли быстрее задохнешься, — поцокола языком, — это ж надо так, он что в этих комнатах вообще не бывает?

Никак в её голове не укладывалось, как можно собственный дом в такое запустение привести.

В следующих комнатушках ничего интересного не обнаружилось. Какие-то шкафы, какая-то мебель, все свалено в кучи, что-то сломано, что-то уже ветхое настолько, что никуда и не сгодится.

— Нужно бы узнать у него, куда весь хлам то девать, — почесывая в затылке, размышляла девушка вслух, — да и не думает ли он, что я смогу сама все это выволочь. Хотя, пожалуй, с него останется.

Но унывать Веша не собиралась. Не зря же вчера столько страху натерпелась, чтобы теперь на попятную идти. Нет уж, этому ироду она ещё покажет, возомнил себя невесть кем! Здесь помой, там прибери, а я зато твоей кровушки отопью. Ну да Весенья еще своего добьётся. Она то свою часть уговора легко выполнит, чай не белоручка. И тогда то уже маг этот не отвертится, придется ему за её обучение взяться.

Первым делом, закатав рукава, Веша отправилась искать необходимые инструменты. Среди кучи швабр, разных тряпок и прочего хлама оказалось сложно найти что-то действительно целое. Но Весенья, не будь собой, таки сумела соорудить необходимый инвентарь.

— Да, — вздохнула, обозревая масштабы катастрофы. Ну да перед смертью не надышишься.

Она вышла из кладовки, оглядела просторный холл. Пол устилали сухие листьями, да ломаные ветки, которые вероятно занесло сюда с улицы. Под ногами хрустел то ли песок, то ли сухая земля. Нужно было решать за какую из комнат взяться первый. После недолгих раздумий Веша решительно шагнула в захламленную библиотеку. Не выдержало девичье сердечко такого паскудного обращения с книгами. Полки стеллажей на поверку оказались достаточно прочными, потому, прибрав на них, Веша поспешила собрать все разбросанное с пола. И часа не прошло как все книги водрузились на полки, а девушка с чувством собственного достоинства разглядывала результаты своих трудов.

— Вот так бы сразу, — улыбнулась глядя на ряды корешков.

Дальше предстояло навести чистоту и красоту, чем девица и занялась. К полудню, когда спину уже ощутимо ломило, поди постой кверху задом столько часов, полы намывая, Веша все же решила сделать небольшой перерыв. Только сейчас она сообразила, что даже не позавтракала, а урчание в животе стало дополнительным тому напоминанием. Вспомнились давешние лепёшки, которых она так и не отведала. Интересно, ворон их не все слопал?

Зайдя в кухню девчушка в который раз подивилась тому порядку что здесь воцарился. Никак не могла она понять каким таким мановением магик сумел вернуть все на свои места. Она ведь силой своей вчера все здесь размела в разные стороны. И почему же до того не мог он навести здесь порядок тем же образом? Впрочем, все эти вопросы задать можно и позже, а сейчас стоило поставить чайник на огонь, да как следует подкрепиться.

Ближе к вечеру, когда солнце уже скрылось за кронами деревьев, а голоса леса стали стихать, Весенья вернулась к своей каморке. За весь день она успела разобрать библиотеку, окончательно привести в порядок кухню, да сварить из найденных здесь же припасов сытную похлёбку. Хозяин ведь ничего не говорил, что ей нельзя трогать съестное, напротив, упоминал, что ей придётся помимо уборки ещё и кашеварить. И пусть сегодня не было ни гостей, ни ворона, она сама то должна чем-то питаться?

Самого Хозяина Топи весь день было не видно и не слышно. Возможно то и к лучшему, не знала Вешка как себя с ним вести. Странные чувства вызывал он в девичьей душе. Красив без меры, да столь же и опасен…

В часы проведенные за работой у Веськи было довольно времени обдумать, да в голове прокрутить все давеча произошедшее. Сама себе теперь девица дивилась, откуда только столько храбрости да наглости взялось, что Хозяину смогла перечить. По природе своей Веша была девушкой тихой, робкой отчасти, ссор не любила. Да только за себя постоять все же умела, а сейчас и вовсе доведённая почти до отчаяния отступить не сумела бы. Упертая.

