Сердце зимнего духа

Глава 42

На следующий день Анфиса проснулась рано — ещё до того, как солнце поднялось над лесом. В комнате было прохладно, но она не чувствовала холода: внутри горел тихий, радостный огонь предвкушения. Она встала, умылась ледяной водой из ведра, быстро заплела косу и начала одеваться особенно тщательно. Надела самую тёплую рубаху, шерстяной свитер, толстые штаны, подбитые мехом, сверху — тяжёлый тулуп отца с капюшоном, отороченным лисьим мехом. На ноги — валенки, обмотанные шерстяными портянками, на руки — двойные варежки. Платок завязала плотно, чтобы ни один порыв ветра не пробрался к шее. Она знала: он сказал «потеплее», и это значило, что путь будет не простым.

Она вышла во двор, когда только начало светать, воздух морозный, но чистый. Анфиса стояла у крыльца, смотрела в сторону леса и ждала. Сердце стучало быстро, щёки горели — не от холода, а от волнения. Она то поправляла платок, то сжимала руки в варежках, то смотрела вверх — вдруг он уже здесь, просто невидим?

И вот он появился.

Сначала она почувствовала лёгкий морозный ветерок — необычный, живой. Потом увидела его силуэт среди деревьев: высокий, величественный, в мантии из инея и ветвей, белые волосы струятся по плечам. Гласивор шёл спокойно, беззвучно ступая по снегу, и от него веяло холодом и силой одновременно.

Девушка улыбнулась — широко, радостно, не в силах сдержаться. Он подошёл ближе, остановился в двух шагах.

— Доброе утро, Анфиса, — сказал он тихо, голос мягкий, как шорох снега.

— Доброе утро, Гласивор, — ответила она, и имя его прозвучало на её губах тепло, почти ласково.

Он слегка наклонил голову.

— Готова?

Она кивнула — быстро, уверенно.

— Да.

И вдруг он шагнул к ней и легко, словно она ничего не весила, подхватил её на руки. Анфиса ахнула от неожиданности, инстинктивно обхватила его за шею. Его руки были холодными, но крепкими, надёжными. Она посмотрела на него удивлённо, широко раскрыв глаза.

— Держись, — сказал он с лёгкой улыбкой.

В следующее мгновение их закружило. Не ветер — снег и свет. Вокруг взвился вихрь из серебряных снежинок, искрящихся, как звёзды, он завертелся вокруг них плотным, но мягким коконом. Девушка почувствовала, как земля уходит из-под ног, как будто они поднимаются, скользят, летят. Мир исчез на секунду — только снег, свет и прикосновение его рук. Она прижалась ближе, сердце колотилось от восторга и лёгкого страха.

А потом всё остановилось.

Гласивор мягко поставил её на землю. Анфиса пошатнулась, но он придержал её за плечи. Она огляделась и тихо выдохнула:

— Чудеса...

Перед ними открывался вид на бескрайний заснеженный лес — не тот, что окружал деревню, а другой: бесконечный, величественный, с деревьями, покрытыми инеем, как хрустальными кружевами, с горами на горизонте, окутанными туманом. Небо было чистым, светлым. Вокруг стояла тишина — такая глубокая, что слышно было, как падает отдельная снежинка.

— Были там, а уже здесь, — прошептала она, не веря своим глазам.

Гласивор улыбнулся — уголком губ, чуть заметно, но тепло.

— Когда выйдем из этого леса, — сказал он спокойно, — там будет моя обитель.

Они пошли рядом. Гласивор шагал неспешно, и Анфиса заметила, что под его ногами снег не проваливается — он словно расступается, образуя ровную тропу. А животные... звери, что попадались на пути, вели себя странно. Волк, показавшийся из-за деревьев, замер, склонил голову, будто в поклоне, и тихо отступил в чащу. Лось, стоявший на поляне, повернулся к духу и низко опустил рога. Даже маленькая белка на ветке замерла, глядя на него с почтением, прежде чем скрыться. Анфиса заворожённо наблюдала за этим. Внутри неё разливалось странное, тёплое чувство — смесь восторга и покоя.

Она шла рядом с ним — с древним духом, который когда-то был её оленем, — и чувствовала себя в безопасности, как никогда. Холод вокруг был резким, но от него шло тепло — не физическое, а глубокое, душевное. Она украдкой смотрела на его профиль: белые волосы, синие глаза, спокойная сила в каждом движении. И внутри неё всё пело.

«Я иду рядом с ним, — думала она. — С Гласивором. И мне так хорошо».

Лес вокруг них казался живым, дышащим, и каждый шаг приближал её к его миру — миру зимы, льда и вечной красоты. А сердце Анфисы билось в такт его шагам — быстро, радостно, полное предвкушения.