Тиран, я требую развод!

Глава 17

Новые правила игры, установленные Эдвином, превратили мою жизнь в тщательно срежиссированный спектакль. Я была главной актрисой, и у меня не было права на импровизацию. Каждое утро начиналось с того, что я надевала маску. Маску королевы, которая, после бунта и истерик, кажется, начала смиряться со своей участью. Я принимала его странные, многослойные подарки с холодной вежливостью. Я носила на поясе его кинжал, и тяжесть этого оружия была постоянным, физическим напоминанием о его словах: «Защити то, что принадлежит мне». Я каждый день выезжала на новом коне, которого назвала Углем за его темную, отливающую бронзой шерсть. Я носилась по полям, позволяя ветру выдувать из головы ядовитые мысли, и всегда, всегда чувствовала на себе взгляды моих «теней», Торна и Гарета, следовавших за мной неотступно, как два черных стервятника.

Моя изоляция стала абсолютной. Придворные шарахались от меня, как от огня. Золотая клетка захлопнулась, и прутья ее оказались крепче, чем я думала. Но он ошибся в одном. Он думал, что клетка сломает меня. А она дала мне то, чего у меня не было раньше — время и концентрацию. Лишенная необходимости участвовать в пустой дворцовой болтовне, я с головой ушла в свою тайную войну. Мои охранники, эти два молчаливых истукана, стали моим идеальным прикрытием. Кто заподозрит королеву в плетении заговоров, когда она ни на шаг не отходит от самых верных псов короля? Я научилась общаться с месье Жакобом с помощью шифрованных записок, которые передавала через Лину, единственного человека, которому я могла хоть немного доверять. Ночные встречи с Харрингтоном стали еще более рискованными, но и более ценными. Он, дрожа от страха, таскал мне документы из самых потаенных архивов, и я, как голодный зверь, впивалась в них, выстраивая в голове картину тотальной коррупции, опутавшей это королевство. Моя финансовая империя росла в тени моей золотой клетки, и это знание придавало мне сил.

Но Эдвин не собирался оставлять меня в покое. Примерно через неделю после установления «новых правил» он нанес следующий удар. Мужчина прислал камердинера с сообщением, что отныне я, как королева, обязана присутствовать на заседаниях Малого совета. Не на всех, разумеется. Лишь на тех, где обсуждались вопросы, «достойные внимания Ее Величества».

Я поняла его игру. Это был еще один способ контроля. Еще один поводок. Он хотел держать меня на виду. Хотел, чтобы я сидела рядом с ним, как красивый, но бесправный аксессуар, символ его власти. Эдвин хотел, чтобы весь двор видел: королева на своем месте. Рядом с королем. Покорная. Сломленная.

Мое первое заседание совета стало для его членов настоящим шоком. Они привыкли видеть на этом месте покорную, вечно заплаканную Кирию, которая сидела, потупив взор, и боялась дышать. Я же вошла с высоко поднятой головой, в строгом, но дорогом платье, с его кинжалом на поясе. Я села в кресло рядом с ним и обвела всех присутствующих долгим, холодным взглядом. Герцог де Монфор, барон фон Эссекс, лорд Харрингтон, который тут же покрылся испариной, и еще несколько старых, обрюзгших аристократов. Мои враги. Мои будущие жертвы. Они смотрели на меня с плохо скрываемым недоумением.

Я молчала. Я внимательно слушала, вникая в каждое слово. Они обсуждали налоги, строительство, споры между мелкими баронами. Скучная рутина. Я делала вид, что мне интересно, хотя сама думала лишь о том, как информация, которую я слышу, может помочь моему бизнесу.

Именно на третьем таком заседании и всплыла она. Драконья проблема.

Лорд-протектор Севера, тот самый, чей белоснежный камзол так удачно пострадал от вина леди Лианы, прислал срочное донесение. Его голос, зачитанный секретарем, был полон гнева и отчаяния. Речь шла о клане горных драконов, обитавших в Драконьих Пиках — неприступной горной гряде, через которую проходил единственный торговый путь на север, так называемая «Серебряная дорога». По этой дороге в столицу везли серебро из северных рудников, меха, янтарь. Это была одна из главных экономических артерий королевства.

И теперь эта артерия была перекрыта.

Драконы, которые веками жили в своих горах, не трогая людей, вдруг стали агрессивными. Они нападали на караваны, сжигали посты охраны, блокировали перевал. Торговля с севером была парализована. Казна несла колоссальные убытки. Все попытки договориться провалились. Послы, отправленные лордом-протектором, были либо съедены, либо вернулись ни с чем, рассказывая о немотивированной ярости и враждебности древних ящеров.

— Это бунт! — пророкотал герцог де Монфор, ударив кулаком по столу. Его мясистое лицо побагровело. — Эти твари возомнили себя хозяевами нашей земли! Они бросают вызов короне! Мы должны ответить. И ответить силой!