На следующий день все повторилось, за исключением того лишь, что библиотека теперь сменилась на спальню. Веша надеялась спросить Хозяина, когда тот, конечно, объявится, нельзя ли перебраться сюда. В каморке не было окна, а старый тюфяк пришлось положить прямо на пол. Благо, хоть мышей в башне не водилось, не любила Веша этих мелких грызунов. Бегают во мраке, шебуршат своими крохотными лапками, да попискивают. А хвосты эти длинные только ведьмам в зелья и годятся.

Небо уж закатом застилало, когда Хозяин на пороге возник со своим вороном на плече сидящим.

— Здесь ещё? — насмешливо спросил мужчина, — я-то надеялся, что передумаешь.

— Работы не побоялась, — прокряхтел ворон, перелетая на балку.

— А чего её бояться, — хорохорясь подбоченилась Весенья, — чай я не белоручка какая. Мы, деревенские, к работе приучены.

На эти её слова ворон вместе с хозяином рассмеялись. Вешка на то обомлела буквально, ведь после давешних страхов видеть Хозяина Болот смеющимся столь искренне было странно. Лицо его при том преобразилась невероятно, из хищного да угловатого, просветлело. Не казался он сейчас таким грозным, как в первую их встречу. Прошел мимо нее, шелестя полами темнозеленой мантии. Ткань мантии добротная, по вороту и поясу сребряной вышивкой украшена, Веша такие одежды только у господ видала.

— Знала бы ты, ведьмочка, сколько белоручек в этой башне побывало, — прокряхтел пернатый из-под потолка, — сколько их здесь остаться желало, дабы во злате да серебре купаться. Нарассказывают сначала друг другу сказок, а потом ждут, что их здесь таких распрекрасных с распростертыми объятиями принимать готовятся.

Последнее словно с укоризной сказано. Да только Весенья не повелась на то, ей злато и серебро не надобно. В невесты тоже набиваться не собиралась.

— Сегодня жди гостей, — спокойно заявил хозяин, справа от нее остановившись, да через плечо поглядывая, — помни только, о чем я тебе говорил, коли беды не хочешь.

— Помню, Хозяин, — с готовностью кивнула Веша, теребя в руках край передника, — обещаний не давать, имени своего не называть, касаться не позволять.

Магик скривился, но кивнул, проходя в библиотеку.

— Ничего себе, — он снова к ней обернулся, теперь уже с удивленным выражением на лице, — и правда ведь убралась. Я сюда и не ходил давно, как здесь бардак устроили так и смотреть не мог, — добавил еле слышно, — обормоты чёртовы.

— Дозволите испросить Хозяин, — едва слышно поинтересовалась Веша, передник уже весь измяла в тонких пальцах. Не укрылось от хозяина то, как пыталась она с ним взглядом не встречаться. Все в пол глядела. Смешная такая, ученицей к нему попросилась, упорствовала так, чтобы теперь в глаза посмотреть боятся, — могу ли я те книги почитать?

— А ты, выходит, читать умеешь? — И столько удивления было в голосе его, что Весенье тут же тошно стало. Это что выходит, он её за безграмотную посчитал? Робость как рукой смело. Засопела опять недовольно, взгляд на него грозный воротила, да только в его-то глазах самые настоящие смешливые черти плясали. Поняла запоздало, что попалась на его ехидство. — Ладно-ладно, взглядом меня так испепелишь. Бери, коли хочешь.

— А ещё, — раз уж начала, так нужно и продолжать, — тут спаленка есть, и я подумала…

— Что ещё за спаленка? — пришел черёд мага недоумевать, меж бровей морщинка залегла.

Весенья в ответ рукой указала. Будто бы не веря, Хозяин прошел по указанной двери.

— И правда, гляди, Мрак, видать башня так обрадовалась, что новую комнату выдала.

