Ученица Хозяина Топи

Глава 16

Весенья с чертятами уже доедала поздний ужин, когда на пороге кухни появился Лесьяр.

— Все готово, — сообщил собравшимся, — теперь осталось дождаться нужного часа. Как себя чувствуешь?

— Уже все в порядке, — отозвалась Вешка, весело ногой дрыгая сидя на высоком для нее табурете, да собирая хлебом подливку с тарелки. Но не успела до рта донести, как Лесьяр рядом возник, тенью с места на место перетек, а потом прямо из пальцев ее хлеб с подливкой и выкусил. Хорошо те самые пальцы не оттяпал.

— Есть хочу со страшной силой, — пожаловался, облизываясь, девушке в глаза заглядывая. А та только ресницами захлопала растерянно.

— Сиди, хозяюшка, мы сами Хозяину накроем, — поспешили потанята наперегонки с табуретов соскакивая. Перед Лесьяром те извечно выслужиться хотели, чтоб, стало быть, покровительство и самого Хозяина Топи получить.

Вешка, впрочем, и не собиралась подрываться, потому как Лесьяр ее своей выходкой огорошил в очередной раз. Поглядела на хлебушек, между пальцев оставшийся, не зная, то ли съесть его, то ли что теперь делать?

А Лесьяр, ехидна такая, смотрел на нее изучающе, да посмеиваясь. Вот и нравится ведь ее в такие положения ставить!

Вешка не нашла ничего лучше, кроме как слегка от Хозяина отодвинуться, да корку хлебную на стол положить. Перед глазами же точно снова видение памятного вечера встало, когда они у Ягишны гостили. По телу от того волной жара прошло, что заелозила на месте, да лицо нарочито серьезное сделала.

Магик, наконец, решив, что с несчастной скромницы довольно пока потрясений, все ж за стол уселся. Наблюдательности, впрочем, не сбавляя.

— Я хотел бы попросить, — обратился к Веше, — чтобы ты во время ритуала из башни ушла, и компанию с собой забери, — кивнул на Зарьку со Славкой.

— Почему? — вот ведь вечер удивлений.

— Ритуалы такого порядка — всегда риск. А башня прямо над камнем стоит. Мало ли что может случиться. Лучше на улице обождите, мне так и самому спокойнее будет.

— Может мне с тобой пойти? — спросила осторожно. Прежде вопрос этот Лесьяр стороной обходил, — мало ли что? А я и помочь могу… как-нибудь. Да хоть бы и рядом постоять, подать чего.

— Нет, — оборвал строго, да брови хмуро сдвинул, — я и один управлюсь.

Веша не понимала его упертости в этом вопросе. Уж всяк она б его отвлекать бы не стала, а поддержка хоть какая лучше, чем вовсе никакой. Да что с ним спорить?

Зарька тем временем перед Хозяином на стол тарелку глубокую выставил, полную ароматной грибной похлебки с кусочками овощей и кореньев, так еще и сметаной приправленной.

— О чем я точно не жалею, Весенья, так что готовишь теперь именно ты в этой башне, — довольно жмурясь и принюхиваясь к ужину, сообщил магик.

— А о чем жалеешь тогда? — спросила как бы между прочим, а сама с прищуром на него поглядывает.

— Что больно ты настырная и восвояси по добру по здорову не отправилась, — отозвался беззлобно, но уже не столь обреченно, как прежде.

— Вот еще, — привычно уже поддержала перебранку.

— Без меня есть сели! — Вот и ворон влетел, да устроился на жерди у стола, что Вешка специально для того смастерила. Не нравилось девушке, что ворон лапами сначала по полу, а потом по столу обеденному скачет.

«Вся честная компания в сборе», — магик всех взглядом обвел. Вешка вот с вороном заискивает, чтоб тот не обижался, лепешки ему очередные достала, а пока за медом отошла, потаньки-шалопаи, по лепешке то с тарелки свистнули, за что ворон на них крыльями захлопал.

