Тиран, я требую развод!

Глава 23

Слова старой Эльры, простые, страшные, сказанные скрипучим голосом, стали для меня ключом. «Яд, который отравил нашу землю». Она думала о магии, о древнем проклятии, о злой воле. А я, дитя другого, циничного и отравленного мира, услышала в ее словах нечто иное. Я услышала диагноз.

Я сидела в ее темной, пахнущей травами хижине, и мой мозг, до этого затуманенный страхом и усталостью, вдруг заработал с лихорадочной, кристальной ясностью. Все кусочки головоломки, которые я так долго и мучительно собирала, вдруг начали складываться в единую, чудовищную картину.

Тяжелые металлы.

Эта фраза из моего прошлого, из лекций по экологии, из документальных фильмов о техногенных катастрофах, вспыхнула в моем сознании, как неоновая вывеска. Я начала прокручивать в голове все, что рассказала мне Эльра, накладывая это на свои смутные, обрывочные знания из прошлой жизни.

Симптомы. Вялость, апатия. Классический признак интоксикации, когда организм тратит все силы на борьбу с ядом. Изменение поведения, агрессия. Неврологические нарушения. Тяжелые металлы, особенно свинец и ртуть, бьют по нервной системе, вызывая неконтролируемые вспышки ярости, потерю памяти, безумие. Проблемы с кожей и «волосами» — выпадение чешуи, язвы, тусклый цвет. Организм пытается вывести токсины через кожные покровы, что приводит к дерматитам и экземам. Бесплодие. Одна из первых систем, которая отказывает при хроническом отравлении — репродуктивная.

Все сходилось. Каждый пункт. Каждая деталь. Это была не «драконья чума». Это было медленное, методичное отравление.

А источник… Источник был очевиден. «Все началось с воды», — сказала Эльра. Река, текущая с ледника. Река, на берегах которой они жили, из которой пили и они, и их животные, и их драконы. Река, которая оставляла на камнях рыжий, ржавый налет. Железо? Нет. Что-то гораздо хуже.

И шахты. Серебряные рудники герцога де Монфора на севере. Я почти физически видела это. Как они вгрызаются в горы, как используют примитивные, варварские методы добычи, вымывая породу, используя ртуть для амальгамации, а потом просто сбрасывают тонны отравленной воды и отработанной породы в ближайшую реку. А эта река, петляя по горам, несла свою смерть дальше, вниз по течению. Прямо сюда, в эту долину.

Герцог де Монфор. Он не просто вор. Он — массовый убийца. Эко-террорист, как сказали бы в моем мире. Он убивал не только драконов. Он убивал этих людей, Детей Скал. Медленно, но верно. Кашель маленькой девочки, внучки Бьорна, который я приняла за астму… это тоже мог быть симптом. Симптом отравленного, ослабленного организма.

Меня затрясло от ярости. Это было так чудовищно, так цинично, что не укладывалось в голове. Убивать последних в мире магических созданий, травить целый народ — и все ради чего? Ради прибыли. Ради того, чтобы набить свои карманы проклятым серебром. А потом, когда умирающие звери в своей агонии начинают мешать бизнесу, просто прийти и добить их, прикрываясь честью короны и списав на войну колоссальные расходы.

— Эльра, — сказала я, и мой голос дрожал. — Я думаю, я знаю, что это за яд. И я думаю, я знаю, как его можно остановить.

Она посмотрела на меня своими пронзительными глазами. В них не было веры. Только вековая усталость.

— Ты говоришь загадками, чужачка. Какой яд? Какое лекарство?

— Дело не в магии, — сказала я, пытаясь подобрать слова, которые она могла бы понять. — Дело в… грязной руде. Далеко на севере, у истоков вашей реки, люди моего короля добывают серебро. Но вместе с серебром из земли выходит и другой металл. Ядовитый. Он попадает в воду и отравляет все, к чему прикасается.

Я видела, как она пытается осмыслить мои слова. Концепция промышленного загрязнения была ей чужда.

— Мне нужно это проверить, — сказала я. — Мне нужны доказательства. Эльра, мне нужна ваша помощь. Вы должны показать мне эту реку. Место, где налет на камнях самый сильный.

Она долго молчала, глядя на меня, а потом медленно кивнула.

Мы вышли из ее хижины. Я попросила Бьорна, который ждал снаружи, собрать для меня несколько вещей: пару пустых бурдюков для воды, чистые тряпицы, нож. Я собиралась взять пробы.

Путь к реке был недолгим, но тяжелым. Мы спускались по крутому склону, цепляясь за корни и камни. Эльра, несмотря на свой возраст, двигалась с удивительной легкостью, словно она была частью этих скал. Наконец, мы вышли к ней. К реке.

Она была неширокой, но быстрой. Вода, срывающаяся с ледника, должна была быть кристально чистой. Но эта была мутной, с желтоватым оттенком. И запах… слабый, но отчетливый металлический запах висел в воздухе.

— Вот, смотри, — Эльра указала своей костлявой рукой на камни у берега.

Они были покрыты тем самым рыжим, слизистым налетом. Местами он был почти оранжевым. Я опустилась на колени и коснулась его пальцем. Он был маслянистым, неприятным на ощупь. Взяла несколько камней и положила их в суму. Затем наполнила один из бурдюков водой из реки.

— А есть ли здесь место, где вода чистая? — спросила я. — Другой источник? Ручей?

Эльра задумалась.