Ворон спустился с балки и уселся на створку открытой двери.

— Смотри-ка ты, как расщедрилась. Я для себя жерди сколько выпрашивал? А тут пары дней не прошло, а оно вон как.

Весенья вовсе ничего не понимала. О чем таком они толкуют? Разве может башня сама себе комнаты добавлять? Хотя… Если подумать, за эти дни Веша не раз замечала странности этого места. То дверь какая отворится, когда у ней руки заняты, то огонь в очаге ярче разгорится, стоит руки поднести, то окна будто бы шире станут, то и вовсе что новое появится — мебель какая или картина. По всему выходит, что и башня эта не просто груда кирпичей. Хотя можно было ли рассчитывать на меньшее, когда приходишь в башню Хозяина Топи?

— Живи, коли башня сама тебе предложила, — махнул рукой маг, закрывая дверь в спальню, — раз уж она тебя приняла, теперь видать мне совсем от тебя не отвертеться.

Фыркнула в ответ Весенья, значит он все еще надеялся от неё избавиться. Ну да что с него взять? Не сожрал до сих пор и на том спасибо.

— Значит, ты обучать меня станешь? — С надеждой заглянула ему в глаза.

— Уговор был, что ты сначала все при берёшь, — он обвел руками окружающее пространство. Бардака хватало — несколько комнат не прибраны вовсе, а в холле Веша ещё и большую грязь развела, пока из спальни, да библиотеки мусор таскала.

Вздохнула. Ответить было нечего. А магик лишь усмехнулся ехидно, смерив ее взглядом, да снова на выход отправился.

Веша же, не став времени зря тратить, отправилась в свою новую опочивальню.

В голове неуемная крутилась мысль — что ж за гости сегодня пожалуют? И надобно ли чего скуховарить к их приходу? Вроде же в первый их уговор Хозяин упоминал, что готовить она будет для гостей…

Только вот на минуточку приляжет, а то так умаялась с уборкой этой.

Сама и не заметила как уснула. Раз и провалилась в сон тягучий, едва головой подушки коснувшись.

Шорох. И шепоток едва слышный. Хихикает кто-то. Стук.

Сонным взглядом обвела комнату, не понимая, где сама находится. Кровать огромная, мягкая, с периной. Занавеси ажурные на окнах в лунном свете трепещут.

— Тиш-ше, ты, разбудиш-ш-шь!

— С-с-с-сам тихо! — отозвалось возмущенно.

Весенья опасливо подтянула ноги, стараясь не слишком сильно шуршать по постели. Огляделась в поисках чего тяжелого, шипящий говорок пришлых ей не нравился.

Голоса звучали в изножье кровати и не видно было, кто там волохается из-за высокой загородки.

На столике рядом с постелью оказалось медное блюдо-фруктовница. Подхватила его, не тяжелое, но хоть что-то в руках.

— А ну, выходи, кто тут! — Голос прозвучал не так уверенно, как ей того бы хотелось.

— А то чавось? — отозвалось смешливо.

Ответ в сонный разум девицы сразу не пришел, а подумать не успела.

Из-за деревянного высокого изножья показались две мордашки. Свинные рыльца, глазки маленькие, но чертами лица отдаленно на детишек походят. Только вот лохматые такие, а среди волос рожки торчат. И кожа темная, кажись, красная. Во мраке комнаты не отличишь толком.

И смотрят с любопытсвом.

— Ты кто такая? — спросил правый.

— Кто-кто? — суетно поддакнул второй, привставая, и показываясь в полный уже рост. Одетый в одну только рубаху длиной по колено, кажись, да с красным пояском. За спиной махнул хвостик с пушистой кисточкой.

Веша набрала в грудь побольше воздуха, но крик замер в груди. Только глаза на лоб полезли, а фруктовницу уже к груди прижимала, наподобие щита.

— Черти… — пропищала сдавленно, — как есть нечистики.

