Секретарь старшего принца 2

Глава 9

Некромант рванул вперёд, выбрасывая горсть мелких костей. Лишь за секунду до этого я вычленила его агрессивное намерение из сонма других, и, уходя с линии атаки, притянула телекинезом воду, захлёстывая ею кости. В тех уже прорастали шипы, разворачивались костяные големы. Удар я парировала неожиданно легко, второй заблокировала, пользуясь разницей в силе, и мечи запели. Некромант перекинул оружие в другую руку и затряс отбитой об мой меч.

– Драконы сильнее людей, – напомнила я. – Ты должен был наполнить мышцы магией, чтобы сражаться на равных со мной.

Некромант кивнул. Его костяные големы, сдавленные не столько водой, сколько силой моего телекинеза, никак не разворачивались.

– Не бросай их так явно, – кивнула я на его маленьких помощников, – огненный маг может спалить.

Сражение с ним было коротким и удивительно лёгким: он даже близко не стоял к големам Дариона. Но в целом, пожалуй, был неплох, а если поработать над стратегией – станет отличным следователем. Да и некромантов обычно на передовую не выставляют, они классические тыловики.

С полуэльфом должно было быть посложнее – они довольно проворны, к тому же он работал с землёй и мог вызвать голема. Но сложнее не было. Сражение с двумя противниками мне уже привычно, я не дала разорвать дистанцию, встала так, что полуэльф оказывался между мной и своим творением. Да и удара в пах он не ожидал.

– У тебя слабая защита снизу, – хладнокровно констатировала я, стоя над катающимся по полу полуэльфом. – Надо поработать над этим… – Судя по всплеску эмоций, парень и впрямь собирался больше не допускать повторений такого позора. – Разрешаю тебе обратиться к дежурному целителю.

Дежурный целитель был тут же в толпе, так что несчастного быстро спасли от мучений.

С водником-волкооборотнем мне удалось не замочить мундир, словно я и впрямь хороший маг воды. Он был слишком эмоционален, выдавал атаки этим, и в сравнении с големами Дариона двигался медленнее, так что и эта битва не была долгой или сложной.

Три победы… страх отпускал, хотя я до сих пор не верила: всё казалось, что это неправда, что я не могу сражаться так легко и ловко, ведь големы-то меня прессовали постоянно.

Четвёртым шёл маг огня. Он решил сражаться под огненным щитом, не позволяя приблизиться, а я сбила его замаскированным под жгут воды телекинетическим ударом, обеспечив себе почти молниеносную победу.

Пятым был уже дракон. Стихия – ветер. Он отлично фехтовал, чувствовалась школа мастера, но его тоже выдавали эмоции, жгучее желание показать себя. Предугадывая движения противника, было так легко ставить блоки, проводить удары и контрудары. Я могла закончить быстрее, но мне нравилось ощущать себя такой сильной и умелой. Нравилось сражаться с живым. Я не остановилась, хотя могла, когда остриё меча неслось к его скуле, и на одежду закапала кровь. Через два удара кровь хлынула из плеча противника. Он пытался достать в ответ – я увернулась, уходя ему за спину. Развернуться он не успел – мои когти оказались на его сонной артерии, и та не была защищена чешуёй. Светлые чешуйки появились через несколько мгновений, упёрлись в кончики когтей. Жаждущий крови пульсировал на моей талии.

– Какую площадь тела ты можешь защищать чешуёй? – спросила я.

– Где-то двадцать квадратных сантиметров.

– Почему не позаботился о шее?

– Думал, вы ударите в другое место, – он покосился на исцелённого полуэльфа, стоявшего немного кривовато.

– Яйца с помощью целителей можно новые отрастить, – заметила я. – А вот жизнь не вернуть. Правильнее расставляй приоритеты.

Настроения вокруг постепенно менялись. Избиение молодняка не слишком почётное занятие, но, похоже, многие полагали, что я буду проигрывать.

С шестым – водным драконом – я тоже справилась легко. Теперь меня терзало беспокойство: почему кандидаты на службу в ИСБ такие слабые? Конечно, Элоранарр, даже сдерживаясь, весь молодняк легко выносил, но он-то боевой маг, он тренировался больше меня.

