Ученица Хозяина Топи

Глава 29

Как же. Хотелось. Просто. Поспать.

На каждое слово повисшей сей мысли Веська вздрагивала. И неспроста, ведь каждое из них сопровождалось громким стуком. Самым натуральным бахом. Старания спрятаться под одеялом, а опосля и под подушкой успехом не увенчались. Не помогало.

— Да что такое-то? — Веся сильно сомневалась, что Хозяин то громыхает. Чем он этаким мог заниматься с подобным беспредельным шумом спозаранок? Да и улеглись давеча поздно оба…

Поднялась, смурная да встрепанная. Прямо на ночную сорочку телогрейку натянула, ноги в лапти сунула и на улицу посеменила. Выскочила, злющая, точно фурия. Ну неужель не заслужила выспаться после всех злоключений! Рассвет вон едва-едва маковки деревьев позолотил! Вот она сейчас неодобрительно выскажется!

И едва только выскочила, уже и воздуха набрала, намеренная нецензурно браниться, да тем и поперхнулась, ибо в сторонке от башни, на большой колоде, Арьян, в одних штанах, дрова колол. Волосы белобрысые на затылке повязал, да топором этак сноровисто орудовал, что мышцы на теле оттого буграми вздувались. Вот будто бы и картина такая… этакая. А Весе худо стало.

Девица уж обратно попятилась, торопясь в тени зала схорониться, когда потанята ее углядели, недалече от змия стоявшие.

— Хозяюшка! — окликнули ее, здесь уж и сам полоз обернулся, в улыбке губы тонкие хищно растянув, да блеснув глазами со зрачком вертикальным — мы его отговорить пытались! А он! А он не слушает, дайте, говорит, помогу…

Веша зубами скрипнула, вот ведь наблюдательные, когда не надобно.

— Весенья! — окликнул змий проклятущий. А сам взглядом бесстыжим от маковки до пят ее огладил. Веська только лишь сейчас осмыслила, что напрасно сорочку, коя едва колени покрывала, на сарафан не переменила. Да возвращаться в башню уж поздно было. Да и не желала Арьяну опаску и смущение свои обличать.

— Что здесь происходит? — осведомилась строго. Безуспешно попыталась, вернее, ибо голос ее раздался скорее жалостно.

— Вот, по хозяйству решил подсобить, — а полозов принц еще шире лыбится, ладонью своей картину представленную обводя. А сам то так, то этак плечами поведет, с топором играясь. Чтоб Весенья, стало быть, его во всей пригожести разглядела.

— Арьян… — вздохнула обреченно. Вот ведь упорный! — здесь твоей помощи не надобно.

Как только вдолбить ему, что не жаждет эдакого интереса, подмоги али еще чего! Пускай бы уж змеицу какую себе сыскал, да к ней бы хвост свой подсовывал.

— Словно я спрашиваю, — фыркнул полоз, — говорил ведь — что желаю, то и делаю. А надобно тебе то, али нет, дело десятое. Я привык брать то, что мне хочется, — и зубы щерит довольный. И ведь вроде звучит это излишне непотребно. Что она, вещь какая в самом деле, чтоб он взять ее смог? Но вместе с тем, обескураживало, с коей легкостью и незатейливостью окаянный о том толкует. Мол, люба ты мне, а прочее смысла не имеет. Не то что Лесьяр, в самом деле. Вот ведь как судьба заворачивает… Тот, кто ей по нраву, считает, что ничем бишь Веся от прочих неотличима… А чьего внимания не жаждет, тот сам заявляется.

— Кажется, Весенья четко свою позицию означила, — легли на плечи горячие руки, отчего девица насилу не присела. Словно меж молотом и наковальней себя ощутила. Лесьяр сзади подступил неслышимой тенью. И вот уж не ведала Веша, то ли благодарной быть за вмешательство, то ли руки с плеч скинуть, потому как прежняя обида в сердце девическом тлела. Впрочем, с обидой она позже разберется, а Арьян — вот он, докучливый змееныш.

И все бы ничего. Может, и приятно было б его внимание, да опасалась Веська, что и правда вознамерится ее в свое подземное царство утащить да одной из многих жен наречь. Ну, может, и не одной из многих, но она и единственной становиться не жаждала. Что-то ощущалось в полозе жесткое да хищно-опасное. И лишь с Лесьяром рядышком, в груди сладко — трепетно делалось. Вот как ныне, когда спиной его тепло чувствовала, кое проникало глубоко под кожу.

— А то я когда-то девичьего дозволения спрашивал, — фыркнул змий, топор в колоду вбивая. Лезвие в дерево глубоко вошло, до самого обуха, — молвил, что поверит она в мою любовь, значит, так и быть тому.

