Сердце зимнего духа

Глава 62 + Эпилог

1 января наступило тихо, как дыхание спящего леса. Ночь была ясной, звёздной, с лёгким морозцем, который щипал щёки, но не кусал, как в декабре. Снег лежал свежий, пушистый, искрился под луной, а в воздухе витал запах хвои и дыма из печей — деревня спала, только редкие огни мерцали в окнах. Анфиса проснулась рано — ещё до того, как небо посветлело на востоке. Она не могла спать: сердце стучало быстро, как будто знало, что сегодня всё изменится.

Она встала, зажгла лампу. Свет упал на комнату — скромную, но уютную: печь ещё хранила тепло от вчерашнего вечера, на столе стояла чашка с остывшим чаем, в углу — вышитый рушник, подарок от Марфы. Анфиса подошла к зеркалу — маленькому, потемневшему от времени, — и начала готовиться. Сегодня был особенный день. Она надела лучший наряд: платье тёмно-синее, с вышивкой по подолу — узоры елей и снежинок, которые она сама делала прошлой зимой. Поверх — тёплый платок с бахромой, тот самый, что подарила Марфа на день рождения. Волосы заплела в толстую косу, перекинула через плечо, закрепила лентой цвета зимнего неба. На шею — тонкую цепочку с маленьким кулоном в виде снежинки, который она нашла в сундуке матери. Она посмотрела на себя в зеркало — щёки порозовели не от мороза, а от волнения. "Сегодня... он придёт", — подумала она, и улыбка сама собой появилась на губах.

Весь день она ждала. Не могла усидеть на месте: ходила по дому, подбрасывала дрова в печь, пекла лепёшки с мёдом — просто чтобы занять руки. Выходила во двор, смотрела в сторону леса — туда, где стоял старый пень у опушки. Снег искрился на солнце, птицы садились на ветки, но его не было. Пока не было. Она знала: он придёт вечером. Он обещал.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в розовые и золотые тона, Анфиса надела тулуп, платок и валенки. Сердце колотилось так сильно, что казалось — слышно в тишине. Она вышла из дома, закрыла дверь и пошла к лесу — к тому пню. Тропинка была знакомой, снег хрустел под ногами, дыхание вырывалось облачками. Она дошла до пня, остановилась. Вокруг было тихо — только ветер шептал в ветвях да где-то ухала сова.

И вот она увидела его.

Он шёл навстречу — высокий, величественный, в мантии из инея и ветвей, белые волосы струились по плечам, синие глаза светились в сумерках. На губах Анфисы сразу появилась улыбка — широкая, счастливая, как у ребёнка, увидевшего чудо. На его губах тоже — мягкая, тёплая.

Они шли спокойно друг к другу — шаг за шагом, не торопясь. Снег хрустел под её валенками, под его ногами не оставалось следов — он шёл, как тень. Когда расстояние сократилось до нескольких шагов, он остановился.

— Отлично выглядишь, — сказал он тихо, голос его был как шёпот ветра в кронах — низкий, тёплый.

Анфиса улыбнулась шире, щёки порозовели.

— Спасибо.

Он сделал шаг ближе.

— Вот я и вернулся, — сказал он мягко.

Она кивнула — глаза блестели.

— Я чувствовала, что ты приглядывал за мной. Всё это время.

Гласивор улыбнулся — уголком губ, но искренне.

— Да. Приглядывал. Хотел, чтобы ты была в безопасности.

Они стояли молча мгновение — просто смотрели друг на друга. Потом он снова заговорил — тихо, но серьёзно:

— Ты хорошо подумала?

Девушка посмотрела ему прямо в глаза — без страха, без сомнений.

— Да.

Он протянул руку — ладонь открытая, холодная, но надёжная. Анфиса вложила в неё свою — тёплую, дрожащую от волнения. Гласивор поднёс её руку к губам — медленно, осторожно — и поцеловал тыльную сторону ладони. Лёд его губ был холодным, но поцелуй — тёплым, как обещание.

Потом он легко подхватил её на руки — так же, как в первый раз. Анфиса слегка ахнула, но сразу прижалась к нему, обхватив за шею. Он посмотрел на неё — близко, в глаза.

— С прошедшим, Анфиса, тебя ждет подарок — сказал он тихо.

Она улыбнулась — слёзы радости блеснули в глазах.

Он наклонился и поцеловал её в лоб — нежно, почти невесомо. А потом — вихрь. Снежинки взвились вокруг них, закружились в серебряном танце, свет вспыхнул — и они исчезли.