Седьмому и последнему, восьмому, я велела нападать вдвоём. Позёрство чистой воды, которого не позволял себе Элоранарр, но я не могла удержаться от соблазна проверить себя против двух самостоятельно мыслящих сильных противников.

Тут же я поняла, что, поддавшись эйфории, допустила тактическую ошибку: восьмой был магом земли, и тут же из каменного шара-заготовки поднял голема.

Я против троих, комбинация на грани моих навыков. И опять голем… Я рванула вперёд, пока эти двое не скоординировались, обманный удар-уклонение-обманка-подсечка, удар кулаком поверх скрещённых клинков, и восьмой улетел, сминая не успевших расступиться зрителей. Голем дёрнулся и остановился – значит, неавтономное управление. Я отскочила от меча седьмого. Дракон воды двигался текуче, эффектно, красиво, но медленно. В сравнении с големами Дариона – просто медленно. Мы оба были обычными драконами, он крупнее и сильнее меня, и когда я проводила удар на захват меча, у нас, теоретически, были равные шансы на победу. Но в сравнении с лапищами големов его хват был слабым, я зацепила его запястье рукоятью, очешуившейся рукой сжала лезвия обоих мечей и ушла ему за спину, одновременно заламывая сжимающую меч руку. Рухнувший на колени дракон оказался с приставленными к тыльной стороне шеи лезвиями двух мечей. Долю мгновения, когда мог отпустить рукоять и отпрыгнуть, седьмой пропустил.

– Убит, – констатировала я, отскакивая и уворачиваясь от кулака голема.

Усилив руку магией, ударом раздробила ему бедренную часть, и пока он самовосстанавливался, рванула к его создателю на усилении мышц. Он выставил меч, непоколебимо принимая удар. Но пока он делал это, его шею жгутом окутала поднятая телекинезом вода и сдавила.

– Сдаюсь, – восьмой сразу признал поражение.

Я смотрела в его изумрудные глаза и хотела драться ещё, меня разрывало от этого желания. Но бой закончился, закончились кандидаты. Я бы… мне хотелось бросить вызов всем присутствующим. Но через мгновение я поняла, что это лишь реакция на всеобщее возбуждение, на то, что почти все сейчас прокручивают в голове этот экзамен, думают, как бы поступили, как бы нападали и контратаковали.

Закрылась ото всех, и поняла, что это не спасает меня от лихорадочного, агрессивного возбуждения. Жаждущий крови едва ощутимо ворочался на моей талии. Ему тоже хотелось сразиться.

– Всем спасибо, – голос меня не подвёл. – Результаты испытаний оглашу через двадцать минут.

Обычно именно столько оставлял на последние раздумья Элоранарр. Я вернула меч на стойку и сквозь взбудораженную представлением толпу вышла в коридор, направилась наверх, к кабинету.

Кровь кипела. Не верилось, что всё получилось так легко. Конечно, вчерашние студенты Академии драконов не самые сильные соперники, но я их победила. А ведь на занятиях Дариона мне казалось, что я не слишком преуспела, хотя и научилась сражаться с несколькими противниками.

И только в кабинете меня посетила догадка: свойства големов определяет Дарион. Если он усиливал и ускорял их с ростом моих навыков, для меня действительно всё могло выглядеть так, словно я по-прежнему с трудом сражаюсь с големами. Но сами големы могли быть уже намного более мощными, чем те, с которых я начинала.

Иного объяснения неожиданно хорошим для меня успехам в фехтовании я не видела.

Когда чуть менее двадцати минут спустя кандидаты подошли к кабинету, я всё ещё была взбудоражена, я улыбалась, я гордилась своими достижениями, хотела поделиться этой радостью победы…

Но поделиться было не с кем. Элоранарр? Он считает меня боевым магом, я не должна восторгаться каким-то проходным по сути почти учебным поединком. Дарион? Его это точно не впечатлит, ещё решит, что я зазнаюсь, и усложнит тренировки. Хоть в бордель иди поговорить, там девицы и не такое выслушивают, похвалят, поддержат, восхитятся – они это умеют. Пусть неискренне, но…

«О чём я думаю?» – поражённая таким поворотом собственных мыслей, я дописала в папки с личными делами заметки с выводами, полученными в последнем испытании, и повела восемь новичков к кадровику на оформление документов.

По пути мне не встретился ни один дракон, значит, поиски принца Арендара продолжались. Теперь и я начала немного за него волноваться.

