Ученица Хозяина Топи

Глава 12

Лесьяр в дом воротился, сам словно во сне пребывая, и не понял как за столом, да с картами в руках оказался.

— Дядь, твой ход, — толкнул его локтем сидевший рядом Маркуша.

Магик на того поглядел заторможенно, потому как перед взором внутренним сейчас совсем иное видел… Глаза широко распахнутые и на него устремленные в немом то ли страхе, то ли ожидании. Губы под пальцами мягкие, нежные, что все его естество мужское на вкус их попробовать захотело. Наверняка бы сладкими оказались, как та летняя медовуха. И такие же пьянящие.

Пришлось встряхнуться, да себя в мыслях отругать. О чем только думает? Весенья к нему за знаниями пришла, а ласки его вовсе не просила.

Да только готова была, подсказывал вредный внутренний голос. Точно бы вырываться не стала б, коли он ее поцеловать попробовал. Губы вот кусала опять, что ему те жаль стало, потому и поддался порыву. Хмель в голове сыграл, да после пара разморило, позволил себе расслабиться. С кем не бывает? Он ведь ничего дурного не сделал. Боле того, сколько он, стало быть, девиц к себе не водил? С месяц уж… Пожалуй, как на болота вернутся, нужно бы куда наведаться. А то совсем озвереет без женского внимания.

— Суженый мой, ряженый, приди ко мне поужинать, — повторяла раз за разом Таська, в зеркало вглядываясь.

Ягишна за девчушкой посмеиваясь посматривала, Веша с Анисьей понимающе переглянулись с улыбкой, загородив собой старушку от девчонок. Ведьма же незаметно пальцами зашевелила.

— Ну что там, что? — Калинка дергала за локоть старшую подружку.

— Не мешай ей, — зашипела Веда, девочку к себе оттаскивая.

Все уж попариться успели, теперь на лавочках млели, в простынки влажные завернувшись.

— Интересно же, — обиженно проворчала малышка.

Таська вдруг в лице переменилась — зеркало у нее в руке запотело.

— Что там? Что!? — уже и Веда заскакала рядом, да Тася лишь отмахнулась от них, уголком полотенчика стекло протирая, да вглядываясь. И с тем, как рассматривала, личико ее вытягивалось, даже рот раскрыла.

— Со спины, чай видно. Волосы… не пойму, светлые вроде, али русые, солнышком отсвечивает. В плечах широк, высок. Статный такой.

— Гони его уж, — прокряхтела Яга, — пока в беса не обратился.

— Чур сего места! — послушно выкрикнула Таська, видение сразу и пропало, а девчушки увиденное обсуждать принялись. Даже Калинка про жениха вздыхала, даром, что мала еще.

— Не рановато ль им? — фыркнула Весенья, на этих живчиков глядя. Ягишна на то головой покачала.

— Это ж никогда не рано. Пусть лучше так к женихам приглядываются, чем на братьев названных, а взрослыми станут — кого попало не примут, выбирать станут.

Веша головой качнула, признавая, что есть в тех словах правильность.

— Весенья, давай ты теперь! — к ней подлетели, да давай зеркало в руки пихать.

— Да ни к чему мне как-то, — растерялась девушка.

— Это как так? Не уж то семьи своей не хочешь? Не интересно, кто тебе мужем станет?

Весенья на Ягишную молящий взгляд устремила, но та лишь плечами пожала, вроде как «сама решай». Анисья тоже помочь не спешила.

— Ладно, давайте… — сдалась Веська, забирая зеркало. Не верила она в такие гадания. Чтоб будущее предсказать, это надо даром яснознания обладать, а так только черти, да бесы порой забавляются в отражении являясь в обликах разных. Коли вовремя не прогнать — может и из зеркала выбраться, да совсем к тебе привязаться, житья тогда уж не даст.