— Так я верю, — пролепетала едва слышно. Арьян разом еще шире заулыбался, клыки острые обнажая. От пронзительного его взора морозом обдало девицу. Лесьяр же, трепет под руками ощутив, к себе притянул.

— А моего позволения тебе не надобно? — почти прошипел магик, волшебными тенями и себя и ученицу свою облекая. Глаза Арьяна на то взирая расширились в неверии. Точно осенило змия. Окинул взором их обоих внимательно, точно кумекая про себя что-то. Сможет ли с магиком совладать? До такой степени ли Весенья люба ему, чтоб с Хозяином в конфронтации всяческие вступать?

Фыркнул, руки на груди скрещивая.

— А девочка времени не теряет, — заявил, голову задирая.

— Что? — взбунтовалась Весенья на такое высказывание, да Лесьяр ее теснее в руках сжал, чтоб не лопотала зазря. Замолкла тотчас.

— Она отныне со мной, — а магик-то практически шипел. Понять бы — напоказ перед полозом или он серьезно о том заявляет? Веська жалостливо через плечо глянула, но магик от Арьяна глаз не отводил.

Зато от змия не укрылось, какая надежда да тоска в глазах девичьих промелькнули. Перекривился, следя за тем, как Лесьяр к той голову клонит и челом в ее лоб толкается в этаком особо теплом жесте.

— Не бойся, — вроде и произнёс едва слышно, а Весенью от простой той фразы теплом преисполнило и покоем. Улыбнулась в ответ, кутаясь в тени по ним скользившие. А магик снова на полоза взгляд уставил пронзительный, — уходи, полоз. И к Весенье дорогу забудь. Моя она. Ничья боле.

— Прибрал к лапам девицу, а еще заявлял, что учителем будет, — недобро хохотнул Арьян, — ясно теперь, каковых наук.

Веська вся вспыхнула.

— А не твоего ума это дело! — возразила бойко. — Кто меня и чему учит!

Сама дерзит, а краснеет, уж до шеи вся пунцовыми пятнами покрылась, даже уши горели.

— Вот ты какая значит, а прикидывалась овечкой невинной, — еще и плюнул напоследок, явственно выражая свое соображение об этой парочке. — Подобная мне и в самом деле не потребная.

На пятках развернулся да отправился восвояси.

Веська и поверить не могла, что так просто отделалась от охальника этого окаянного. Можно теперича и выдохнуть спокойно. Только вот сердечко девичье о ином затрепетало. Неуж-то приревновал Лесьяр, что так за нее взялся? Что так заступился… Пальцы его горячие даже через телогрею ощущала. А место, где лбами соприкоснулись, до сих пор огнем жгло.

Арьян по мосткам далеко уже ушлепал, а после скрылся и в высоких зарослях. Лесьяр того взглядом тяжелым провожал. Да не видал при том, как полоз улыбался паскудно, точно выиграл главный приз…

Как не видно змия стало, Веша порывисто в руках маговых развернулась, в лицо тому заглядывая. Лесьяр даже не сразу сообразил, потому как думы сомнительные в голове роились. И совсем с толку сбился, окунувшись в светящиеся счастьем девичьи глаза.

— Так рада от ухажера избавиться? — усмехнулся магик, — можешь не благодарить. Но чтоб первый и последний раз. Больше выручать не стану. Не для того я Хозяином Топи прослыл, чтоб барышень от незваных гостей избавлять. Мне таких как ты самому обольщать положено, между прочим.

И руками ее этак от себя отодвинул, улыбнулся ободряюще, по голове вот в очередной раз потрепал, точно дитятку, да в башню воротился, под нос себе мелодию насвистывая.

Веся вовсе обомлела. Так это все спектаклем было? Сразу себя столь глупой ощутила… Она же ведь на миг и сама поверила, поддалась искушению проникнуться теплом, да в себя впустить, допустить, что все это правдой быть могло. Одернулась тотчас в мыслях. Хорошо не успела сболтнуть ничего.

— Спасибо, — вымолвила запоздало. Глянула напоследок, как потанята силятся топор из колоды вытащить, да как-то заторможенно побрела в башню. Хоть и гнала горечь из мыслей, а все равно какая-то тоскливая обида по сердцу растекалась. Так приятно думать было, что искренен Лесьяр… Но слова его в разговоре с Мраком звучавшие, сызнова в голове раздались… Пришлось даже головой этой потрясти да напомнить себе, для чего вообще в башню явилась.