Всеобщая тревога просачивалась в мой кабинет тёмными, липкими эманациями. Казалось, даже свет солнца потускнел, а на здание ИСБ легла печать некромантского проклятья.

На самом деле мы все просто устали.

Принца Арендара не было уже двенадцать дней.

Двенадцать дней поисков, страхов, перетряхивания дворца, его обитателей и гостей. Допрашивали даже послов. Меня допрашивали три раза: император Карит и Дарион, следователи ИСБ и император, военные разведчики и опять же император. Пока Элоранарр, не жалея крыльев, беспрерывно летал по расширяющейся спирали вокруг дворца и звал принца Арендара, император вёл расследование во дворце и организовывал поиски в соседних странах. А я управляла ИСБ (формально назначенный Миллорион боялся принимать решения, прибегал с каждым вопросом ко мне и в конце концов просто передал мне все дела). В ИСБ катастрофически не хватало служащих: от трети до половины следователей каждого отделения выделили на поиски. Военные тоже рыскали по всей империи.

Залезание военных и следователей во все дыры стало тому виной или это было заранее запланированной акцией, но снова повылезали вестники Бездны и носители порождений Бездны, поисковые отряды то и дело натыкались на тварей, попадали в ловушки культистов. Преступников тоже тормошили, и те отчаянно сопротивлялись. Резко возросло число грабежей и убийств.

На шестой день исчезновения принца Арендара в империи объявили военное положение. Но это не помогло. Всё опять, словно семь с половиной лет назад, катилось в Бездну, и если тогда рядом был Элоранарр, на которого я, несмотря ни на что, могла положиться, то теперь он носился где-то в небе, а я была на земле, фактически на его должности.

Мне пришлось переформировать группы, чтобы увеличить их количество за счёт уменьшения числа участников. Для силовой поддержки трижды я вынуждена была сама отправиться на операции: по освобождению случайно попавших в плен к преступникам офицеров, задержание культистов и взятие лаборатории.

В первый раз всё происходило в лабиринтах узких улочек и коридоров многоярусных домов. Убежище защищали многочисленные печати и ловушки магии стихий, преступников – амулеты, но мощных ментальных атак не ожидал никто. Я выдвинулась вперёд и, пользуясь огромным драконьим резервом магии, легко взламывала большинство амулетов противников, вытаскивала из чужой памяти информацию о ловушках и способах их деактивации, местоположении пленников, будущих ударов, что позволяло уворачиваться и эффективно контратаковать. Таким открытым для применения магии сознанием я ощущала отголоски боли и ужаса жертв, но приходилось выводить их из строя не ментальными ударами, а ранить оружием, ведь так действовал бы Халэнн. Пока отставшие исбшники не видели, я ускоряла свои победы, телекинезом ставя подножки и дезориентируя врагов ментальными ударами. Пленных офицеров спасли всех, и это был самый радостный случай.

А самым страшным был второй.

Мы шли против культистов. Занятый ими трёхэтажный дом выглядел аккуратно и представительно, в сиянии заходящего солнца его белёные стены казались розово-золотистыми. Мягко горел свет в центрах начерченных на земле печатей, блокировавших телепортацию в этой зоне. Для порождений Бездны мы заготовили сети. Я понимала, что в этот раз вырываться вперёд будет опаснее, чем в прошлый, но сопровождающие меня офицеры не дураки, если они увидят, как дёргаются и теряют контроль мои соперники, быстро догадаются о ментальных атаках.

В то же время неожиданными ментальными атаками я могла обеспечить быструю победу без потерь с нашей стороны.

Если бы справилась.

Я стояла перед домом и вдруг поняла, что справлюсь. Дарион предостерегал от слишком сильной веры в собственные силы, говорил, что это путь к провалу.

Мне нужно было проверить себя. Не в тренировочном бою, не против преступников, с которыми приходилось немного сдерживаться, а против фанатиков культа Бездны – этих навсегда потерянных для нас существ.

– Зайдёте за мной через десять минут, если раньше не будет сигнала, – приказала я сопровождающим меня группам. – Выносите дверь.