— Никакие не черти мы, мы — потаньки! Ясно? — обиженно отозвался второй, хватаясь четырехпалыми ручками за изножье. — Черти вон в трапезной скачут, а мы тут…

Весенья прикрыла глаза, заставляя сердечко зашедшееся успокоиться. Нечего ей бояться, коли хочет здесь жить и у колдуна учиться. Еще не такое увидит. Странно то, конечно, не привычна она к нечисти, но придется.

И только спустя мгновение дошла до разуму девичьего мысль:

— В трапезной? Черти? — Представила ярко, во всей красе, как те снова разносят уют ею наведенный. — Скачут?

— А что им еще делать то? Стол тепереча свободен, — заявил правый потанька, да ручками развел, мол, а что тут удивительного?

Злоба накатила. Да такая, что готова Весенья сама чертом обернуться.

Подскочила с постели, даром, что коса расплелась, только волосы с лица откинула. Выбежала из спальни, как есть босая.

Дверь в кухню оказалась приоткрыта. Кто-то весело играл на гармони, пел хор нестройных голосов (как только раньше не услыхала, да не проснулась?), а вдобавок и правда слышен был топот копыт по дереву.

— Ну я им сейчас, — прошипела Веша.

Столько сил она потратила, чтобы все прибрать, а они опять?

Метнулась к кладовой, схватила метлу с черенком потолще и в кухню ринулась. Распахнула дверь перед собой…

Вокруг стола расселись гости… На двух табуретах — лешие, крепенькие низкорослые мужичонки с бородами, да бровями кустистыми, в волосах — ветки, да листья торчат, носы — сучки. Один из них на гармони-баяне наяривал, а второй, знай, подпевал что-то про калину-рябину, да жизнь кручинную. Водяной им вторил, в обнимку с бутылью пятилитровой на стол привалившись. Молодой совсем с виду, кожа бледная, синюшная, волосы черные, точно мокрые, и копошатся, словно пиявки вьются. А по ту сторону стола тряс стакан, ладонью зажав — болотник. Как есть человек-жаба. Кожа темная, в бородавках, ряха широкая, глаза на выкате, сам лысый. Одет при том был в халат алый бархатный, с рукавами широкими расписными. Рядом же с ним молодец сидел. Плечи широкие, волосы светло русые, статный, ладный, да только как глянул на Вешу через кухню, та и попятилась. Глаза то зеленые разделены были вертикальным зрачком.

— Была-не была! — ухнул болотник, убирая ладонь от стакана, покатились кости игральные. Да прямо под ноги резвящимся на столе чертям. Малорослые, на гнутых ногах с черными копытцами, облаченные в одни лишь набедренные повязки, они умудрялись еще и плескать во все стороны содержимым своих кружек. Морды клыкастые, с такими же свинными пяточками, как у потанек, перекошены были в безудержном веселье.

— Йей! — ухнули хором в такт песне, что распевали лешие с водяным, да снова как грохнули кружками, разливая брагу во все стороны.

— Ей! — Взвилась Весенья, потрясая метлой, с ужасом глядя, как по стенам брага течет — я вам сейчас такоей «ЕЙ»! устрою! Быстро со стола послезали!

И с метлой наперевес кинулась к столу. Только бы не дрогнуть под обратившимися вмиг на нее взглядами. Баян еще веселее заиграл, а песня полилась быстрее. Захохотали, загоготали.

Один из чертей, ростом будучи не более пятилетнего ребенка, скакнул со стола на столешню у стены, да полез по навесным шкафчикам к потолку, на ходу дверцы распахивая, да вываливая оттуда убранные кастрюльки и горшки.

— Да ты ж, паскуда! — даже в груди закололо от возмущения! Это как так можно?! Что за гости такие?! Теперь то Веша понимала, откуда такой бардак в этой башне несчастной брался. — Ну-ка брысь! — подцепила черта метлой, да на силу отодрала от шкафчика.

— Убиваааююють! — заверещал окаянный, падая прямо на Вешу. Посыпались черепки посуды, грохоча. — Спасите! Помогите!

Веша скинула с себя теплое верещащее тельце. Шкурка у чертенка оказалась на ощупь, все равно что свиная, да словно бы вся в щетинке.

