Ученица Хозяина Топи

Глава 13

— Сидела бы ты спокойно, — проворчал Лесьяр, наблюдая, как Весенья бессовестно болтает босыми ногами. Они уже летели над лесом, Лесьяр — на метле, Вешка же села прямо на дно ступы, а дверцу оставила открытой, и теперь задорно болтала свешенными вниз ногами. Поначалу, конечно, страсть как страх пробрал, все ж никакой опоры, а высоко! А потом пообвыклась, да понравилось даже. Погода сегодня наладилась, не так, чтоб по летнему жарко, ветерок все ж прохладный был, но солнечные лучики теплом обдавали.

— А то я не спокойно сижу, — отмахнулась от магика, да пирога откусила. Яга Ягишна их провожая еще и кулек пирожков им сунула.

«В дорогу!» — заявила напоследок.

Провожали всем хозяйством. Ребятки вслед кричали, да руками махали, Анисья платочком помахала.

«Еще прилетайте!» — долго еще вслед слышалось. Радостно от того на душе становилось.

— Когда свалишься — поздно будет, — усмехнулся магик, косясь в ее сторону. Сам на метле в пол оборота сидел, да руки в карманы мантии спрятав. Как только держался — уму непостижимо.

— Не свалюсь я! — а сама вниз глянула, за борты придерживаясь. Под ними кроны мелькали, листьями усыпанные, где зеленые, а где уж и желтеть-пестреть начинали.

Вдруг ступа круто вниз ушла, от чего Вешка заверещала, сразу ноги внутрь всовывая, да перехватываясь покрепче.

— Лесьяр! — с деревьев внизу даже стая птиц вспорхнула, да врассыпную кинулась. Магик же рассмеялся, довольный своей выходкой. Ступой то он управлял.

— Я же говорю — сиди нормально, хватит дурака валять, — заявил поучительно, но все улыбаясь, подлетел к ней, заглядывая сверху на распластанную девицу.

Весенья волосы с лица сдула, борясь с желанием в эту вредную морду пирогом запустить. Сдержалась. Жаль было. Не Лесьяра, пирог.

— Бессовестный ты человек, Лесьяр, — фыркнула Вешка, снова ноги свесив, но все ж уже не так сильно, да дрыгаться боле не пытаясь.

— Каков есть, — совершенно не раскаиваясь подвердил магик.

Дальнейший путь без эксцессов обошелся, Весенья даже умудрилась немного задремать. Очнулась уже, когда снижаться стали.

— Вернулись, наконец! — послышался голос Мрака. Ворон уселся на черенок метлы, явно чем-то обеспокоенный.

— Что-то случилось? — Магик настрой друга сразу почуял.

— Камень, — кивнул пернатый с ним переглядываясь. Одного этого довольно стало, чтоб Веша ощутила неприятный холодок. И виной ему вовсе не ветер был. Лесьяр вот тоже посерьезнел тотчас, а на земле очутившись, сразу за башню поспешил.

Вешка сперва замялась, из ступы выбравшись, да все ж следом поспешила. Лаз уже был открыт, девушка опасливо заглянула внутрь, а после и ступила на каменную лестницу. Спускалась боязливо, прислушиваясь. Внизу было тихо, лишь зеленоватый свет ступеньки освещал.

Лесьяр стоял перед камнем, руки на груди скрестив. Когда Весенья приблизилась, только мельком на нее глянул.

— Что не так? — сама камень оглядела, тот вроде выглядел точно так же, как и прежде.

— Не чувствуешь? — ответил вопросом на вопрос.

Вешка к себе прислушалсь. Тревожно было, это да. Ну так в таком месте не мудрено. А вот ежели призадуматься… От камня точно пульсация шла. Свет из жил письменами перекрытых то ярче разгорался, то притухал.

— Он будто дышит… — высказала свою догадку ведунья. Лесьяр на то поморщился, но возражать не стал.

— Нужно поторопиться с ритуалом, — ворон уселся магику на плечо.

— Знаю…

— А что за ритуал? — тут же оживилась Весенья.

— Нужно обновить защиту, — пояснил коротко магик, — но у меня не хватает составляющих. Придется лететь в город.