Непривычно шумно это все происходило. Невольно вспомнил Лесьяр пустые холодные вечера, когда башня не щедра еще была на камины в каждой комнате, да и топить те было не для кого. Магик то себя и теплым коконом заклинания согреть мог. Мрак вот часто вовсе в окрестных лесах ночами пропадал, пропитание себе добывая. И сидел Лесьяр часто в одиночестве целыми днями, погружался внутрь себя, в мысли собственные, да в состоянии близком к медитации. Теперь же… теперь точно проснулся. И светоч пробуждения сего сидел сейчас с ним за столом, косичку медвяную в пальцах теребя и ногами качая. И ведь прежде встречал девиц красивых, ладных, домовитых, к нему с радостью льнущих по собственной воле. Только от Вешки так теплом незамысловатым бесхитростным тянуло, что как-то и не представлялось теперь, что та уйти может. Не хотелось больше магику одному в башне оставаться. А ведь прежде одиночество вынужденное неплохо переносил.

«Нет, Лесьяр, так дело не пойдет», — одернул себя мысленно, — «у вас иная договоренность».

«А что, коли и Весенья так же поглядывает? Стоит вспомнить только как застыла тогда, едва ты пальцем по мягким ее губам провел», — заспорил внутренний голос.

И как чувствуя, Вешка в тот миг от потанят взгляд отвела, да на Лесьяра посмотрела. Шалопаев Мрак по кухне гонял за стянутый ужин, а девушка над тем посмеивалась. Да только глянув в глаза искрящиеся, да на румянец на щеках, сидела то близко к очагу, понял Лесьяр, что еще чуть и точно пропадет с головой.

Сглотнул, отвернулся, за трапезу принимаясь.

А Весенья на магика ненароком, да тоже поглядывала. Точно тому стряпня ее нравится? Не нахмурится? Не слишком ли ему солоно?

Уплетал… От того улыбка еще шире на девичьем лице делалась. Не зря, стало быть, старается, все рецепты бабусины вспоминает.

Уже совсем на болота темнота опустилась. Безветренно сегодня было, тихо. Живность и та молчала, не ухало, не шуршало, точно чуяло все живое, что в эту ночь колдовство тяжелое творить будут.

Весенья с потанятами перед башней на лавочку, специально для того притащенную, присели. Девица с собой кружку взвара прихватила, да плащ на плечи накинула. В свете факела, на стене закрепленного, дальше нескольких шагов толком ничего не видать было — небо облаками затянуло, ни звездного света, ни лунного не пробивалось.

— Тихо как, — Зарька сидел рядом с Вешей, да к Славке жался. Поежился, бедолага, да не от холода. Веська его хорошо в том понимала… На душе точно кошки скребли в предчувствии дурном.

Лесьяр ушел с полчаса назад, и с тех пор тишина висела дурная. Веська порывалась пару раз за ним в подземелье сходить подглянуть, но каждый раз при том слова магиковы в ушах звучать начинали:

— За мной не ходи, — и строго так на нее посмотрел, даже пальцем пригрозил, как маленькой, — ежели что-то дурное происходить начнет, беги с болот. А вы, — к потанятам уже обращаясь, — ее с болот в том случае выведете. Поняли?

Чертята закивали поспешно.

— Ты ведь говорил, что ничего опасного нет в том ритуале, что лишь защиту сызнова поставишь, — тоску в голосе скрыть не удалось, — зачем это все, коли все так безопасно?

Лесьяр губы поджал.

— Безопасно, но лучше перестраховаться.

Вот и сидела теперь Веша на улице, перестраховывалась. А сама не понимала, ну что, в самом деле, не успела бы она из башни выскочить, случись чего? Зачем на улице торачать?

Но раз сказал Лесьяр, значит так надобно… Только так хотелось уже в постель теплую. А то утром сколько всего перетерли в порошки, краску ту особую готовя, потом траву собирали, через все болота ходили. Сама не заметила, как спиной к стене прислонившись, носом клевать начала, а после и вовсе задремала.

Под ногами по земле тряской прошлось, словно какой огромный крот нору под башней прорыть пытался. Веся встрепенулась, сонными глазами оглядываясь. Потанята вот в карты снова резались, да и те замерли.

— Это шо это? — две пары глазок круглых на красных моськах на Вешку с испугом взглянули.

А та и не знала, что то было, надеялась только, что больше не повторится.

Какое-то время и правда тихо все оставалось, троица даже выдохнула в конце концов, переглядываясь, и чертята дальше играть принялись. Как вдруг снова тряхнуло, да пуще прежнего. С крыши башни даже пылью и сором каким-то по головам посыпалось.

Вскочила Веська, дернулась было в поземелье побежать, да потанята ее за юбку ухватили.