— УЧИТЬСЯ! — шепнула себе под нос строго и решительно, кулачками перед собой потрясая. А то расслабилась со всей этой романтикой! Один мужик, другой… да кому они все нужны? Вот магии обучится, экзамен сдаст, да в городе хорошее место себе найдет и там уж сама перебирать станет, да нос воротить.

На том и решила, да Лесьяра нагнала, когда тот уж по лестнице собирался подниматься.

— А мы когда занятия продолжать будем? — говорит, а улыбку на лице с трудом держит. Все внутри тому противилось, но Веська все ж натура упертая, даже когда самой с собой спорить приходится.

— Вообще, мы вроде как и не прекращали, — удивился Лесьяр, ступая на первую ступеньку, — но, думаю, сегодня можем и в зале поупражняться. К озеру все равно только к вечеру отправимся.

«Вот и хорошо, вот и славно», — размышляла Веся про себя. Будет, куда энергию выплеснуть.

— А ты мог бы научить меня теперь чему-то атакующему? — поинтересовалась, вспоминая, как слыхивала про всякие огненные шары да льда глыбы, коими магики пулять умеют.

— Зачем? — вопросил этак насмешливо, да с сомнением на девицу позади идущую, покосился. — Тебя и так уже вся нечисть окрестная остерегается. А на экзамене боевые заклинания никто демонстрировать не даст. Там что-то похитрее попросят.

— А боевые, значит, нехитрые? — ловко перевела вопрос.

— Есть и хитрые, — хмыкнул магик, — а есть простые.

Пальцами этак крутанул, и в девицу тонкую молнию запустил. Вешка увернулась легко, недовольно щурясь на баловство учителя.

— Пойдем в зал, на манекенах испытаешь.

«Я бы и на тебе испытала», — подумала сердито, но следом пошла.

Миновала уж добрая половина дня. В тренировочном зале царил сущий кавардак — пол устилали щепки и обломки, в воздухе летал пух, солома торчала отовсюду, точно кто-то из нее дождь устроил. Стойки с оружием разметало, топор вот вовсе в щель каменной кладки врезался лезвием. И в центре всего этого погрома стояла Весенья со вздыбленными волосами, с глазами огромными, точно два блюдца, а по рукам ее то и дело пробегали кривыми полосами разряды молний.

— Кто, говоришь, бабуся твоя была-то? — Лесьяр в коконе щита сидел на подоконнике с явно озадаченным видом. Стекло окна за ним было расшиблено вдребезги.

— А я тебе говорила, что не надобно сразу много! А он — добавь узлов, добавь! Силы не жалей, все равно в первый раз не выйдет! — отчитала магика строго…

Сперва-то они опробовали классическое заклятие — просто точечный выброс силы. Подобным противника можно с ног сбить, а при надлежащем старании да знании тонкостей и прошибить насквозь. Веське, впрочем, не шибко удавалось, не могла она столь тщательно порцию силы влить. Смотрела, изучала, как Лесьяр делал, повторяла, но боле легкого тычка в манекен осилить не смогла. А вот когда магик решил смеху ради дать ей опробовать плетение боевой молнии, Весенья шарахнула… Да так, что будь учитель на ранг слабее — участь манекена могла б и его постичь.

— Зато мы теперь знаем, что молнии тебе неплохо даются, — хохотнул он, спрыгивая на пол, — и можешь теперь бытовое заклинание попрактиковать.

— Смешно ему все, — профырчала девица, — ладно я-то не разбираюсь, а ты о чем думал? А ежели б я тебя изувечила? Или себя?

— Чтобы меня покалечить, крайне постараться надобно. Силы в тебе, вне сомнения, много, но мой уровень источника выше, не говоря уж об опыте, — осадил ее насмешливо, — да и забавно наблюдать за тем, как ты все разносишь кругом.

— Забавно, значит? — протянула, а сама уж из воздуха новые нити вытягивать стала. И такая злость на Лесьяра взъелась, тут уж все вспомнилось и горечью обиды злость подразогрело.

— Весенья, — предостерегающе позвал ее по имени, тщась взять в толк, что такое та выплетать силится.

Веська же и сама не особливо понимала, решила просто по наитию соединить молнии с тем, что прежде учила, да не выходило.

— Весенья, — громче и строже повторил магик, направляясь к той быстрыми шагами. Но девушка проворнее оказалась, последний узел затянула, да силой в плетение дохнула. И тотчас устремилось в магика заклятие. Корявенькое такое, но сгусток электрический аккурат в грудь тому целил.