— Больно надобно! — плюнула вслед, снова подбирая метлу. — Ну-ка, брысь отседова! Нечего столы топтать!

Остальных тоже метлой погнала под визг и писк дурашливых. Они только знай себе гоготали, да уворачивались, пока Веша их достать пыталась. Остальные не вмешивались, смеялись только, да подначивали.

— Во, девка! С такой и в пир и в мир! — восторженно изрек водяной, даже от бутыли своей отрываясь.

— Не надо со мной ни в какие миры-пиры! — Отдуваясь отозвалась Веша, в третий раз за чертями обегая стол. — Брысь, сказала!

Наконец, удалось перехватить всех троих и погнать метлой уже к выходу из кухни, а там и к улице. За порогом же те прыснули врассыпную, только и пятки сверкали… копытца то есть.

— Еще увижу, что по столам скачете — не так отделаю! — крикнула вслед, чувствуя за себя небывалую гордость. Справилась. Отстояла кухоньку. Чай, остальные то гости вроде прилично себя вели.

Прислушалась, баян потише заиграл, песня иная полилась.

— Э, хозяйка! — из кухни показалась голова водяного. Это она-то хозяйка? — нам бы браги еще, бутыли пустые!

Запал и злость сошли на нет. Кивнула в ответ.

Водяной в улыбке растянулся.

Возвращаться на кухню вдруг стало боязно. Глупо, конечно, но сперва то она со сна помчалась, толком не осознав, что происходит, желая лишь наведенный порядок спасти. Теперь же, входя к собравшимся гостям и ощущая на себе взгляды их, притихла.

— Ты кто вообще такая? — услышала обращенный к ней вкрадчивый вопрос. Подняла взгляд, встречаясь с глазами змеиными. Пронзительные, с молодого лица русоволосого глядели на нее с прищуром.

— Весенья, — отозвалась, да только звук голоса потонул в разливающейся песне.

Вопрошавший поморщился, искоса глянув на разошедшихся в песне. Хлопнул в ладоши и тут же тихо стало. Беснующаяся компания просто испарилась. Р-р-раз и исчезли. Осталось их в кухне трое. Сама Весенья, молодец, обратившийся к ней, походивший на человека, да только глаза его выдавали, и на той стороне стола, развалившись на стуле и заливая в безобразно-широкий рот очередную порцию браги — болотник.

— Как, говоришь? — голос зеленоглазого шелестел с едва заметным шипением.

Хотела Веша повторить, но тут прикусила кончик языка. Хозяин ведь предупреждал — имени своего не называть! Вот ведь она дуреха. Отозвалась, даже не задумавшись. Благо песняры спасли своей громогласностью.

— А вас? — ответила вопросом на вопрос. Мужчина хмыкнул, уперся ладонями в колени.

— Что же человечья дева делает в башне Хозяина Топи? — кажется, понял он, что Веша имени своего не назовет.

— Я к нему учиться пришла, — отозвалась, раздумывая, что дальше то делать. Улизнуть? Али по хозяйски себя повести?

Да только рассмеялись ей в ответ. Болотник даже подавился, забулькал, назад на стуле отклоняясь так, что вот-вот упадет, да по животу себя ладонями хлопая.

— Лесьяр? Ученика взял? Да еще девку? Вот умора! — не унимался жабий рот.

— Не серчай на нас, господарочка, — светловолосый тоже посмеивался, — да только не верится в такое. Много девок в эту башню хаживало, но только Лесьяр наш дольше пары часов ни одну у себя не держал. А чтоб магическими знаниями своими делиться… — покачал головой, — я Арьян, — перевел тему разговора, представившись. — А это, — указал на болотника, — Базан. Тебя стало быть, как звать-то?

И снова в ее сторону весь потянулся, глазами своими змеиными сверкая. А Веша на ус мотала. Хозяина, стало быть, Лесьяром зовут. А этот, русоволосый молодец, Арьян, уж больно сильно ее имя выспросить хочет.

