Сердце зимнего духа

Глава 56

Лето в тайге подошло к концу так же незаметно, как и пришло: дни стали короче, солнце садилось раньше, оставляя после себя длинные тени и прохладные вечера. Август был ещё тёплым, но в воздухе уже витал намёк на перемены — лёгкая свежесть по утрам, когда роса лежала густо на траве, и золотистый оттенок на листьях берёз, что начинали желтеть по краям. Ягоды дозрели — малина и черника налились соком, грибы полезли из земли густо, но ночи стали холоднее, с первыми туманами над озером. Ветер иногда приносил с севера прохладу, шепча о приближающейся осени. Последние деньки лета были щедрыми: урожай богатый, поля колосились, но все чувствовали — пора готовиться к холодам. Осень наступала мягко: листья на деревьях начали краснеть, птицы собирались в стаи, готовясь к отлёту, а земля вздыхала, как будто устала от жары и ждала отдыха.

В Озерной, как и каждый год, решили провести лето с размахом — устроили большой праздник «Проводов Лета», чтобы жители могли отдохнуть душой и телом перед осенними хлопотами. Подготовка началась за неделю: мужчины рубили дрова для огромного костра на площади, чинили столы и лавки, вешали гирлянды из листьев и ягод. Женщины пекли пироги с ягодами, варили компоты из яблок и груш, жарили мясо и рыбу на вертелах. Дети плели венки из полевых цветов и листьев — жёлтых, красных, зелёных — и украшали ими дома и площадь. Староста Иван объявил: "Отдыхаем, люди! Лето было щедрым — давайте скажем ему спасибо!" Праздник назначили на последний субботний вечер августа, когда лето ещё держалось, но осень уже дышала в спину.

Праздник удался на славу. Площадь в центре деревни преобразилась: в середине горел огромный костёр — высокий, яркий, с языками пламени, что взвивались к небу, отбрасывая золотые блики на лица и избы. Вокруг него стояли столы, покрытые белыми скатертями, ломившиеся от еды: пироги с малиной и черникой — сладкие, сочные, с хрустящей корочкой; жареная рыба из озера — золотистая, с лимоном и укропом; мясо на вертелах — оленья вырезка, пропитанная дымом, нежная и ароматная; салаты из свежих овощей — огурцы, помидоры, зелень; компоты в кувшинах — яблочный, грушевый, с мятой; и сладости — медовые пряники в форме зверей и цветов. Гирлянды из листьев и ягод висели на столбах, фонарики из бересты горели мягко, а гармошка Петра играла задорно — кадрили, польки, протяжные песни о любви и природе.

Люди собрались все — от мала до велика. Мужчины в чистых рубахах и жилетах, с румяными лицами, пили квас и самогон, рассказывали байки о летней охоте и рыбалке, хлопали друг друга по плечам. Женщины в ярких платьях и платках с цветами болтали, угощали соседей, подпевали гармошке. Дети резвились вокруг костра — бегали с венками на головах, визжали, кидались ягодами, ловили бабочек, что ещё летали в сумерках. Старики сидели на лавках, курили трубки, вспоминали молодость: "А помнишь, как в наше лето урожай был?" Все были весёлыми, нарядными — лето ушло, но оставило после себя радость и сытость.

Анфиса пришла ближе к вечеру — принарядилась в лёгкое платье с вышивкой листьев, накинула шаль. Она наслаждалась этим вечером: огонь потрескивал уютно, музыка лилась, смех разносился эхом. Она пробовала кушанья — пирог с черникой таял во рту, компот освежал, рыба была ароматной. Танцевала с девушками в хороводе — кружились, хлопали, топали, чувствуя лёгкость. Смотрела, как парни прыгают через костёр — смело, с криками. Слушала песни — протяжные, о любви, и сердце её теплело. Последние дни лета были для неё временем размышлений — о Гласиворе, о его обещании, — но сегодня она позволила себе просто радоваться: смеялась с Марфой, ела сладости, чувствовала, как тепло костра и тепло людей прогоняют грусть. Это был вечер отдыха — душой и телом, перед осенними трудами.

Праздник продолжался до ночи — с песнями, танцами и байками. Анфиса вернулась домой поздно, с венком на голове и улыбкой на губах. Лето ушло, но оставило воспоминания — тёплые, как его солнце.