— Так, значит? — прошипел тот, хищный вид принимая. Веська тотчас сама струхнула, назад шажочек делая. Магик вот и сам остановился. От заклятия ее просто отмахнулся, рассеивая то в воздухе искрящейся вспышкой. — Манекенов уже мало? Сама напросилась…

И теперь уж к Веше устремилась цепь тонких сверкающих разрядов. И что делать прикажете? Первое разумное, что в девичью голову пришло — бежать! Пискнула, да помчала прочь, пятками сверкая. Только дверь вот перед самым носом захлопнулась. Но хоть с линии атаки сбежала.

— Вот уж нет, — снова хохот в спину. Еще и темнее стало в зале, заскользили густые тени танцующие по стенам.

— Пугать меня вздумал? — развернулась к нему лицом, решительная. А он-то стоит как ни в чем не бывало руки на поясе, ноги широко расставил, а сам красуется — тени с плеч его плащом стекают плотной завесой да в движении непрестанном.

— Тебя, поди, напугай, — фыркнул в ответ. — Атакуй, давай.

Просить дважды не пришлось. Плетение с пальцев аккурат само сорвалось, узелки, лишь мыслью влекомые, связались и в сторону учителя заряд послала. После — еще один. Те, правда, о щит с треском разбивались, но улыбка магова с каждым шарахом лишь ширилась.

— Да что ты так улыбаешься-то? — не выдержав, вскликнула и в последний раз саданула, вливая всю силу, на кою способна сейчас была.

В этот раз щит Лесьяра затрещал, отчего брови на лице мага вверх приподнялись. Похоже, потенциал у его подопечной и правда впечатляющий. И боевая магия у нее удается, тут не поспоришь. Подумалось, что надобно все же переговорить кое с кем, чтоб в академию ее определить. Не дело это, такому дару прозябать. Конклав, конечно, этот самый дар у Веськи выдрал бы с радостью, пустив мощь ее источника на какой-нибудь ценный артефакт, но Лесьяр-то сделать не позволит. А когда на щите его трещина пошла, и вовсе в том уверился. Способная ученица ему попалась.

— Вот так уже лучше, — рассеивая остатки заклятий, подытожил Лесьяр, — теперь я уверен, что в случае надобности ты за себя постоишь.

Вешу же сейчас мысли совсем иного толка беспокоили. Все ж, как ни крути, а злость донимала. Хотелось подойти и магика за грудки встряхнуть. Черт его знает зачем… Может, чтоб в нем самом что-то на место встало? Чтоб понял, отчего девичье сердечко чаще бьется?

— Ну тебя! — прорычала, на пятках развернулась, да за дверь выскочила.

Лесьяр того вовсе не ожидая, еще более вид озадаченный принял.

Похвалил ведь.

— Весенья! — окрикнул, да уж поздно. Шаги торопкие в конце лестнице слышались. — Что на нее нашло сегодня? — обвёл взглядом бедлам кругом, — ну, а убирать это кому?

— Ясное дело, кому, — Мрак-то тут как тут, притащил свой пернатый хвост, когда не звали. — Кто устроил, тот и убирает.

— Можно подумать, я это устраивал, — проворчал, а сам сеть плетения набросил на помещение, возвращая все к исходному порядку.

— Не ты, но из-за тебя, — прокряхтел ворон, топчась на подоконнике, где сам магик недавно сиживал.

— Это просто учебный процесс, — отмахнулся Хозяин.

— Для тебя, может, и так.

— Ты что этим сказать пытаешься, Мрак? — вздохнул Лесьяр, когда последняя щепа на свое место воротилась.

— Да ничего, — щелкнул клювом ворон, встряхнулся. — Только то, что вы оба дальше носа своего не видите.

— Опять за свое? У Яги научился? Может, прекратишь сводничать? — Лесьяр на ворона глядел уж неодобрительно, слегка щурясь.

— А кто сводничает, я что ли? Девка на тебя злится. А почему девки злятся?

— Ну, и почему же?

— Любви хочет, — заявил со всей уверенностью.

— А ты, пернатый, стало быть, в людских женщинах разбираешься?

— Да повидал уж на своем веку довольно, чтоб подобное говорить. Тебе-то уж точно еще учиться и учиться… Ты б к ней после заката в спаленку бы…

Лесьяр боле слушать не стал, рукой махнул, и ворона с подоконника в окно смело, только карканье возмущенное и слышалось.

Впрочем, в голове его все ж слова ворона отозвались. Не столь глуп магик, чтоб не замечать ничего. Весенья до чрезвычайности податлива его рукам. Смотрит часто украдкой, когда думает, что сам Лесьяр того не видит.

Но не время сейчас. Велесова ночь впереди — есть о чем подумать. А уж после он со всем этим разберется… Решит, что дале делать.