— Суженый мой, ряженый, приди ко мне поужинать, — повторила послушно колдовские слова, снисходительно посматривая на девчушек. Хотела уже было зеркало им вернуть, как тут пламя лучинок дрогнуло, а по стеклу зеркальному самая настоящая изморозь поползла.

— Смотри-и-и-и, — заверещали сдавленно девчата, одна другую дергая, да подскакивая, не в силах на месте спокойно стоять.

Веша на Ягишну покосилась, но та нахмурившись сидела, не колдовала похоже, на зеркало ей кивком указала.

Ведунья уголком простынки изморозь стерла, в зазеркалье заглядывая. А там, среди заснеженного леса, да на фоне красного солнца низко у горизонта склонившегося, мужчина стоял. Волосы белые, точно снег этот, да то ли алыми лучами подсвечены, то ли правда русоватые, не понять, какого оттенку. По снегу же вытоптанному за ним дорожка алых капель тянется.

Сердце девичье страхом сжало.

— Скажи, чтоб обернулся, — громким шепотом подсказывала Таська, да только Весенье вдруг так жутко сделалось.

— Обернись ко мне, суженый, — позвала дрожащим голосом, зеркало к лицу ближе поднося. Поворачивался тот неспешно, словно время замедлилось. Еще лица увидеть не успела, как в глаза бросились руки когтями увенчанные, да в крови по локоть вымазаные. Очи девичьи округлились, душа зашлась в немом крике, — чур сего места! Чур! — закричала что есть мочи, а зеркало поспешно вниз стеклом положила на лавку, да шарахнулась подальше, руки к груди прижимая.

— Ты что, Весеньюшка? — обеспокоенно подоспела бабуся, — что нехорошее увидала?

Вешка только и сумела, что кивнуть, не в силах от зеркала взгляда отвесть. Не верилось ей, что то и правда суженый ее был. Не станет она убивца любить, а тот как есть — убивец, а иначе как еще кровь стекавшую по когтям объяснить?

— Сама не знаю, что это было, — нашла все ж в себе силы, — сначала спиной стоял, а как поворачиваться стал, так я такое увидала…

Поделилась, так вроде на сердечке полегче стало.

— Не бери в голову, — успокоила ее ведьма, — магия зеркал вещь обманчивая. Иногда так суть исказят, что и не поймешь ничего.

— Ведке раз показало, что ее суженый — козел Петруха из соседней деревни. Да в фате еще перед ней сплясал, — рассмеялась Тася под сопение подружки.

— И ничего смешного, — фыркнула та, — козел между прочим добрый.

Напряжение под смехом детским немного спало, да только испуг еще нутро холодил. Подсказывало нечто Веське, что увиденное не просто зазеркальской шуткой было.

Ополоснувшись, засобирались уж на выход. Время то позднее было, Калинка вовсю зевала уже, да кулачками глаза сонные терла, Веда с Тасей ей одеться помогали.

— Ох, Яга Ягишна, благодарствую за прием такой, — отдуваясь, да на лавку в предбаннике уж одетая плюхаясь, принялась косу расплетать. Волосы водой напитанные потемнели да завились, теперь пока не высохнут так и будут волнами.

— Вам спасибо, что помощницу привели, видно, что девка прилежная, — отозвалась старушка, наблюдая, как Анисья девочкам помогала собраться. Немка только улыбнулась им через плечо, споро застегивая мелкие пуговки на Таськином платьице, — пойду я, жарко здесь.

Проследив, как за Ягишной дверь закрылась, а позже и девочек проводив, Весенья решила таки и к самой Анисье обратиться, выручив минутку, пока одни они остались.

— Анисья, ты-то сама как? Что скажешь? Ой… — зажала рот ладошкой, понимая, какую глупость сморозила, — прости пожалуйста.

Немка на то лишь рукой махнула, а после посмотрела так, что мигом ясно стало — довольна. Улыбка такая широкая на губах, да глаза радости полны.