Вешка взбодрилась, решив уже и туда напроситься, но ворон остепенил:

— Я с тобой полечу, а Весенья пущай за камнем приглядывает.

— Это как же я за ним присмотрю?

— А коли опять волноваться начнет — кровью своей напитаешь.

Магик явно был недоволен такой затеей.

— Не кривься, Лесьяр, — сам знаешь, у меня в городе знакомцев побольше будет, которые смогут нужное достать.

— Твоя правда, — выдохнул обреченно, а после к девушке повернулся, — Мрак правильно говорит, с ним мы быстрее управимся. Сможешь приглядеть?

— Конечно! — от такого доверия девица даже растрогалась. Кивнула поспешно.

— Если почуешь, что неладное, если дышать сильнее начнет или снова толчки будут — напитай руны кровью, как я прошлый раз делал. А я уж как прилечу, проведу ритуал, тогда уже проще будет. Но к рунам самим руками не прикасайся и за них не перешагивай.

— Все поняла, — отозвалась с готовностью.

Еще какое-то время магик в девичье лицо вглядывался, точно в глазах ее найти что-то пытался.

— Будь осторожна, — почти шепотом напоследок сказал, да вновь по волосам ее потрепал и к выходу направился.

— Мы мигом обернемся. Пара дней, не боле, — все еще сидя на маговом плече сообщил ей ворон. Вешка кивнула вслед.

— Ты тоже будь осторожен, — пролепетала им вослед, да вряд ли то магик услыхал.

Вечерело уже, в башне было тихо и словно бы пусто. Потаньки отправились к какой-то своей родне на дальнюю часть болота, потому Веша осталась в гордом одиночестве.

Заварив себе отвара, вышла из башни, да присела на пороге открытой двери. Ветра не было, а лес так красиво пестрел тронутой осенью листвой, грех не полюбоваться.

— Кто же это у нас здесь? Чай, девочка-весна одна скучает? — послышался вдруг голос справа. Вешка обернулась испуганно, да встретилась взглядом с Арьяном, полозовым принцем.

На ноги вскочила, готовая в любой миг в свою спаленку броситься.

— Хозяина нет сегодня, — сказала твердо, намереваясь гостя незванного выпроводить.

— А я, может, и не к нему вовсе, — а голосом точно ласкает, — может, к тебе пришел.

Сам разодет, словно и не на болотах — камзол бледно зеленый, как у господ городских, да под ним белая сорочка. Брюки светлые, сам босой, да только ноги чистые, точно не по болотной жиже ходит, а по коврам царским.

Весенья не нашлась, что ответить, насупилась лишь, кружку со взваром в руках сжимая. Арьян же все ближе подходил, неспешно, крадучись почти, одну руку за спиной пряча. Веська уж приготовилась вспомнить недавний Лесьяров урок, да силой шарахнуть, когда прынц этот окаянный вдруг руку выпростал и букет ей чуть не в нос уткнул.

Запах цветов тотчас окутал — сладкий, мягкий, слегка пьянящий. Бутоны пятилистные ярко розовые, да много их, перед глазами запестрело. Багульник ей принес, значит.

— Это что? — вопрос тот вроде глупо прозвучал, но Весенья и правда растерялась.

— Цветы для девицы-красы, — подсказал змий, а сам все стоит, лыбится во весь рот, да букет ей тянет.

Вешка еще пуще нахмурилась.

— Я в такие игры не играю, — отозвалась угрюмо.

— Какие такие игры? — фыркнул Арьян, — не с того мы начали, милая, — сам же ближе шагнул, руку ее взял, не успела Веша и пикнуть. Но лишь букет вложил и отступил. — Я ведь когда тебя к себе приглашал, не шутил, по нраву ты мне пришлась. А коли ведунья, да еще и Лесьярова ученица, так и вовсе грешно внимания не обратить.

Вешка цветы то в руках сжала, жаль все ж такую красоту выбрасывать. А сама на Арьяна поглядывает, вдруг снова змеиный хвост свой покажет, да ее опутает. Лесьяра, чай, в башне нет, чтоб спасти.

