Тиран, я требую развод!

Глава 34

После того, как я, по сути, спасла столицу от голода, атмосфера во дворце стала еще более странной и напряженной. Мои враги, герцог де Монфор и барон фон Эссекс, затаились. Они были посрамлены и несли огромные убытки. Их попытка нажиться на народном горе с треском провалилась, а их авторитет был подорван. Они смотрели на меня с лютой, неприкрытой ненавистью, но пока не предпринимали открытых действий. Они выжидали, пытаясь понять, кто стоит за таинственной компанией «Сириус» и какую угрозу я для них представляю.

Лиана тоже сменила тактику. Она больше не пыталась играть в святую. Ее благотворительные акции прекратились так же внезапно, как и начались. Теперь она вела себя тихо, почти незаметно. Но я знала, что эта тишина обманчива. Ее заговор с Тарнией никуда не делся. Наоборот, мой успех должен был лишь подстегнуть ее. Она поняла, что я — серьезный противник, и что действовать нужно быстрее и решительнее. Моя шпионская сеть доносила, что ее тайные встречи с тарнийским посланником участились. Они что-то готовили. И я чувствовала, что времени у меня остается все меньше.

Но больше всего меня беспокоил Эдвин.

Он знал. Я была в этом уверена. Мужчина знал, что за спасением столицы стою я. Но он молчал. Не устраивал допросов, не угрожал. Просто наблюдал. Его молчаливое, пристальное внимание стало почти невыносимым. Король словно пытался заглянуть мне в душу, разгадать мою конечную цель. И эта его новая тактика — тактика интриги, а не грубой силы — пугала меня гораздо больше.

Между нами повисло нечто новое. Нечто, выходящее за рамки отношений тюремщика и заключенной. Это было похоже на сложное, напряженное партнерство двух врагов, вынужденных играть в одной команде против общего противника. Но я знала, что это лишь затишье перед бурей.

И я понимала, что больше не могу ждать. Я держала в руках два ключа. Первый — информация о заговоре Лианы, способном ввергнуть страну в войну. Второй — древний свиток с договором, который мог стать ключом к спасению Эдвина от его проклятия. Я не могла использовать ни один из них в одиночку. Мне нужен был он. Мне нужен был его союз. Не как короля, а как человека.

Я должна была пойти на самый большой риск в своей жизни. Должна была рассказать ему все.

Я долго готовилась к этому разговору. Ждала подходящего момента. И он наступил. Однажды поздно вечером, когда дворец уже затих, я увидела, как он один идет в сторону библиотеки. Это был мой шанс.

Я пошла за ним. Мои «тени», Торн и Гарет, как всегда, следовали за мной. Я остановилась у входа в библиотеку и повернулась к ним.

— Ждите здесь, — приказала я. — И чтобы ни одна душа не вошла, пока я не выйду.

Они переглянулись. Это было нарушением их прямого приказа — не оставлять меня ни на секунду. Но в моем голосе было столько стали, что они не посмели ослушаться. Они молча кивнули и застыли по обе стороны от двери, как два каменных истукана.

Я вошла.

Он был там. Стоял у высокого окна, глядя на ночной город. Огромный зал был освещен лишь светом луны, и его фигура казалась темным, одиноким изваянием.

Он услышал мои шаги и обернулся. На его лице не было удивления. Словно он ждал меня.

— Я знал, что ты придешь, — сказал он тихо.

— Нам нужно поговорить, — ответила я, подходя ближе. Мое сердце бешено колотилось, но я заставляла себя быть спокойной.

— Опять? — в его голосе прозвучала усмешка. — Боюсь, мои нервы не выдержат еще одного твоего ультиматума о разводе.

— Речь пойдет не о разводе, — сказала я. — А о государственной измене.

Мужчина замер. Усмешка исчезла с его лица.

— Продолжай.

Я рассказала ему все. О тайном визите тарнийского посланника. О ночных встречах Лианы. О ее сговоре. О плане ввергнуть страну в хаос и открыть ворота вражеской армии. Я говорила сухо, четко, излагая только факты, которые мне удалось собрать.

Он слушал меня, не перебивая. Его лицо было непроницаемым. Когда я закончила, он долго молчал.

— У тебя есть доказательства? — спросил он наконец.

— У меня есть показания моих людей.

— Подкупленных шпионов? — он скептически изогнул бровь. — Этого недостаточно, Кирия. Это слово твоих людей против слова леди Лианы и ее знатной семьи. Ни один суд не примет это во внимание.

— Я знаю, — кивнула я. — Именно поэтому я пришла к тебе. Я даю тебе информацию. А ты — король. Ты можешь начать свое, официальное расследование. Ты можешь проверить каждый мой факт.

Он снова замолчал, глядя в окно. Я видела, как напряженно работает его мысль.

— Почему ты это делаешь? — спросил он, не поворачиваясь. — Зачем ты спасаешь мое королевство? Я думал, ты его ненавидишь.

— Я ненавижу свою клетку, — ответила я. — Но я не хочу, чтобы она сгорела вместе со мной в огне войны. У меня на нее свои планы.

Эдвин медленно повернулся ко мне. В его глазах была смесь подозрения и… чего-то еще. Он пытался понять меня, но не мог.

