Тиран, я требую развод!

Глава 49

Победа пахла дымом, сталью и дождем. Утренний ливень, хлынувший с небес сразу после битвы, смывал с брусчатки кровь, гасил последние очаги пожаров и, казалось, очищал сам воздух от скверны предательства. Столица, пережившая оккупацию и освобождение в течение нескольких мучительных недель, медленно приходила в себя, как человек, очнувшийся после тяжелой лихорадки.

Дни, последовавшие за победой, были наполнены не триумфальными пирами, а тяжелой, кропотливой работой. Руины нужно было разобрать, раненых — вылечить, мертвых — похоронить. Но самое главное — нужно было выкорчевать сорняки измены, которые так глубоко пустили корни в землю королевства, и заложить фундамент нового, более прочного мира.

Мы с Эдвином работали без отдыха, и я видела, как он раскрывается по-новому. Ушла не только тьма проклятия, но и та ледяная броня, которую он носил десятилетиями. Он оказался не просто сильным, но и мудрым правителем. Он не стал устраивать кровавую чистку, казня всех подряд по малейшему подозрению. Каждый случай предательства разбирался тщательно, с привлечением свидетелей. Суд был скорым, но справедливым.

Король Валериус предстал перед Малым советом, который мы собрали из оставшихся верными лордов и представителей севера. Старый лис не раскаивался. Даже будучи в цепях, он был полон яда и презрения.

— Вы пожалеете об этом, — шипел он, глядя на Эдвина. — Мой сын отомстит за меня. Тарния никогда не простит этого унижения.

— О, я на это и рассчитываю, — холодно ответил Эдвин. Он развернул перед пленным королем новый мирный договор, который мы составили вместе. Это был не просто мир. Это была безоговорочная капитуляция. Тарния должна была выплатить колоссальные репарации за ущерб, нанесенный нашей стране. Она лишалась всех спорных территорий на границе. А наследный принц, тот самый, которому Лиана писала свои лживые письма, должен был лично приехать в нашу столицу и принести клятву верности короне Алстада, признавая наш суверенитет. — Ваш сын либо примет эти условия, либо следующей весной наши драконы навестят его столицу. И тогда от нее не останется даже пепла. Выбирайте.

Валериус смотрел на него, и в его глазах впервые появился страх. Он понял, что перед ним больше не мальчик, которым можно манипулировать. Перед ним был Король Драконов. Он подписал договор.

Затем мы занялись внутренними делами. Главным вопросом был статус наших союзников. Я настояла на том, чтобы это был не просто королевский указ, а нерушимый закон, принятый советом. Драконьи Пики и прилегающие к ним земли отныне объявлялись священной, неприкосновенной территорией под личным покровительством короны. Любая хозяйственная деятельность там была запрещена. Шахты герцога де Монфора были закрыты и затоплены. «Серебряная дорога» переходила под совместный контроль королевской гвардии и воинов Детей Скал. А сам народ гор, во главе с Бьорном, получал постоянное представительство в Малом совете. Они перестали быть дикарями-отшельниками. Они стали полноправной, уважаемой частью нашего королевства.

Когда все политические бури улеглись, настало время разобраться с нашими личными шрамами. Мы вернулись в горы. Не как беглецы, а как почетные гости. Нас встречали как богов. Драконы, полностью оправившиеся от своей хвори, выглядели великолепно. Их чешуя сияла на солнце, а огонь, который они теперь могли контролировать, был чистым и жарким.

Мы пришли к Игнису. Он лежал, свернувшись на вершине своей скалы, и мудрость веков светилась в его древних, золотых глазах. Эдвин, впервые стоя перед ним не как враг, а как союзник, низко склонил голову.

— Я пришел просить твоего совета, Великий, — сказал он.

Он показал дракону мою руку. Маленькая черная чешуйка на моем запястье казалась инородной на фоне бледной кожи.

— Это… опасно? — спросил Эдвин, и в его голосе звучала нескрываемая тревога. — Она будет расти? Она принесет ей боль?

Игнис долго молчал. Он опустил свою огромную голову и дохнул на мою руку теплым, пахнущим озоном воздухом. Я почувствовала легкое покалывание.

«Это не проклятие, Король-человек», — прозвучал его голос в наших головах.«Это печать. Знак того, что она добровольно приняла часть тьмы, чтобы спасти свет. Эта метка не принесет ей вреда. Она не будет расти. Она просто будет напоминанием. Напоминанием о жертве, о любви и о том, что даже самая темная ночь заканчивается рассветом. Носи ее с гордостью, Королева-Дракон. Ты заслужила ее».

Слова дракона принесли мир в душу Эдвина. Он посмотрел на меня, а затем на мой шрам, и в его взгляде больше не было вины. Только бесконечная, благоговейная нежность. Он осторожно взял мою руку и поцеловал чешуйку, словно это была не уродливая метка, а величайшая драгоценность.

Когда мы вернулись в столицу, нас ждал последний, самый важный ритуал. Коронация.

Я думала, это будет простая церемония подтверждения власти Эдвина. Но он приготовил сюрприз. За день до события он пришел ко мне с двумя коронами в руках. Одна была его — тяжелая, древняя корона королей Алстада из черного золота с воронами. А другая… другая была новой. Изящная, легкая, из белого золота, и ее зубцы были выполнены в виде сплетенных тел драконов.

— Что это? — спросила я, не понимая.

— Это твоя корона, — ответил он. — Завтра короновать будут не меня. Будут короновать нас.

— Но так не принято! — возразила я. — Королева — лишь супруга короля. Она не правит.

— Традиции существуют для того, чтобы их менять, — сказал он твердо, беря меня за руки. — Кирия, ты была не просто моей супругой. Ты была моим генералом, моим советником, моим спасителем. Ты спасла не только меня. Ты спасла это королевство. Дважды. Я не буду королем, если рядом со мной на троне не будет сидеть моя равноправная королева. Мы будем править вместе. Как две руки одного тела. Как два крыла одного дракона.

В день коронации главный собор столицы был забит до отказа. Вся знать, послы из соседних государств, представители народа — все пришли увидеть это беспрецедентное событие.

Мы шли к алтарю вместе, плечом к плечу. Эдвин — в своем парадном черном камзоле, величественный и могучий. Я — в платье из белого шелка, расшитом золотыми драконами.

Когда архиепископ возложил на наши головы короны, по собору пронесся гул. А когда мы повернулись к народу, и Эдвин взял мою руку и поднял ее вверх, собор взорвался овациями.

Люди не просто приветствовали своих монархов. Они приветствовали новую эру. Эру, где сила была не в тирании, а в союзе. Где мудрость ценилась не меньше меча. Где женщина могла стоять наравне с мужчиной.

Они приветствовали своего Короля и свою Драконью Королеву. Я смотрела на Эдвина, и он смотрел на меня. И в наших взглядах было обещание. Обещание долгого, трудного, но счастливого пути, который мы пройдем вместе.

Шрамы остались. И на его душе, и на моем запястье. Но теперь они были не символом боли. Они были символом нашей общей победы.