— Ты смотри, коли хочешь, так у меня самой избенка осталась в деревне, — предложила все же, переживая, что они вот так не спросив саму девушку за нее все решили, — там люди добрые, не станут чураться, да помогут чем, коли надобно будет.

Анисья на ее заботу только головой, да руками замахала. Отказываясь, стало быть.

— Понравилось здесь? Уверена? — и только получив уверенный кивок Веша успокоилась. Знать, точно пристроили, — ну, ежели что, вестника присылай.

Вестников, маленьких птичек использовали часто, они продавались повсеместно, да и дома всегда держали горстку. Размером те в два пальца были — две плашки коры, да тростиной или еще какой травой какой перемотаны. Маги их горстями зачаровывали за одну медьку на любом базаре, Силы на то требовалось чуть. А как зачаруют ее тебе — развязываешь бечевку, в ладонях кору зажимаешь, глаза закрыв, точно представляя мысль, какую передать хочешь и кому. И вот вместо коры у тебя в ладонях маленькая пичужка. Дешевые далеко не улетят, так, между деревеньками пользовали, коли дней пять — шесть ходу, не боле. А какие подороже, да получше зачарованы, те и через все царство пролететь могли, да еще с обратным посланием воротиться. Адресат же, птичку получив, ту мысль, словно шепот, в самую голову получал.

В избу воротились аккурат к нагретому самовару. Пряники расписные даже достали.

— Мы их сами глазурью разукрашивали, — гордо сообщили девочки, аккуратно раскладывая угощение на тарелочке.

Вешка как в дом зашла, Лесьяря глазами нашла, да больше с того мига на него старалась и не глядеть. Через порог даже перешагивать было боязно. В баньке то отвлеклась от на крыльце произошедшего, а здесь чувства с новой силой нахлынули. Магик же себя вел точно не случилось ничего.

«Конечно, ему-то такое привычно наверное,» — фыркнула Веша про себя, почему-то на то разозлившись. Коробило еще и то, что вместо того, чтоб от вечера уютного удовольствие должное получить, она как на иголках сидит.

— Давайте уж ко сну готовиться, — отвлекла Вешку от мыслей Ягишна. Девушка встрепенулась, в окно взгляд бросила. Луна там уж высоко поднялась, и правда засиделись.

Ребятня сама по постелькам разбрелась, Анисье ее комнату на чердаке показали, да кровать выделили, Яга к себе засобиралась в спаленку.

— Ягишна… — с укором позвал Лесьяр, когда старушка как ни в чем не бывало из девчоночьей спальни в свою пошуршала. Вешка только с чердака от Анисьи спустилась.

— Чавойсь? — отозвалась старушка, нарочито подслеповато щурясь.

— А мы где спать будем?

— Так ты, милок, разве не всегда на одном месте ложишься, когда у меня остаешься? Чай знаешь, что где. Что я тебе, каждый раз расстилать должна? — и уже в комнату ушла, под растерянным Вешиным взглядом.

Неловко как-то стало. Конечно, люду много в доме, вот, видать, старушка про нее и забыла совсем.

— А Весенья где ляжет? — протянул магик с явной подозрительностью. Сам при том взглядом хмурым на ведьму смотрит.

— Ой, а то вам там на двоих места не хватит, — и дверью «хлоп», — доброй ночи! — только и послышалось напоследок.

А Вешка то на Лесьяра, то на дверь в бабкину спальню закрытую смотрит со ртом раскрытым. Это как ей с Лесьяром спать?

— Сводница, — прошипел магик сквозь зубы и перевел суровый взгляд на ученицу. Недовольный такой, точно и не было той сцены на крыльце. — Полезай на печь, — велел, как отрезал.

Вешка сглотнула, едва сумела ком в горле протолкнуть.

— Да это как же так… — прошептала смущенно.

— Можем в башню обратно отправиться, но лететь придется часа два, не меньше, — предложил сам едва ли не с надеждой.