— Хорошо, — сказал он. — Я проверю твою информацию. Я отдам приказ своей тайной службе. Но если это окажется ложью, Кирия… если это окажется очередной твоей интригой, чтобы очернить леди Лиану…

— Это не ложь, — перебила я его. — Но это еще не все, о чем я хотела с тобой поговорить.

Я сделала глубокий вдох. Сейчас начнется самое страшное.

— Речь пойдет не о твоем королевстве. А о тебе.

Он напрягся. Его взгляд стал ледяным.

— Я не понимаю, о чем ты.

— О, я думаю, ты прекрасно все понимаешь, — я подошла к нему почти вплотную. Мы стояли в лунном свете, и я могла видеть каждую черточку на его лице. — Я говорю о твоей болезни. О твоей боли. О твоем проклятии.

Его лицо окаменело. Он превратился в статую. Но я видела, как в глубине его глаз вспыхнул ужас. Тот самый, животный ужас, который я видела на его лице в лесу.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — процедил он сквозь зубы.

— Не лги. Не мне. Я видела, — прошептала я. — В ту ночь. Я видела твою спину. Я видела чешую.

Это признание, простое, страшное признание, повисло между нами. И оно разрушило последнюю стену.

Я увидела, как его самообладание, его броня, которую он носил годами, треснула и рассыпалась в прах. Его лицо исказилось. Это была не ярость. Это была мука. Чистая, незамутненная, человеческая мука. Он отшатнулся от меня, как от удара. Он прижался спиной к холодному стеклу окна, словно пытаясь найти опору.

— Ты… видела… — прохрипел он.

— Да, — ответила я мягко. Я не чувствовала ни триумфа, ни злорадства. Только бесконечную жалость. — Я все видела. И я все поняла.

Эдвин закрыл лицо руками. Его плечи сотрясались. Впервые за все это время я видела его не тираном, не королем, не монстром. Я видела его сломленным человеком.

Я подошла и осторожно, очень осторожно, коснулась его руки. Он вздрогнул, как от удара тока, но не отстранился.

— Эдвин, — я впервые назвала его по имени без ненависти и сарказма. — Поговори со мной.

Он медленно опустил руки. Посмотрел на меня, и в его глазах стояли слезы. Слезы, которые он никогда никому не показывал.

— Ты… ты не боишься меня? — прошептал он. — Ты не чувствуешь отвращения?

— Я чувствовала отвращение, когда думала, что ты просто жестокий садист, — честно ответила я. — А сейчас… сейчас я чувствую только жалость.

Он горько, беззвучно рассмеялся.

— Жалость. Последнее, что я хотел бы услышать.

— Это лучше, чем ненависть.

Мы долго стояли в тишине. А потом он заговорил.

И это был поток. Поток боли, страха, отчаяния, который он держал в себе всю свою жизнь. Он рассказал мне все. О проклятии, которое передается в их роду из поколения в поколение. О том, как его отец страдал от него и пытался скрыть. О том, как первые чешуйки появились у него самого, когда ему было всего шестнадцать. О постоянной боли. О страхе потерять контроль, сойти с ума, превратиться в зверя не только телом, но и душой. О том, как он выстраивал вокруг себя эту стену из жестокости и льда, чтобы никто не смог увидеть его уродство.

Он говорил, а я слушала. Я не перебивала. Просто была рядом. Я была первым человеком за всю его жизнь, с которым он мог поделиться своей страшной тайной.

— Я думал, что поход на драконов — это мой шанс, — сказал он, и его голос был глухим. — Я думал, что их хворь — это моя хворь. Что, найдя лекарство для них, я найду его и для себя. Но я увидел лишь то, что они обречены. А значит, обречен и я.

— Ты ошибаешься, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Они не обречены. И ты тоже.

Я достала из складок своего платья свиток. Тот самый, что передал мне Бьорн. Копию древнего договора.

— Что это?

— Это — надежда, — ответила я, протягивая ему пергамент. — Это договор, который твой предок заключил с Золотым Драконом. И в нем, как сказал мне Игнис, есть ключ к исцелению. Противоядие.

Он с недоверием взял свиток. Посмотрел на древние, непонятные руны.

— Но я не могу это прочесть.

— Только ты и можешь, — сказала я. — Так сказал дракон. Только тот, в ком течет кровь обоих родов.

Он смотрел то на свиток, то на меня. В его глазах боролись недоверие и отчаянная, безумная надежда.

— Почему ты это делаешь, Кирия? — прошептал он. — Зачем ты меня спасаешь?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Я могла бы солгать. Сказать, что делаю это ради королевства. Или ради себя. Но я решила сказать правду. Ту правду, которую я только что осознала сама.

— Потому что я устала ненавидеть, — ответила я. — И потому что… потому что никто не заслуживает умирать в одиночестве. Даже тиран.

Он смотрел на меня, и в его глазах, в его золотых, проклятых глазах, я впервые увидела нечто, похожее на свет. Хрупкий, едва заметный, но свет.

Стена между нами рухнула. И на ее руинах, в тишине ночной библиотеки, зародилось нечто новое. Не любовь. Нет. Это было хрупкое, как первый лед, доверие. И это было гораздо важнее.