Сердце зимнего духа

Глава 50

Конец апреля в Озерной всегда был временем пробуждения не только природы, но и людей. Снег почти сошёл, оставив после себя мокрые тропинки и лужи, что блестели под солнцем, как зеркала. Ручьи журчали громко, птицы пели смелее, а земля уже зеленела первыми травинками. В этот день вся деревня готовилась к ежегодному празднику «Проводы Зимы» — большому гулянью, где прощались с холодом и приветствовали весну. С утра мужчины рубили дрова для огромного костра в центре площади, женщины пекли пироги и варили уху из свежей рыбы, дети бегали с венками из вербы и первыми цветами. Площадь украсили: гирлянды из еловых веток с вплетёнными лентами, столы из досок, покрытые белыми скатертями, самовары, пыхтящие паром, и фонарики из бересты, что зажгут вечером. Костёр разожгли к полудню — высокий, яркий, с треском и искрами, что взлетали в небо, символизируя уход зимы.

Анфиса принарядилась — всё-таки праздник. Она надела своё лучшее платье: синее, с вышивкой по подолу — узоры елей и снежинок, что сама сотворила зимой. Поверх — тёплый платок с бахромой, коса заплетена туго, с лентой. Взяла кое-что к столу: свежие лепёшки, испечённые утром с мёдом и травами, и баночку варенья из лесных ягод — скромно, но от души.

Когда она пришла на площадь ближе к вечеру, праздник был в разгаре. Вся деревня собралась — человек пятьдесят, все нарядные: женщины в ярких платках и платьях с вышивкой, мужчины в чистых рубахах и жилетах, дети в шапочках с помпонами. Музыка играла громко: старик Пётр растягивал гармошку, выводя задорные мелодии — кадрили и польки, — а молодые парни подпевали, хлопая в ладоши. Кушанья стояли на столах в изобилии: пироги с капустой, грибами и рыбой, уха в котлах, солёные огурцы с укропом, свежий хлеб с мёдом, яблоки, квас в кувшинах и самогон для взрослых. Площадь была украшена венками из вербы, лентами на столбах и гирляндами из цветов — простыми, но яркими. Костёр горел высоко, пламя плясало, отбрасывая золотые блики на лица, и вокруг него все были весёлыми: смеялись, пели, обнимались.

Анфиса подошла тихо, поставила свои лепёшки и варенье на стол. Марфа сразу увидела её — махнула рукой довольно, крича поверх музыки:

— Фисочка! Иди сюда, милая!

Девушка улыбнулась, подошла. Марфа обняла её, поцеловала в щёку.

— Молодец, что пришла! А то одна сидишь.

Все плясали: молодые девушки и парни кружились в хороводе, взявшись за руки, подпевали гармошке, топали ногами по утоптанному снегу. Дети резвились рядом — бегали вокруг костра, визжали, кидались снежками из последних сугробов, ловили ленты, что развевались на ветру. Старики сидели на лавках, попивали чай из самовара, рассказывая байки о былых зимах.

Марфа посмотрела на Анфису, что стояла в стороне, и подтолкнула её:

— А ты чего стоишь? Давай тоже с молодыми! Не стесняйся, Фисочка!

Анфиса засмеялась — тихо, но искренне — и присоединилась к девушкам. Они взяли её за руки, и она начала танцевать: кружились в хороводе, хлопали в ладоши, топали в такт музыке. Ноги сами неслись, платье развевалось, и на миг грусть отступила — она чувствовала себя частью этого веселья, частью деревни.

Потом она подошла к столам, пробуя кушанья: взяла пирог с грибами — хрустящий, ароматный, с начинкой, что таяла во рту; ложку ухи — горячей, наваристой, с кусочками рыбы и укропом; кусочек хлеба с мёдом — сладкий, липкий, с орехами. Всё было вкусно, домашнее, и она улыбалась, общаясь с соседями: "Вкусно, тётя Марфа!" — "Ешь, ешь, Фисочка!"

А потом начались игры. Сначала загадки: староста Иван загадывал — "Без рук, без ног, а по полю ползёт?" — и все хором кричали: "Дорога!" Смеялись, когда кто-то ошибался. Потом — кто лучше станцует: парни и девушки выходили в круг, вертелись под гармошку, и победителя награждали яблоком или конфетой. Прыжки через огонь для смельчаков: молодые парни разбегались и перепрыгивали через костёр, прикрикивая от адреналина, а все хлопали. Потом сценки: дети показывали сказки — о лешем и бабе-яге, с масками из бересты, и взрослые хохотали, подбадривая.

Анфиса наслаждалась этим вечером: смеялась над сценками, хлопала в ладоши прыгунам, пробовала угадывать загадки. Это был один из тех дней, когда деревня казалась большой семьёй — тёплой, шумной, живой.

А потом началась игра, где молодые девушки и парни находили себе пару. Называлась она "Венок Любви": ведущий прятал венок из вербы с живым цветком (подснежником или пролеской) в одном из мест — под столом, в кустах, за костром. Парочки соревновались: бегали, искали, разгадывали подсказки, и те, кто находил венок, побеждали — должны были поцеловаться под аплодисменты. В этой игре всегда старались заполучить венок парочки, которые уже вот-вот поженятся или просто нравятся друг другу — все подыгрывали, подсказывали шепотом, и смех стоял до небес.

Сергей подошёл к Анфисе тихо, когда игра начиналась. Он стоял рядом, высокий, в чистой рубахе, с румяными щеками от костра.

— Фиса... Станешь со мной в пару? — спросил он, глядя прямо, голос чуть дрожал.

Та подумала секунду — посмотрела на него, на веселье вокруг. "Почему нет? — подумала она. — Это же игра". Кивнула:

— Ладно, Сергей.

Они встали в пару — вместе с другими: десять парочек, все смеются, подталкивают друг друга. Игра началась: ведущий — Марфа — дала подсказку: "Где огонь танцует, там венок прячется!" Парочки разбежались — искали у костра, под столами, в кустах. Анфиса и Сергей бегали вместе: она заглядывала под лавки, он — за кусты, смеялись, когда было пусто. "Тут!" — кричали другие, но венка не было. Анфиса была уверена: он у соседней пары — видела, как они что-то поднимали у костра. Но когда ведущий сказал: "Время!" — и все показали, что нашли, венок с живым подснежником оказался... у них. В руках у Сергея. Анфиса не верила своим глазам: "Как? Мы же не... Я видела у них... Точно видела..."

Все вокруг закричали: "Победители! Целуй! Целуй!" Хлопали в ладоши, свистели, смеялись. Сергей повернулся к Анфисе, глаза его блестели, он наклонился ближе — медленно, пристально глядя на неё. Она замерла, сердце заколотилось — не от радости, а от внезапного испуга. "Нет..." — подумала она, и резко отскочила, развернулась и убежала с праздника — сквозь толпу, к своему домику на краю.

Люди вокруг засмеялись: "Засмущали девушку! Ха-ха! Беги, Фиса!" Кто-то хлопнул Сергея по плечу: "Не расстраивайся, догонишь!" Сергей стоял, глядя ей вслед — силуэт Анфисы удалялся в темноте, венок в руках казался тяжёлым. Он улыбнулся грустно, но в глазах мелькнула надежда. Праздник продолжался без неё — музыка заиграла громче, танцы закружились, но для Анфисы вечер на этом закончился. Она заперла дверь, села у печи, в голове закружились странные мысли — не от обиды, а от смятения. "Что это было? Почему венок оказался у нас?" Она не знала о проделке Весны. Только чувствовала: что-то изменилось. И мысли снова унеслись к Гласивору.