— Не ходи, хозяюшка, Хозяин говорил ведь, что нельзя тебе туда.

Веша замерла стоя, губы кусая, да руки заламывая, от беспокойства сводясь.

— А что ежели случилось чего? — повернулась к подручным, — что если ему сил не хватило, али с краской той злополучной чего не так?

— Ты, хозяюшка, иногда как скажешь, — осудил ее Зарька, — про Топи Хозяина вслух заявить, что, мол, у того силы не хватило! Да он знаешь какой! — и пальцем в небо ткнул.

— Да про его силу все в лесу слыхивали! — поддержал Славка, — знаешь, сколько злыдней он прикопал! Тут в округе раньше-то и вурдалаки трехсотлетние водились, да упыри, гули даже, он же всех вычистил! И медведя-человекопоржирателя тоже!

Вешу, впрочем, разговоры те как-то не слишком успокаивали. Взгляд так и тянуло за поворот башни. Может выйдет из-за нее Лесьяр, наконец, да она вздохнет тогда с облегчением.

Но время шло… Вешка уже пятно света от факела все вдоль и поперек шагами измерила. Потаньки на девицу с тоской уж глядели. Точно с ума сдвинулась их хозяюшка.

— Долго как-то уж, — протянула, не сдержавшись, — Лесьяр говорил, пару часов от силы, да уже пол ночи прошло.

Зарька со Славкой тоже уж беспокойство начинали ощущать, не ясно, впрочем, от ведуньи своей заражались, али и правда пора переживать начинать было.

— Нет, не могу я так, пойду гляну… — и не дожидаясь, пока чертята ее остановят снова, поспешила вокруг башни, — вы тут сидите.

И только подошла к открытому лазу, как башня снова содрогнулась. Здесь же, в открытом проеме, видно было, как полыхнуло внизу зеленью.

Веша за створку деревянную придержалась, дабы не упасть от той тряски. Прислушалась, голос магика снизу раздавался приглушенно. Он речитативом проговаривал раз за разом какое-то заклятие на незнакомом девице языке. И голос его звучал напряженно.

— Больше давай, Лесьяр! Мало! — послышался приглушенный окрик ворона.

Чем она помочь могла? Силу ее в камень вливать нельзя. Ежели кровь девичья, то энергия магии должна мужская быть…

— Черт бы тебя побрал! — выругался Лесьяр в сердцах, когда зеленый свет снова затухать стал. И как и в прошлый случай — сперва до звенящей тишины опустилось, а после — грянуло! Да еще пуще, чем в прошлые-то разы. Светом полыхнуло так, что Весенья, даже здесь сверху стоя, отвернуться поспешила, как ярко.

— Еще вливай! Прорвет ведь! — в голосе ворона отчетливо уже паника звучала.

Магик тому не ответил, а снова во весь голос принялся слова заклятия выкрикивать. Черная дымка его силы, видать внутри уж весь пол устлала, даже по ступенькам до выхода поднялась.

Что-то явно не так шло.

И решительно сжав кулаки Весенья все же шагнула на верхнюю ступеньку, а дальше почти бегом.

Камень стоял там же, где она помнила, да только жилы изумрудным светом куда как насыщенней сверкали. Письмена в тех жилах точно истончились, бледные стали, едва различимые. Лесьяр же силу свою выпускал щедро. Да только свет от камня черный туман разрезал и будто растворял в себе. Никак не хотел малахит во тьму оборачиваться.

— Что-то не так? — Веша Лесьяра по дуге обошла, до ко Мраку обратилась. Магик на нее только глянул недовольно, но заклятие прекратить не мог.

— Камень противится, силу не берет, не пробиться никак… Ведьма изнутри выталкивает, — пояснил ворон, переминаясь с лапы на лапу на краю стола.

Письмена на полу вот тоже мерцали как-то дергано. То силой наливались, то снова тухли, точно не хватало им чего.

— Я могу как-то помочь? — Вешка и не знала, что предложить то возможно.

— Попробуй снова кровью своей круг напитать, — нерешительно проговорил Мрак, словно и сам сомневался, — хотя должно было хватить крови твоей в составе… Но чем бес не шутит.

Веша кивнула решительно, ящик стола на себя потянула. Нож найти труда не составило.

Уверенным шагом к чаше в полу приблизилась. Лесьяр на нее покосился, не прекращая магичить, да речитативы свои иностранные начитывать, и во взгляде испепеляющем Весенья все его эмоции прочла. Но пусть отчитает ее позже, когда она уже помочь успеет.