Оба глянули в окно синхронно, хоть и не сговариваясь, а там по стеклу колошматили ветки малины. Ветер разыгрался не на шутку, по осеннему промозглый, да с моросью противной. Из Вешки и так всю душеньку выдул, пока от баньки до избы добежали. Лесьяр еще шибче скривился, точно мысли у них сошлись — не полетишь по такому холоду, да ветру, да в ночи, да прогретый после баньки.

Ничего не поделаешь, полезла Веська на печь, лапти скинув. Та теплая была, прогретая, но девка тем не менее до самого носа одеяло лоскутное натянула, прежде чем сарафан стащила через голову. Спать в том точно было б не удобно — поясок пришитый, да пуговки-узелочки разные покоя не дадут. Осталась в одной нижней сорочке, да исподнем.

Лесьяр лучину задул, горницу темнотой укутывая. Зашуршал, сам, стало быть, мантию скидывая. Веська поспешила к стене подальше отодвинуться, вжалась в ту буквально, пытаясь до рези в глазах во мраке силуэт мужской различить. Магик на печь взобрался в два счета, да так расположился, что между ними еще бы двое легли. Одеяло, благо, ему отдельное досталось.

«Ну, это ничего, вон меж нами сколько места», — увещевала себя Веша, прислушиваясь. Лесьяр лежал недвижимо, дышал беззвучно. Легко было представить, что и вовсе того рядом нет, — «ничего в том нет неприличного».

Успокоить себя немного удалось, да только сон теперь не шел. Если за самоваром сидя, да под тихие разговоры Веська уже носом клевала, то сейчас о том лишь вспоминать оставалось.

— Не храпи только, я чутко сплю, — послышался мужской голос. Девушка буквально опешила от такого заявления.

— Я и не храплю вовсе! — возмутилась в ответ.

— А ты откуда знаешь? — фыркнул магик.

— А то я прежде ни с кем не спала? — сболтнула, а сама только миг спустя сообразила, что именно, — с бабусей то есть спали в одной комнате, — поспешила пояснить.

— Я так и подумал, — а сам посмеивается в потемках, — спи уже. Завтра утром домой полетим.

Домой… так много в том слове кроется, подумала Веська. А ведь башня и правда домом стала. Лесьяр ей позволил там по своему разумению хозяйничать, в кухне вот все по ейному было теперь, разве что стол на месте остался. В спаленке тоже все для удобства имелось. В библиотеку могла хаживать, когда угодно. И вроде как понимала, что Лесьяр в башне хозяин, да и сама себя уже порой хозяюшкой ощущала. А ведь всего то пара седмиц минуло. А ежели она на год там останется?

Зажмурилась. Нет, такие мысли рано в голове крутить. Лесьяр ее только-только учить начал, поглядеть надобно, что дальше будет.

Прислушалась снова. Дыхание его тихим было, глубоким, да размеренным.

— Лесьяр? — позвала шепотом едва слышным.

— М? — мыкнул в ответ вопросительно.

— Ты же… — замялась, да зажмурилась снова, — ты же приставать не станешь? — выдохнула спросив, полегчало.

— Не стану, — а сам посмеивается, слышно, — если, конечно, сама не попросишь.

— Не надобно! — и так поспешно выпалила, что магик еще громче усмехнулся.

— Спи уж, говорю. Я девиц без их на то желания лапать не привычен, — сказал, а сам задумался. А на крыльце тогда это что было?

Признаться, лежать спокойно, когда на расстоянии вытянутой руки от тебя девица лежит, да довольно милая, было не шибко просто, да Лесьяр лишь челюсть потеснее сжал. И что это вообще такое? Он ведь давно из того возраста вышел, чай, не юнец какой, чтоб за каждой юбкой вздыхать. Весенья же и вовсе сама наивность и простота, с ней точно так поступать негоже.