Дверь поддалась только на шестой удар стихийников. Едва створки рухнули в облаках пыли, я усилила мышцы и рванула вперёд. Я чувствовала впереди жизнь. Нырнув в облако, зажмурилась и застыла, ломая жалкие амулеты, вгрызаясь в мысли пяти стоявших неподалёку, кашлявших людей. План здания и ловушек я от них получила, рванула вперёд, ориентируясь на ощущения и разя мечом. С ними можно было не церемониться: наложенная на них печать Бездны делала их её вечными рабами, обречёнными на смерть при любой попытке предать.

На миг я закрылась ментально, фактически ослепляя себя. Брызнула кровь, орошая каплями лицо и плечо, привычно зашевелился на талии уруми, но я не могла рисковать, вытаскивая неконтролируемое призывное оружие.

Я швырнула раненого в ловушку возле входа, чтобы освободить путь следующим за мной офицерам. Громыхнул взрыв. Двух других скинула в ловушки в глубине холла, высвобождая волну воды и начинённый лезвиями смерч. Этих амулеты уберегли, хоть и оставили потрёпанными. Ещё двое катались по полу, зажимая раны.

– Да придёт Бездна! – завопили сверху.

– Бездна с нами!

Фанатики культа, будь они все прокляты! Я застыла, снова открываясь ментально и определяя их положение в здании, выясняя, есть ли тут порождения Бездны. Порабощённых было, кажется, сорок. Все с мощными амулетами против стихийной магии. Сейчас, когда они входили в раж, я ощущала, как изменяется их сознание, наполняясь чем-то холодным, склизким и в то же время непреодолимо манящим. Бездна взывала ко мне, хотела говорить, но я слишком хорошо знала, что значат печати фанатиков, меня ей не обмануть.

Одно порождение здесь, судя по попавшимся мне мыслям, было: сидело в подвале вместе с тремя культистами. К сожалению, нас разделяло слишком много камня и магических печатей, чтобы я могла дотянуться и вырубить их ментально.

– Бездна! Бездна! Бездна! – выли во всём доме.

Это мерзкое слизкое наполняло пространство, сознания существ растворялись в нём, превращаясь в нечто единое, жуткое.

Прошло уже три минуты, нужно было действовать, избавиться от фанатиков прежде, чем в дело вступит порождение.

Я помнила, где кто находится. Выдавая свои перемещения, фанатики выли и кричали:

– Бездна!

Усилив магию, я побежала к ближайшему скоплению существ. Мои ментальные удары уходили в вязкую слизь чужого необъятного поля, оно было как щит для фанатиков. Знала бы об этом, ни за что не полезла бы сюда так.

Первые три выскочили из-за угла, на их лбах чернели печати в виде глаза. Я снова ударила ментально, до противников от удара дошёл лишь толчок, но я воспользовалась секундой их промедления, резким взмахом подрубила им ноги. И не почувствовала ничего: их растворённые сознания не били в ответ болью и ужасом, как у обычных существ, они словно не чувствовали ничего. Рухнув на пол, культисты потянулись ко мне, пытаясь достать мечами даже сейчас.

Я снова побежала, не переставая вливать в мышцы магию, достигая предельного ускорения. Фанатики тоже двигались быстро и резко, не щадя отданных Бездне тел, и биться с ними оказалось почти тяжело, несмотря на преимущество драконьей силы. Их было больше, я не могла их сильно обездвижить ментальными атаками, они не боялись боли, раны их не останавливали, раненые ползли за мной, и склизкое общее сознание концентрировалось, удушая.

– Бездна! Бездна! – неслось со всех сторон безумное скандирование, перебивая звон клинков.

Я снесла голову ближайшего фанатика и отскочила из-под фонтана крови. Никаких ощущений, словно это был манекен.

Менталистов считали непригодными к боевой магии не только за силу непрямого поражения, но и за то, что при её использовании в бою менталист связывается с объектом и слишком болезненно воспринимает его смерть.

Здесь этого не было.

– Бездна явила себя! – вопил ринувшийся на меня фанатик с мечом.

Я убила одним ударом. И, не почувствовав ничего, больше не сдерживалась. Каждый уничтоженный фанатик ослаблял мерзкое давление общего сознания, лишь усиливая желание уничтожить их всех.

Это было странно: бить ментально, видеть искажённые лица с третьим глазом на лбу, ощущать брызжущую на меня тёплую, с медным привкусом и запахом кровь, но не воспринимать их живыми сознаниями, убивать, словно не убивая. И чувствовать радость Жаждущего крови уруми. Кажется, он начал меня уважать.