Руку резанула решительно, перед чашей присев. Ту еще поискать пришлось, от дымки черной Лесьяровой силы отмахиваясь. Кровь покапала послушно, да только чаша внезапно такой большой показалась!

Уселась Весенья прямо здесь, на полу. В ушах вот снова стучать начинало, а в желудке в узел все затянулось, но девица только зубы сжала, да кулачок посильнее стиснула.

С пол чаши уже наполнила, когда письмена засияли ровным светом, а кровь ее принялась в камень впитываться. Веша на то глядя даже вскрикнула победно.

— Так-то лучше! — подтвердил Мрак ее радость. Тотчас и сила Лесьярова принялась в камень впитываться, письмена в жилах тьмой напитывать, а после и сам камень затягивать. Только в прошлый раз не так долго магик ее держал.

Ну, быть может, когда вот так ритуалом обновляешь то и нормально это? Веська Лесьяра обеспокоенным взглядом обвела. Тот бледный уж был сверх меры, лоб вот весь в испарине, волосы растрепались. И черты лица его снова вроде как более угловатые, хищные стали. Свет желтых глаз и вовсе полыхал зелени камня не уступая.

— Все в порядке теперь будет? — тихо у ворона спросила, к столу отходя, да за оный придерживаясь. Чувствовала себя на редкость паршиво.

Ворон с ответом не поспешил, в воздух подлетел, вкруг подземелье под куполом самым облетая, да сверху наблюдая.

Веша же, наскоро ранку перевязав, теперь и не знала, куда деть себя. Но хоть чем-то помогла.

Камень же продолжал из магика силу высасывать, точно голодный телок к мамке приложился. Уж и на полу дымки и следа не осталось, а малахиту все мало.

В какой-то миг магик и вовсе покачнулся, да вперед шаг сделал, удерживаясь. Веша было к нему кинулась, да тут ворон ей путь преградил, крыльями в воздухе хлопая.

— Обожди! — и поняв, что Веша не рвется, на плечо ей уселся, — немного еще…

И правда малахит уж почти весь затянут был. Снова по полу дрожь прошлась, да только кокон черный всплеск сдержал. Лесьяр же, словно натиск усилил, уже едва ли не до осипшего голоса слова выкрикивал… Поток силы хлынул на камень, точно лавина, опутывая окончательно, откуда только черпал ее? Это же насколько велик его резерв? Едва же последнее пятно сокрытым оказалось, чернотой наполнилось еще пуще, точно сама ночь в той силе жила, али пустота настоящая. Ничто.

А после впиталось в камень, да стихло все. Тотчас дышать легче стало, ушла Кагара, не сдюжила, не сумела вырваться.

Лесьяр спиной к ним стоял, руки вдоль тела усталыми плетьми повисли, сам сгорбился, да плечи ходуном ходят — дышит часто, глубоко, хрипло.

— К стене прижмись спиной, да потихоньку выходи, — Мрак на стол тихо спорхнул и говорил теперь едва слышно, — без движений резких.

Веша назад отшагнула, здоровой рукой нащупав стену. Сама с Лесьяра глаз не сводила, вспомнилось ей лицо его хищное да с зубами треугольными, яростное. Сама вмиг похолодела. Помнит, как рассказывал Хозяин, что соприкосновение с силой, камнем укрытой, мага меняет неизменно…

Сама не заметила, как руки снова от переживаний стиснула. Ранка тотчас опять закровоточила, несколько капель сорвались на пол. Упали беззвучно, да только Вешка замерла, потому как магик при том головой странно повел. До того недвижно стоял, а тут вдруг оборачиваться медленно принялся, воздух вдыхая глубоко, точно принюхиваясь.

— Стой, — сдавленно велел ворон, сам на месте замирая.

Лесьяр же медленно подземелье взглядом обводил… А как развернулся к ним, так Весенья готова была прямо здесь и под землю провалиться.

Только бы не видеть хищного лица, что точно демону принадлежало. Искаженное, с острыми скулами, глазами раскосыми, а губы в оскале зубы треугольные обнажали. Свет глаз его и вовсе померк, теперь в них лишь чернота стояла. И уставились те аккурат на Весенью.

— Беги, девочка… — выдохнул ворон.

Веша сорвалась с места.