— Ты не бойся, — точно мысли ее прочел, — я в прошлый раз неверно поступил, грубо, признаю, — и поклонился даже, да так и замер, склонившись пред ней, да чуть волосами своими светлыми землю не подметая.

Вспомнилось тут же банное гадание, на волосы эти глядя, пришлось даже головой потрясти слегка. Нет уж, в полозова принца она точно влюбляться не собирается!

— Простишь дурака? — и снизу вверх на нее поглядел виновато. А взгляд плутоватый, но добрый. Не чуяла сейчас Весенья в нем опасности.

— Ладно, — выдохнула нехотя. Полоз улыбнулся тотчас, выпрямился. На щеках от той улыбки ямочки заиграли. Не сдержавшись от такого лица светлого, ведунья и сама намеком на улыбку дрогнула.

— Пройти дозволишь? — снова вопрос осторожный, словно отказа боится.

Веська задумалась, боязно со змием то один на один оставаться. Чтоб ни говорил, а кольца его хвоста на себе помнила хорошо.

— Лесьяра нет, — покачала головой, — а здесь не хозяйка, что пускать.

— Брось, Весеньюшка, позволь мне вину перед тобой загладить. Вот увидишь, я добрый малый, не обижу, коли пустишь, вот те крест, — и по ключице когтем провел крест накрест кожу расчертив. Символ светом налился, да в кожу впечатался меткой. Знать, не нарушит.

Веша губы покусала, но посторонилась, пуская того внутрь и надеясь, что не пожалеет о том после. Арьян же, не дожидаясь, когда зазноба его передумает, поспешил в башню.

«Не пущу, так ведь не отстанет теперь, коли даже мету на себя наложить догадался», — подумала про себя. Каждый знал, что коли нечистый меткой поклялся, то уж не нарушит.

На кухню прошли, полоз по свойски за столом устроился точно на том месте, где и первый раз восседал. Вешка же, хорошая хозяйка, ему взвара в кружку налила, медом приправила, да на стол пред гостем дорогим поставила.

— Как твоя учеба? — спросил учтиво, взвар отпивая, — Лесьяр наш не шибко усердствует?

— Все в порядке, — помотала головой. А сама не садится, стоит с той стороны у стола, поясницей в шкафчик со столешней упираясь.

Арьян точно чуял ее настрой, но не спешил с расспросами приставать, позволяя девушке чуть привыкнуть к своему обществу.

— А здесь куда лучше стало, — обвел взглядом кухню, — чувствуется, что женская ручка появилась.

— За похвалу спасибо, — и правда приятно было, что работу ее оценили. Да только все ж настороже оставалась.

— Хозяин то куда смылся на этот раз? — глянул как-то при том, Вешке не понравилось, а быть может и показалось…

— Того мне знать не велено, — солгала и глазом не моргнула. А сама и не знает зачем, Арьян то про камень знает. Но что-то подсказывало, что так правильней будет.

— Это что ж он, одну тебя бросил и даже не сказал, куда и на сколько отправился?

— А я не любопытная, — фыркнула в ответ, — надо, значит, коли отлучился. Я в его дела не лезу.

— И про камень, стало быть, он тебе не рассказывал? — разговор все более странным выходил. Не ясно, правда, где подвох.

— Про камень? — переспросила, снова за кружкой взвара прячась. Ладони вот уж липкими стали. Не привычна Вешка была ко лжи, но зачем вовсе Арьяну ее об этом всем расспрашивать? Проверяет, насколько Лесьяр ей доверился?

— Не рассказывал, видать, — вздохнул нарочито, да губы пожевал, точно раздумывая о чем, — ну и ладно, ему видней, — он вдруг поднялся, кружку отставляя, — поздно, уже, наверное, пойду я. Что тебя тревожить. Но еще загляну обязательно, не против?

Вешка плечами пожала, не желая напрямую отвечать. На том Арьян из башни и ушел. Чего хотел только?

После ухода его дверь в башню поплотнее закрыла, заперла на засов, да решила ванной горячей себя побаловать.

— Что-то часто я мыться стало последнее время, — хихикнула, набирая воду. Да разве ж устоишь тут, когда не нужно печь топить, ведра тяжелые от колодца таскать?