— А зачем это тебе имя мое? — отозвалась угрюмо, заставляя себя сойти с места и двинуться к шкафчикам навесным. Черепки горшков валялись здесь и там, пришлось внимательно следить, куда встает босыми ногами.

— Грамотная, значит, — отсмеявшись пробасил Базан.

— А ежели и так? — взгляд через плечо должен был смотреться грозно, но походил скорее на опасливый. Потянулась к шкафчику, намереваясь расставить обратно все оброненное чертями.

— А это мы проверим, — прошелестел Арьян со своего места поднимаясь, — иди-ка, сюда, Весенья.

Вздрогнула. Услыхал значит.

— Иди сюда, родная, не бойся ничего, — а голос какой сладкий, медом ласкает, вкрадчивый. Воздух кругом словно качнуло. Но Веша лишь головой тряхнула, да смахнула волосы с лица.

— Мне и здесь преотлично, — а повернуться не решалась, все по шкафчику шуршала, усердно порядок учиняя.

— А здесь еще лучше будет. Иди, коли зову тебя, — голос, казалось, в саму ее суть проникает. Ворожит. Тянет.

Сглотнула, ком в горле проталкивая. Нет. Нельзя поддаваться.

Да только руки сами собой опустились, плечи потянуло, разворачивая.

Сидел он все там же, на трехногом табурете. Расслабленный. Рука одна на столе покоится, вторая ладонью на бедре лежит. И смотрит на нее с ленцой, да с улыбочкой на тонких губах.

Покачала головой, в змеиные глаза глядя. Нет, не заставит.

— Не сможешь ты Полозову принцу противиться, девочка, — хмыкнул болотник, за что получил от Весеньи угрюмый взгляд исподлобья.

— Пойду я, — ступила прочь.

— Стой, — почти шепотом произнес Арьян, вздернув подбородок. — Загляни мне в глаза, красавица.

Задрожала Веша, сама от напряжения мигом сжимаясь. Чуяла, как он чарами своими ее обволакивал, привораживал, вынуждая повернуться всем телом этому злу навстречу. Сердечко в груди затомилось сладостно, чарами влекомое. Ну взглянуть разочек еще в красивое лицо, в глаза зеленые, сверкающие точно изумруды. Кому от того плохо будет?

Взгляд заскользил медленно по полу, уже до ног его, по каменной кладке вытянутых, по поясу красному на льняной рубахе, выше по развороту широких плеч.

— Ну же, милая, — еще пуще силой обволокло. Тепло стало, тихо, спокойно. И нет ничего прекраснее этих зеленых зовущих глаз. Все кругом померкло словно. Ступила вперед, лишь краем сознания ощущая, как осколки в ступни впиваются.

Болотник облизнулся огромным языком своим, подался вперед через стол, пасть в предвкушении раззявив, слюнями на столешню капая.

Еще шагнула ближе. Красивый какой. Арьян… И имя такое. Принц еще значит. Когда же ей, деревенской девчонке, а принц на пути встретится. А что полоз, так и пусть… так даже… интересней? Губы сами собой в блаженной улыбке растянулись.

— Весеньюшка, — зовет ее, в самую душу девичью глядючи. И не видит Весенья, как губы тонкие в злой усмешке кривятся, выжидающей. Ноги его маревом на миг заволокло, а секундой спустя силуэт их удлинился и вместо дымки белесой, мощным змеиным хвостом обернулись.

Двинулся ей на встречу, чешуей шелестя, кружа вокруг нее, а она взгляда оторвать не может, поворачивается следом. Один оборот, второй, третий и вот уже стоит в кольцах змеиных стянутая. Холодная чешуя по ногам скользит, сминая подол и до самого пояса сдавливая, не давая более с места сойти. Да только то не трогает ее ничуть. Смотрит только, тая в зелене.

— Учиться пришла, говорит, — хохотнул болотник, наблюдая со своего места, как полоз девку в кольцах сжимает. Еще немного и та совсем в его объятиях стиснется. А лицо блаженное, точно край неземной увидала.