Где-то далеко, в священном круге камней, Весна стояла одна. Она почувствовала, как брат сделал выбор. Улыбнулась — мягко, тепло.

— Ты выбрал этот путь, старший брат, — прошептала она. — И она выбрала тебя. Пусть будет так.

Весна подняла руки — и земля вокруг неё расцвела нежными цветами. Цикл продолжался. А где-то в вихре снега и света Анфиса и Гласивор уже летели — вместе, навстречу новой жизни.

Эпилог:

Прошли годы после того, как Анфиса и Гласивор исчезли в вихре снега и света. Тайга продолжала жить своим циклом: зима укрывала землю снегом, весна будила её ростками, лето дарило тепло и урожай, осень окрашивала в золото и багрянец. Но для жителей Озерной и для тех, чьи жизни переплелись в той зимней сказке, время текло по-своему — с радостью, грустью и тихими чудесами.

Вы можете подумать, что же потом было с Сергеем? Он не отчаился после отказа Анфисы — хотя и грустил поначалу, часто глядя в сторону леса, куда она так любила уходить. Но жизнь в деревне продолжалась, и через год, на осеннем празднике в соседней деревне Речной, он встретил девушку по имени Ольга. Она была из местных — стройная, с русыми косами и добрыми глазами, цвета лесного ореха. Ольга была рукодельницей, как и Анфиса, но с весёлым нравом: любила петь у костра и танцевать под гармошку. Сергей начал ездить в Речную чаще — то по делам, то просто так. Они гуляли по берегу речки, где вода журчала под осенними листьями, разговаривали о жизни, о лесе, о будущем. Через полгода сыграли свадьбу — скромную, но радостную: в Озерной, с венками из золотых листьев, с пирогами и песнями до утра. У них родилось двое замечательных детей: сначала сын, крепкий и румяный, с отцовскими глазами, которого назвали Иваном в честь деда; потом дочь, шустрая и улыбчивая, с материнскими косичками, — Настя. Сергей стал хорошим отцом: учил сына охотиться, дочь — плести венки. Они жили в доме Сергея, расширили его, посадили сад. Ольга принесла в дом тепло и смех, и Сергей нашёл своё счастье — тихое, человеческое, с каждодневными радостями и заботами. Иногда он вспоминал Анфису — с лёгкой грустью, но без боли — и желал ей добра, где бы она ни была.

Гласивор познакомил Анфису со своим братом и сёстрами в один из тихих вечеров, когда они гуляли по его владениям. Это было в священном круге камней — месте, где сезоны сходились. Сначала пришла Весна: молодая женщина с волосами цвета первой травы, в платье из лепестков и росы, что переливалось на солнце. Она обняла Анфису нежно, как сестру: "Спасибо тебе за брата. Ты вернула ему равновесие — и нам всем". Анфиса ахнула от удивления, но быстро почувствовала тепло — Весна была ласковой, полной жизни, и они говорили часами о пробуждении земли, о цветах и ростках. Потом Лето — крепкий мужчина с золотыми волосами и глазами цвета неба, в одежде из колосьев. Он пожал Анфисе руку крепко: "Ты сильная, смертная. Не каждый выдержит зиму в сердце". С ним она говорила о жаре, урожае, о радости лета. Осень пришла последней — женщина с волосами цвета опавших листьев, в плаще из багрянца. Она обняла Анфису мудро, с грустью: "Ты выбрала вечность. Но помни: всё имеет конец, даже в цикле". Анфиса слушала их истории — о веках, о балансе, о мире, — и чувствовала себя частью чего-то большего. Гласивор стоял рядом, улыбаясь тихо, и в его глазах была гордость и радость.

Что касается остальных в деревне — жизнь продолжалась. Марфа состарилась, но оставалась душой Озерной: пекла пироги, лечила травами, рассказывала детям сказки о зимнем духе, что когда-то жил в сарае у Анфисы. Староста Иван ушёл на покой, его место занял сын. Деревня росла: строили новые избы, сажали сады, ловили рыбу в озере. Зимы были суровыми, но весны — щедрыми, и все верили: духи тайги милостивы. Анфису вспоминали иногда — как девушку, что исчезла в лесу, унесённую лешим или зимним ветром. Она стала легендой, сказкой для детей.

И в конце концов, каждый найдёт то, что ищет — рано или поздно.

В зимней тиши, в снежной дали,

Где духи правят, а время спит,

Любовь найдёт, что сердце ждало,

И вечность в миг один вместит.