Глаза закрыл, прислушиваясь к девичьему дыханию. Та еще поелозила, поудобнее устраиваясь, да затихла в итоге, задышала глубже, ровней. Уснула, стало быть. А вскоре и сам он в кикиморово царство разумом провалился. И спалось так сладко, тепло, мягко, уютно. Сквозь сон пару раз шевеление какое-то ощущалось, да он его быстро угоманивал, ладонью зажимая, да подминая под себя. Девицу бы какую под бок, конечно… точно надо куда наведаться по возвращении.

Вешке же всю ночь так жарко было, точно лето пылкое в разгаре. Пыталась одеяло скинуть, да то помогало не шибко. Снилось даже, что не на печи она спит, а в самой давешней бане, а Лесьяр, неизвестно откуда там взявшийся, только печь кочегарит. Сильно, видать, печка натоплена была, на коей спать пришлось.

Под утро и вовсе сон какой-то странный пошел, словно она — пичужка, которая змею попалась и тот в тиски ее сжимает в кольцах своих чешуйчатых. Из сна того с трудом выбралась, да только ощущения не сильно переменились. Спросонья не понимала вовсе, что такое происходит. Рука вот чья-то поперек ее груди перекинута. Ногой вот тоже придавило. Веша ту руку пальцами подняла, разглядывая, да сообразить пытаясь, что происходит. А как сон слегка отошел, да понимание до разуму доскреблось, Весенья едва не заорала, хорошо себе рот вовремя зажала.

С одного бока девушка оказалась к стене прижата, с другой же — Лесьяр на нее навалился всем телом своим. Благо еще меж ними одеяло затесалось, а то ведь этот паскудник в одних портах спать улегся. А у ней самой, срамота какая (!!) рубашка до самой груди задралась и теперь панталонами и пузом голым на всю избу сверкала. Рука ж мужская по хозяйски ее обхватывала. Стоило Вешке попытаться высвободиться, как он лишь сильнее ее в объятиях сжал, рука вот ниже спустилась, на оголенный живот и за бок ухватила на талии, да огладила охально так, до зашедшегося в дикой скачке сердечка.

Весенья вдохнула порывисто, готовая подвывать от безысходности, да побоялась весь дом разбудить.

— Лесьяр! — одну руку удалось выпростать, да магика за плечо затрясла, — Лесьяр!

Тот заворчал что-то сонно. Вешка голову повернула, лицо его совсем рядом оказалось.

— Лесьяр, ну проснись, пожалуйста, — почти взмолилась, чуя, что лицо со стыда уже по самые уши краснотой горит. Сильнее магика тряханула, что его мотнуло даже, да не ожидала, какая реакция за тем последует.

Руку ее за запястье перехватил, к постели прижимая, а сам подорвался, над ней нависнув, за шею стиснув. Не сильно, впрочем, но к печи пригвоздив намертво. И глазами сонными на нее воззрился, затуманнеными еще. И с тем, как дымка из них уходила, медленно приходило к магику и понимание… Что лежит Весенья под ним, распростертая, волосы по подушке разметались, глаза огромные на него не мигая глядят, а на щеках румянец лихорадочный и дышит, точно лошадь загнанная.

Руки убрал поспешно, хотя и поймал себя на том, что через силу. Кожа тонкая, бархатистая, под пальцами нежным теплом отзывалась. Сглотнул, рядом садясь. Вешка вот тоже подскочила, усаживаясь, да рубашку одергивая, колени к груди прижала и смотрит на него испуганной ланью.

— Что случилось? — голос со сна хрипло прозвучал.

— Ты во сне на меня навалился… — отозвалась девушка, а у самой волна дрожи по телу пробежалась, плечами невольно передернула.

— Извини, не специально, — пояснил магик, свою шевелюру лохматя в неловком жесте. Точно школяр какой-то, так неловко себя ощутил вдруг. Давно такого с ним не было. Веська кивнула.

В окно глянул, да там еще предрассветный сумрак висел, рановато. Задумался, девчушку сжавшуюся в испуге разглядывая. А после, сообразив, нити энергии потянул, меж собой сплетая.