Я шла почти на непрерывном усилении-ускорении магией, и всё равно казалось, что время движется медленно.

Следом уже выдвинулись офицеры. Они поднимались, а я молниеносно спустилась по противоположной лестнице к переходу в подземелье и выбросила наводящее световое заклинание, призывая всех сюда.

Порождение, судя по моим ощущениям, как раз дожирало последнего из трёх стороживших его фанатиков, чтобы усилиться за счёт их жизненной силы и магии.

Пока никто не видел, я телекинезом закрутила внутренности замка, запирая тварь внутри.

– Мне грозились порождением Бездны, – предупредила я выбежавших ко мне офицеров с оружием наготове, – полагаю, оно там.

Порождения быстры и сильны, убить их может дракон правящего рода, мы все – только обездвижить и передать остальным на казнь.

– Джанкоро, – позвала я молодого волкооборотня. – Запакуй всё, что находится внутри помещения в каменный мешок. Веридис, ты поддерживаешь его каменную клетку металлическими прутьями.

Оба посмотрели на меня странно, повеяло недоумением… ну конечно, с их точки зрения странно, что я требую применить такое энергоёмкое заклинание из-за непонятных угроз фанатиков.

– Действуйте, – приказала я. – Всем остальным быть наготове.

Пусть считают меня странным перестраховщиком, это лучше, чем прямое столкновение с носителем и порождением Бездны в нём.

Недобитые фанатики продолжали истошно скандировать: «Бездна! Бездна, явись к нам!» Никто не спешил помочь этим безумцам, и некоторые начинали умирать от потери крови, но я по-прежнему не чувствовала ничего.

Джанкоро и Веридис хоть и не верили, что там внутри что-то прячется, приказ выполняли на совесть, а уж когда каменный короб подвала, откалываясь от остальной части фундамента, стал сжиматься, порождение внутри зашевелилось. Оно металось в каменном мешке, с чудовищным грохотом врезалось в стены, и по ним шли трещины. От ударов крошился камень и выгибались стальные прутья, наплетаемые Веридисом поверх каменной сферы. Она постепенно сжималась. По лицу Джанкоро градом лился пот, у Веридиса дрожали руки.

– Нуэро, дожимай водой по всей площади, – приказала я, сквозь камень нанося ментальный удар по носителю порождения. Теперь присутствие силы Бездны было не таким плотным, и мои удары доставали цель, тормозили связанное с носителем порождение.

Каменный шар окутала призванная Нуэро вода. Джанкоро продолжал давить, Веридис уплотнять металлическое плетение. Давление снаружи было теперь очень сильным, а порождение не могло ударить в полную силу. Через несколько минут каменный мешок сомкнулся вокруг него так плотно, что оно просто не могло двигаться.

– Довольно, – приказала я. – Джанкоро, Веридис – стерегите это. Нуэро – на подстраховке. Связка Нотиэля защищает вас. Брен со своей связкой проверяет подвал, связка Вальдо – здание. Приступайте.

От крови я очистилась заклинанием. Обычно маги воды в таком случае предпочитают использовать воду, но здесь была только вода Нуэро, и он мог почувствовать странные эманации, если бы я подхватила её телекинезом.

Закончив с этим, я вытащила письмо и быстро написала запрос в военное ведомство, чтобы явились забрать на уничтожение порождение Бездны. Оставалось ждать.

На всякий случай постоянно ментально обшаривая дом, я невольно натыкалась на эмоциональные отголоски офицеров… я их пугала. Внезапный переход к кровавым схваткам после исключительно мирной специализации был слишком сильным контрастом. Или они просто, наконец, вспомнили, что я тоже дракон, а все мы по природе своей хищники. Ну и, как шепчутся некоторые, в гневе можем и голову откусить, а о моей неспособности принять драконью форму не знал никто.

Военные явились двадцать минут спустя, среди них был офицер из основной ветки правящего рода Фламиров, он-то и выдохнул в открытое Джанкоро отверстие смертоносное пламя, испепелившее мерзкую тварь.

Операция закончилась, мне пора было возвращаться к поданным отделениями ИСБ отчётам.