— Есть. Высоко в горах. Маленький родник, который бьет из-под скалы. Он не связан с главной рекой. Мы редко туда ходим. Далеко.

— Отведите меня туда, — попросила я.

Это заняло еще два часа. Мы карабкались вверх, пока не добрались до небольшой, скрытой в расщелине пещеры. И там, из стены, действительно бил маленький родничок. Вода в нем была прозрачной, как слеза. Я попробовала ее. Она была холодной, сладкой, без малейшего постороннего привкуса. Я наполнила второй бурдюк этой водой. Теперь у меня были образцы для сравнения.

Но как их сравнить? У меня не было лаборатории. У меня не было реактивов.

И тут мой мозг, работающий в режиме экстренного поиска решений, подкинул мне еще одно воспоминание. Урок химии. Класс восьмой. Простейшие качественные реакции. Я вспомнила, как мы делали самодельные индикаторы из сока краснокочанной капусты. Но где мне взять капусту в этих горах?

Я начала лихорадочно перебирать в уме все, что знала о растениях. Мне нужен был природный пигмент, который меняет цвет в зависимости от кислотности среды или наличия определенных ионов.

— Эльра, — спросила я, когда мы вернулись в ее хижину. — У вас есть какие-нибудь ягоды? Черные? Синие? Фиолетовые?

Она удивленно посмотрела на меня, но пошла к своим запасам и вынесла мне небольшой мешочек с сушеной черникой.

Это был мой шанс.

Я попросила принести мне две чистые глиняные миски. В одну налила немного отравленной воды из реки. В другую — чистой, из родника. Затем растолкла в ступке горсть сушеной черники, добавила немного чистой воды и получила густой, темно-фиолетовый сок. Мой импровизированный индикатор.

Добавила несколько капель этого сока в миску с чистой водой. Вода окрасилась в ровный, фиолетовый цвет.

Затем, затаив дыхание, я капнула несколько капель в миску с отравленной водой.

И я увидела это. Цвет изменился. Он не стал просто фиолетовым. Он стал грязным, буро-фиолетовым, с каким-то неприятным, сероватым оттенком. Реакция была слабой, но она была. Это было доказательство. Неоспоримое, научное, пусть и примитивное, доказательство того, что в воде из реки содержится что-то, чего нет в чистой воде. Какая-то посторонняя примесь. Яд.

Эврика.

Я сидела и смотрела на эти две миски, и чувство триумфа смешивалось во мне с ужасом. Я нашла причину. Но что теперь делать с этим знанием? Просто прийти к Эдвину и сказать: «Твой герцог травит драконов»? Он мне не поверит. Король потребует доказательств, более весомых, чем окрашенная черникой вода. Герцог де Монфор — один из столпов его власти. Обвинить его — значит, начать гражданскую войну.

Нет, этого недостаточно. Мне нужно было нечто большее. Мне нужно было не просто найти причину. Мне нужно было найти лекарство.

И снова мой мозг заработал. Детоксикация. Как вывести тяжелые металлы из организма? В моем мире для этого использовали сложные медицинские препараты, хелаторы, которые связывали ионы металлов и выводили их. Но у меня не было ничего подобного.

Мне нужны были природные сорбенты. Вещества, способные впитывать в себя яды.

— Уголь, — прошептала я.

— Что? — не поняла Эльра.

— Активированный уголь! — я вскочила на ноги, расхаживая по тесной хижине. — Эльра, у вас есть древесный уголь? Много?

Она кивнула, глядя на меня, как на сумасшедшую.

— И глина? Чистая, белая или голубая глина?

— Есть. У ручья, — ответила она.

— И мох? Особый вид мха, который растет на болотах? Сфагнум?

Я не знала, как он называется на их языке, и попыталась его описать.

— Болотный шелк? — уточнила она. — Да, мы используем его, чтобы перевязывать раны. Он впитывает кровь.

— Он впитывает не только кровь! — воскликнула я. — Он впитывает все! Эльра, это и есть наше лекарство!

Мой план был прост и одновременно безумен. Я не могла очистить всю реку. Но я могла попытаться очистить воду, которую пьют драконы. Я построю фильтр. Примитивный, но действенный. Из угля, песка, глины и мха. Это будет первый шаг.

А второй шаг — это детоксикация самих драконов. Им нужно давать пить чистую воду. И им нужно давать сорбенты, чтобы вывести яд, который уже накопился в их организмах. Растолченный в порошок уголь. Глиняные шарики. Отвары из трав, которые обладают мочегонным и очищающим действием.

— Мне нужна ваша помощь, — я повернулась к старой знахарке. — Я одна не справлюсь. Мне нужны люди. Много людей. Мы должны построить огромный фильтр у того места, где драконы пьют. И мы должны приготовить для них лекарство.

Эльра долго смотрела на меня. В ее глазах, мудрых и пронзительных, читалась борьба. Борьба между вековым недоверием к чужакам и последней, отчаянной надеждой.

— Ты уверена, чужачка? — спросила она тихо. — Ты уверена, что твоя… магия… сработает?

— Это не магия, Эльра, — ответила я, взяв ее сухую, морщинистую руку в свои. — Это знание. И да. Я уверена.

Женщина медленно кивнула.

— Хорошо. Я поговорю с Бьорном. Скажу ему, чтобы он собрал людей.

Я нашла его. Я нашла решение. Я держала в руках ключ к спасению целого вида. Но теперь передо мной стояла самая сложная задача. Убедить в этом не только людей. Но и самих драконов.