— Надолго не хватит, пару часов продержится, а там уж и рассвет, — пояснил, создавая меж ними барьер сырой силы, застывшей незримой разгородкой.

— Угу, — отозвалась Веся, для проверки в барьер пальчиком ткнув. И точно, невидимый, а ощутимый, боле магик на нее не надвинется. Улеглась обратно, спиной к нему, одеялом накрывшись, а у самой из головы не идет. Глаза его желтым светом обжигающие, руки горячие, да жар обнаженного по пояс тела. Пришлось усилие прикладывать, да мысленно скачущих через забор овец считать. До третьей сотни дойти успела, прежде чем сон сморил обратно.

На сей раз разбудил ее не чужой вес на собственном теле, а аромат свежеиспеченных блинчиков. Глаза раскрыла, да не поняла сразу, где находится. Проморгаться пришлось, да глаза как следует потереть, чтоб очухаться.

Голоса слышны были от стола, едва слышные, видать старались не разбудить. Вешка же обернулась осторожно, потому как лежала к стене лицом. Про себя же думала, что скажет — «доброе утро»? «как спалось»? Да вот только Лесьяра позади уж не оказалось. Тот, видимо, поднялся еще раньше, чем сама она.

Выдохнула Весенья с облегчением. Все ж после вчерашнего вечера, а после и сцены той ночной неловко было страсть.

— Проснулась, Весеньюшка? — послышался ласковый голос Ягишны, — спускайся к нам, умывайся, да к столу садись, Таська уж на всех блинов напекла.

Давно ее так к столу не зазывали. Аж слезы на глазах выступили. Словно бабуся ее жива, а сама Вешка дома. Подумалось даже, что коли магика достанет и он ее взашей выставит, так она к Ягишне попросится.

— Иду, Яга Ягишна, — отозвалась послушно, да вниз полезла.

Спустя время за стол усевшись, да блины уплетая, Вешка с удовольствием слушала, как бабуська с ребятами планы на день обсуждает, кому чего делать велено. Анисья вот тоже рядом уж сидела, помогала девочкам косы плести.

Ребятня все поручения спокойно воспринимала, никто даже не пытался от работы улизнуть, чай знали правила, да воспитательницу свою уважали.

— Как хорошо у тебя выходит с ребятами управляться, — не смогла не отметить ведунья, когда дети разошлись кто куда.

— А то ж, — хмыкнула Яга, — я тому не одно десятилетие училась. Тут главное что? Доверие заслужить у них. Детки то с незавидной судьбой, по началу все на взрослых крысятся. А как проявишь пред ними, что доверять тебе можно, так начинают потихоньку оттаивать.

Веша лишь кивнула в ответ, новый блин в рот запихивая.

— А Лесьяр где? — спросила едва прожевав.

— Да во дворе твой магик, — отозвалась ведьма, да поглядела на Вешку так внимательно, — а чавой, волнуешься, что без тебя улетит?

— И ничего это он не мой! — возмутилась как уж слишком поспешно.

— Ну-ну, — и еще больше смешливости в голосе ведьмы прозвучало. Продолжать, впрочем, тему не стала, — я вам тут кой чего собрала с собой.

Она поставила на стол объемную плетеную корзину, полную всякой снеди. Да бутыль вчерашнюю недопитую сюда же сунула.

— Медовуху тоже заберете. Мне ее пить не с кем, а бутылка уж откупорена.

Весенья кивнула и ведьму поблагодарила, да тут и самой ей в голову мысль внезапная пришла.

— А про вещи то! Про вещи забыли совсем, — схватилась за голову, вспоминая про мешок, который вчера на ступу повесили. Поспешила во двор, думая уж, что за ночь на мороси той отсырело все. Лишь бы не попортилось.

На дворе ни Лесьяра, ни ступы не оказалось, но после недолгих поисков обнаружила обоих Вешка в небольшом сарайчике-сеновале.