Лучинки по ванной комнате расставила, свет их стелился уютно, в зеркале отражаясь яркими пятнами. Склонилась над наполненной ванной, рукой по воде провела, проверяя не слишком ли та горяча, да вздрогнула… в отражении позади нее мелькнуло что-то. Обернулась порывисто, да дыша часто, но никого кроме нее здесь не было. Верно показалось. Заставив себя успокоиться, все ж полезла в воду, хотя самой как-то тревожно сделалось уже. Не получилось толком расслабиться.

Впрочем, в горячей воде ее все ж разморило, потому едва до постели добравшись — уснула…

Темно кругом, за окном снова и снова раскаты грома разносятся. Очередной ветра порыв рванул не до конца закрытое окно хлопнгув створкой, от чего Веша на постели подскочила, сонно озираясь. Ноги на ковер спустила, да поспешила раму запереть, а то ветер, с каплями дождя перемеженый, в комнату самым наглым образом вторгся, мигом все тепло выстужая.

Поленья в камине уже дотлевали, света почти и не давали, мерцали лишь едва.

Окно закрыла, да выдохнула, успокаиваясь, от пробуждения такого никому сладко не будет.

За дверью послышались чьи-то шаги, да переговоры. Голос какой-то странный, сиплый, на Лесьяра не похоже. Еще и потаньки лишь завтра вернутся… Да и кто вообще мог в башню пробраться, она же на большой засов заперла. Тот вроде и заговорен ко всему прочему — так просто не откроешь.

Осторожно к двери подкралась, прислушиваясь.

— Где… где… — голос был точно старческий, осипший, скрипучий. Ходил кто-то за дверью едва ноги переставляя, шаркая пятками по каменному полу, — нужно найти…

Веську до желудочных колик пробрало, даже волосы на затылке зашевелились. Ну кто, скажите на милость, в башню заявился? И чего ищет?

Вспомнились тут же все страшные байки, что в деревне у костров рассказывают. И про леших, и про обозлившихся домовых. А что если кикимора, али цыцоха какая? Со страху прямо передернуло всю, так сильно дрожью пробрало.

«Ну что же ты, Весенья, словно беззащитная какая. У тебя Сила есть! И ты ею почти пользоваться научилась. Уж шарахнуть сможешь точно, коли что!» — подбадривала себя в мыслях. Кулачки вот сжала, да потянулась к двери. Повернула аккуратно круглую латунную ручку, да дверь на себя потянула тихонько. Та поддалась без единого скрипа, позволив Веське заглянуть в узкую щель.

В зале было темно, разобрать ничего невозможно. Окон и бойниц здесь не было вовсе, да, впорочем, на улице все равно темень стояла.

— Где… — дохнуло снова скрипучим мерзким голосом. Тот, кажется, шел откуда-то с противоположной стороны. Дыхание пришлой было тяжелое, надсадное, точно через силу, как у тяжело больного. — Чую… чую тебя, теплая девка!

Голос внезапно приближаться стал. Кто бы там ни был, шаги устремились в сторону Вешки. Та поспешно дверь закрыла, да замок в ручке дверной заперла.

— Чур сего места, чур! — зашептала, не особо надеясь, что такие простые слова эту нечисть изгонят.

— И не надейся, — за дверью рассмеялось, шлепнуло с той стороны. И от смеха того гнусного по телу очередная волна дрожи разгулялась.

— Убирайся, кто бы ты ни была! — Приказала строго, — прочь отсюда! У тебя здесь нет власти! — главное самой в то поверить, да звучать твердо.

— Пока что, — просипело, прежде чем еще раз по двери грохнуть, — пока что…

Молния небо разрезала, проникая в комнату белым отсветом. И в свете этом увидала Весенья, что на двери ее светлой точно черные отпечатки чьих-то ладоней проступать начали. Бахнуло громом, от чего девица слегка подскочила, да в сторону окна глянуло. А как двери обратно обернулась, та уж открытая стояла и тянулись к ней из темноты зала морщинистые руки со скрюченными старушечьими пальчами и ногтями желтушными.

Весенья закричала, да то последнее было, что запомнилось. Провалилась несчастная в забытье…