Арьян на него только рукой махнул, не мешай, мол. Сам то полоз сопротивление Веши чуял. И магию в ней кипящую. Держать ее очарованной непросто было. Белый лоб даже испариной покрылся, пока он мороком своим пробивал слой за слоем ее магию в поисках девичьего сердца.

— Моей будешь… — прошипел ей в лицо, склоняясь, пальцами по скуле проводя.

— Будешь… — эхом заторможено отозвалась Весенья.

Прошелестело мимо черное вороново крыло, но девушка и не дрогнула, не обратила совсем на то внимания.

— О, Хозяин, заявился? — гоготнул болотник, наполняя большую кружку брагой прямо из пятилитровой бутыли. — Мы тебя уже заждались.

— Что тут происходит? — Лесьяр всем своим видом выказывал спокойствие и холодное равнодушие к открывшейся картине. Он стоял в дверном проеме, привалившись к косяку и сложив на груди руки.

— Да девка говорит, что ты, мол, ее в ученицы к себе взял.

— В ученицы, значит? Этакую бездарность? — и так резануло слух последним словом, что Веша моргнула.

— Почему же бездарность, — протянул полоз, пальцами в растрепанную девичью косу закапываясь, — красоту такую негоже так называть. Я ее себе заберу.

Лесьяр хмыкнул.

— Бездарность, да и только. Первому же встречному в лапы далась, не обессудь, Арьян. Девка явно умом не блещет.

Ох, как эти слова хозяйские ее раззадорили. Моргнула снова, отмечая уже, что слышит и понимает даже, что Хозяин топи о ней сказывает.

— Не бездарность я… — просипела сдавленно.

Болотник замер, кружку до рта не донеся, вылупился жабьими глазами.

— Весенья… — снова полушепот нежный и свет зеленых глаз напротив, узкий зрачок расширяется, затапливая тьмой. И в эту тьму, словно в омут, тянет ее, саму душу и суть вынимая. Хочется в ней навеки раствориться. — Моя…

Сила взволновалась. Это что это она его? Вещь что ли какая? Захотел, пришел, взял? Вот уж, дудки!

Вздрогнула девушка.

— Нужна она тебе, Арьян? Ну сожрешь ты ее, а в ней сила сырая, не дай боги призраком вернется.

Полоз зубы сжал и грозный взгляд Лесьяру послал. На миг лишь отвернулся от девичьих глаз, но и того хватило. Веша встрепенулась.

Батюшки. Как так угодить сумела?

Тут же стало сильно ощутимо, как кольца змеиного тела на бока и руки к ним прижатые давят. До груди уже опутал, треклятый, а сам над ней склоняется, патлами своими от мира отгородив.

Зажмурилась.

— Отпусти меня сейчас же! — прошипела, сама от страха заходясь. Сердце, кажется, вот-вот из груди выпрыгнет.

— Сама ко мне пришла, Весеньюшка, — ласково так, да снова пальцами по щеке ее ведет. Дернула головой уворачиваясь.

— Не вздумай жрать меня, змея ты подколодная, — и высвободиться пытается, хотя бы руки вытащить, чтобы гада этого отклошматить.

— Не думал даже, ты этого магика не слушай, красавица. Будешь в замке змеином со мной жить. Шелками, жемчугами тебя осыплю. Соглашайся. Пойдешь со мной?

И все в ней кричало ответить «да», окутывало этой жаждой, выдохнуть одно только короткое слово.

Замотала головой.

— Пусти! — Смогла таки разжать непослушные губы.

— Отпускай ее, Арьян, — сухо бросил маг, — проиграл.

— На этот раз… — змеиные кольца распустились, давая, наконец, вдохнуть полной грудью. Последний раз провел ладонью по девичьей щеке и отступил.

Кажется, все они снова уселись за стол, но Веша того уже не видела. Спотыкаясь вылетела из кухни, на ходу со щек вытирая выступившие с испугу слезы. Влетела в свою спальню и захлопнула поскорее дверь.

Вот тебе и гости…