— Военная кампания против драконов? — скептически протянул старый лорд-канцлер. — Герцог, вы в своем уме? Это неприступные горы. Мы потеряем там половину армии, даже не добравшись до их логова. К тому же, по древнему договору…

— К дьяволу древние договоры! — рявкнул де Монфор. — Договоры действуют, пока их соблюдают обе стороны. Они нарушили его первыми! Нам нужна армия. Сильная, хорошо оснащенная армия. Мы должны выступить немедленно, пока эти ящеры не расползлись по всему северу!

Я слушала его, и холодная усмешка тронула мои губы. Ну конечно. Армия. Хорошо оснащенная. Это означало новые, огромные контракты на поставку оружия, продовольствия, амуниции. Контракты, которые, разумеется, получит он, герцог де Монфор, и его прихлебатели. И на которых они украдут половину выделенных средств. Для него драконья проблема была не угрозой, а золотой жилой.

Я посмотрела на Эдвина. Он сидел молча, сцепив пальцы в замок, и его лицо было непроницаемым. Но я видела, как напряжена линия его челюсти. Я видела, как в глубине его глаз мелькнула тень. Тень, не похожая на гнев или озабоченность. Это было что-то другое. Более личное.

Я вспомнила обрывки из романа. Там эта проблема тоже была. И Эдвин тоже собирался в поход. Но почему? Что заставляло его, холодного и расчетливого правителя, ввязываться в столь рискованную и дорогостоящую авантюру?

— Ваше величество, — обратился к нему де Монфор, сбавив тон. — Мы ждем вашего решения. Мы должны показать силу. Мы должны покарать их за дерзость.

Эдвин медленно поднял голову. Его взгляд был тяжелым.

— А что, если дело не в дерзости? — неожиданно спросила я.

Все головы в зале повернулись в мою сторону. На лицах советников было написано такое изумление, будто заговорила мебель. Герцог де Монфор посмотрел на меня, как на назойливую муху.

Эдвин тоже уставился на меня. Но в его взгляде не было гнева. Только настороженное любопытство.

— Что ты хочешь сказать, Кирия? — спросил он ровным голосом.

Я встала. Я чувствовала себя абсолютно спокойной.

— Я хочу сказать, что мы рассматриваем только одну версию. Бунт. Дерзость. Но почему? Почему драконы, которые сотни лет жили мирно, вдруг стали нападать на людей? Животные, даже такие умные, как драконы, не меняют своих привычек без причины. Может, причина не в их характере, а в чем-то еще?

— В чем же, позвольте полюбопытствовать, ваше величество? — язвительно спросил де Монфор. — Может, им не понравилась погода?

— Может, у них что-то болит, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. — Может, они больны. Может, что-то отравило их воду или пищу. Может, они нападают не из злости, а из страха и боли. Отправлять армию, чтобы убивать больных — это не доблесть, герцог. Это бойня.

В зале повисла тишина. Мои слова были настолько неожиданными, настолько… странными для их мира, что они не знали, как реагировать. Экология, болезни животных — эти концепции были им чужды.

Я видела, как барон фон Эссекс презрительно скривил губы. Женская болтовня. Но Эдвин… Эдвин смотрел на меня иначе. Он смотрел так, словно я сказала нечто, что нашло отклик в его собственных, тайных мыслях. Его взгляд стал еще более напряженным.

— Это все пустые домыслы! — снова взорвался де Монфор. — Женские фантазии! Нам нужны действия, а не гадания на кофейной гуще! Ваше величество, примите решение!

Эдвин медленно перевел взгляд с меня на герцога. Он молчал несколько долгих, мучительных секунд. Весь совет затаил дыхание.

— Хорошо, — сказал он наконец. Его голос был глухим. — Готовьте армию. Я лично возглавлю поход.

Сердце герцога де Монфора, должно быть, запело от радости. Он победил. Советники одобрительно загудели. Решение было принято.

Я села на свое место, и мое лицо было непроницаемым. Но внутри все ликовало. Это был мой шанс. Шанс, который я не имела права упустить. Поход на север. Вдали от дворца, от его удушающей атмосферы. Ближе к тайнам. Ближе к разгадке его проклятия, которое, я была почти уверена, как-то связано с этими драконами.

Я должна была поехать с ним.

Это было безумием. Самоубийством. Но это был единственный путь.

Вечером, когда совет разошелся, и замок начал погружаться в вечернюю полутьму, я пошла к нему. Я знала, где его искать. В оружейной. Это было его любимое место. Место, где он мог побыть наедине со сталью — единственной вещью в этом мире, которую он, казалось, понимал и уважал.

Я вошла без стука. Мужчина стоял посреди зала, у огромной наковальни, и точил свой меч. Без рубашки. Его мощный торс, покрытый сетью старых шрамов, блестел от пота в свете горна. Мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Он был похож на древнего бога войны, выковывающего молнии.

Эдвин услышал мои шаги и обернулся. Его глаза в полумраке казались расплавленным золотом.

— Что тебе нужно? — спросил он, не прекращая своего занятия. Звук точила о сталь был единственным звуком в комнате.

Я подошла ближе. Остановилась в нескольких шагах от него, вдыхая запах раскаленного металла, пота и его собственной, мужской силы.

— Я поеду с тобой.

Точило замерло. Наступила оглушительная тишина. Он медленно выпрямился и посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему выпить яду.