Сердце зимнего духа

Глава 13

Анфиса лежала на своей узкой кровати, укрытая тяжёлым одеялом из овчины, и слушала, как ветер тихо воет за окном. Печь давно остыла, но в комнате ещё держалось тепло, и в этой полутьме её мысли снова и снова возвращались к Тихому — к тому, кто теперь занимал в её сердце место, которое она раньше считала пустым навсегда.

Он не человек,— думала она, и от этой мысли на губах появлялась лёгкая улыбка.Он даже не говорит. А я всё равно рассказываю ему всё.

Она вспоминала, как сегодня вечером сидела с ним в сарае дольше обычного. Лампа горела тускло, отбрасывая длинные тени на солому. Тихий лежал рядом, положив голову ей на колени — тяжёлую, тёплую, с запахом хвои и снега. Она гладила его по шее, по мягкой шерсти за ушами, и говорила — тихо, почти шёпотом, как будто боялась, что кто-то услышит. О матери. Об отце. О бабушке. О том, как в детстве боялась темноты, а теперь темнота стала её убежищем. О том, как иногда смотрит на звёзды и чувствует, что там, наверху, кто-то смотрит в ответ. О Сергее — да, и о нём тоже. О том, что не может заставить себя почувствовать то, чего нет.

И Тихий слушал. Не перебивал. Не советовал. Не смотрел с жалостью или ожиданием. Просто был. Его дыхание было ровным, глаза полузакрыты, но уши слегка подрагивали — он слышал каждое слово. И в этом молчаливом присутствии Анфиса находила то, чего не находила ни в одном человеческом разговоре: полное принятие.

Ты понимаешь меня лучше, чем я сама,— подумала она, переворачиваясь на бок и подтягивая одеяло к подбородку.Ты не ждёшь от меня ничего. Не хочешь, чтобы я была другой. Не хочешь, чтобы я вышла замуж, родила детей, стала как все. Ты просто… рядом.

Она вспомнила, как он вернулся той ночью — с кучей еды, которую никак не мог принести сам, и всё же принёс. Как встал между ней и волком, не рыча, не нападая, просто присутствием заставив хищника уйти. Как каждый раз, когда она входит в сарай, он поднимает голову и смотрит на неё так, будто весь день ждал именно этого момента.

Ты — чудо,— прошептала она в темноту.Не из сказок, не из песен. Настоящее. И ты мой.

В её груди было тепло — не жаркое, не бурное, а глубокое, спокойное, как озеро в безветрие. Она не знала, что будет весной. Выпустит ли она его обратно в лес? Пойдёт ли он сам? Останется ли? Но сейчас, в этой зимней ночи, ей не нужно было знать. Достаточно было того, что он есть. Что завтра она снова пойдёт в сарай, сядет рядом, положит голову ему на шею и расскажет что-то новое — о том, как сегодня видела смеющихся детей у озера, или как Марфа снова намекала на Сергея, или просто о том, как красиво падает снег.

Ты — мой самый близкий,— подумала Анфиса, закрывая глаза.Не потому, что должен. А потому, что хочешь. И потому, что я тоже хочу.

И с этой мыслью она уснула — спокойно, глубоко, как не спала уже очень давно. За окном лес шептал свои древние песни, а в сарае, под одеялами и соломой, Тихий дремал, зная, что утром она придёт. И этого было достаточно для них обоих.