— Привет, — заглядывая внутрь поздоровалась с магиком. Губу вот снова прикусила, да вспомнив к чему то вчера привело, тут же выпустила.

— И тебе доброго утра, — Лесьяр же словно того и не заметил. Сидел на лавке, прутья у метлы проверяя.

— Я про вещи спросить хотела, которые старостиха дала… Можешь в дом их принести? — в голове у Вешки уже план вызрел. Сама она те вещи принимать не хотела, что-то ее останавливало и покоя не давало, ведь не сама она их себе купила, али заработала, а за так принимать не по ней.

Лесьяр на нее глянул слегка удивленно.

— Зачем мешок-то туда-сюда таскать? — спросил подозрительно, — в башню вернемся, там уж и проверишь.

— Мне сейчас надобно, — ответила уклончиво, — давай я сама тогда, — прошла внутрь, от магика на расстоянии держась. То само по себе выходило, как-то неловко.

Лесьяр же метлу отложил, вздыхая.

— Тяжелый ведь, дай, — подошел, да перехватил мешок, который Вешка уже с крюка стаскивала. Девица на него только глянула взволнованно, но порыв отшатнуться переборола. Тепло, коим от магика веяло, внезапно уж не пугающим показалось, но приятным.

— Спасибо, — да в избу за ним поспешила.

— Анисья! — позвала Весенья, когда дверь в сени за ним закрылась. Немка выглянула из девичьей спаленки. — Я подумала тут… Ты только не отказывайся… — начала девушка осторожно под хмурым взглядом Хозяина. Тот явно подозревать стал, что она задумала, но молчал, только губы поджимал недовольно. — Те вещи, какими от нас откупились в деревне. Думается мне, тебе они нужнее будет. Да и правильней то будет.

Анисья руками замахала, явно отказаться намерваясь. Но Весенья на нее глянула сторого, подбоченившись.

— Никакого отказа я не приму, — заявила твердо, на что немка вздохнула обреченно, руки на груди сложив.

— Это что это? — выглянули девчонки, — платья новые?

— Сейчас поглядим, что нам старостиха подсунула.

Мешок был объемный, добротный такой. Судя по всему на дне его и какая-то обувь имелась, а поверх уж одежда лежала. Развязав горловину, Весенья раскатала борта, потянула первое платье.

То и правда оказалось чистым, да аккуратным. Видно, что не так чтоб новое, но без дыр и заплат. Не обманула, стало быть старостиха. Да только одно «но» все ж имелось…

— Калинка! — позвала старшая из девчонок, — погляди! Это ж точно на тебя пошито!

Весенья глядела на платьишко в руках своих явно обескураженно. Нет, она конечно девица не высокая, но и на пятилетнего ребенка как-то не тянет.

Девчонки дальше полезли разбирать, да обнаружилось, что в мешке этом, почитай на все возраста одежи вдосталь. Видать, что было дома не в размер, то и сунули.

— Похоже, все же хорошо, что ты его здесь распаковать решила, — сдерживая смех высказал Лесьяр, наблюдая за удивленной Вешкой.

— Похоже… — отозвалась та. А вот Анисья тому обрадовалась, рассмеялась даже, помогая девочкам разбирать платьишки и сарафаны. Из обуви и вовсе мальчишечьи сапоги обнаружись, да добротные такие, не ношеные. Те впору Ильюшке пришлись, кожаные, да с красными отворотами. Мальчишка уж и так и этак в них позировать принялся.

— Это чавойсь за подарочки такие? — Ягишна вернулась в избу и теперь с интересом разглядывала детские обновки. Ребята наперебой принялись ей все рассказывать-показывать, — вот так старостиха, — покачала та головой.

— Что не делается, все к лучшему, — подытожил Лесьяр, — вам пригодится.

— А как же Весенья? — как-то расстроенно озаботилась Тася.

— Не переживай, — погладила ее по голове ведунья, — я себе прикуплю, коли чего надобно будет.