Вернувшись в свой кабинет, я выпила воды, села за стол, открыла отчёты, даже почти дочитала один, когда у меня начали подрагивать руки. Меня снова накрыло то мерзкое, склизкое ощущение, и я почувствовала себя грязной, а потом появился запах крови, её вкус на губах. Мой панический страх крови был похоронен под ментальными завесами, я давно привыкла к её виду и вкусу, но сейчас на меня накатила дурнота, в глазах потемнело.

Склонившись над отчётами, я тяжело дышала. В висках гудело.

«Неужели я такая слабая?» – подумала я, а потом поняла, что просто устала. Меня будто выжали. Драконий резерв магии не бесконечен, а ментальные удары по фанатикам, связанным с Бездной, требовал больше сил. Да и нормальной еды я не видела уже дня четыре, не спала три.

Отдышавшись, я открыла ящик стола. Сладкого не осталось. Пришлось идти отпирать кабинет Элоранарра: обычно у него были запасы на случай, если опять забуду поесть. В витринах сиротливо поблескивали перья, но их хозяину было не до драгоценной коллекции.

В нижнем ящике стола Элоранарр лежали сладости с Таноша и Терры. Последние – контрабанда. Но больше всего меня порадовал окорок, опутанный заклинанием стазиса. После снятия заклятия он был ещё тёплым, пряно-дымный аромат мгновенно расползся по кабинету, и я чуть не захлебнулась слюной.

Как хорошо, что Элоранарр такой запасливый.

Перед третьим выходом в качестве силового сопровождения я поела и поспала, но там всё прошло без особого напряжения, следователи переоценили угрозу, и подпольную алхимическую лабораторию, заполонившую Столицу своим товаром, мы взяли без проблем.

Дальше офицеры справлялись сами, мне оставалось только руководить ИСБ. А на девятый день исчезновения принца на меня свалилась новая забота. Хотя мы с Элоранарром передали управление страной императору, почему-то именно мне министерство финансов попыталось всучить на рассмотрение новый, в связи с поправками на военное положение, бюджетный план.

Министр как-то уломал охрану ИСБ дать допуск, хотя всё здание, как дворец и остальные стратегически важные места, объявлено закрытой зоной с правом доступа только служащим. Он явился прямо к моему кабинету. У меня задёргался глаз.

– А я тут причём? – воскликнула я, вымотанная бурными днями и ночами, и указала на толстые папки в руках подручных министра. – Это всё нужно отнести императору!

У меня начинали сдавать нервы, ожидавшие покоя после бала, а не вот этого всего.

– Император занят, – спокойно сообщил министр финансов. – Как обычно отнести это в кабинет принца Элоранарра?

– Императору.

– Он никого из служащих не принимает, занимается только поиском младшего принца, – министр посмотрел на меня с явной укоризной.

Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

– Вы отнесёте это императору Кариту, – повторила спокойно. – И это не обсуждается. Если вы не способны выполнить даже столь простую задачу, как передача документов, можете ли вы занимать высокий пост министра финансов?

– Я вас понял, – поклонился министр и ушёл вместе с помощниками и папками.

Мне даже не пришлось воздействовать на него голосом. Я выдохнула. И совершенно напрасно: этой же ночью, когда я, наконец, возвращалась в надежде поспать пару часов, я споткнулась о папки с бюджетом, выложенные на площадке перед дверями в мою спальню и спальню Элоранарра, и рухнула на пол. Прокляла всё на свете.

Эти папки на моей дороге можно было считать приказом заняться ещё и бюджетом. Приказом, который не обсуждается.

И вот через двенадцать дней после исчезновения принца Арендара я сидела в своём кабинете, на столе были разложены приказы по вверенной мне службе, отчёты, запросы, служебные записки, талмуды с бюджетными расчётами. Всеобщая тревога просачивалась в мой кабинет тёмными, липкими эманациями. Казалось, даже свет солнца потускнел, а на здание ИСБ легла печать некромантского проклятья.

Потом я поняла, что эта мысль приходила ко мне не первый раз.

Затем поняла, что солнечного света больше нет, потому что на город обрушилась ночь.

«Мне надо отдохнуть», – вывод напрашивался сам собой.

Я представила, как возвращаюсь во дворец, снова переведённый в режим цитадели, в ту похоронную атмосферу, и, не дай Великий дракон, столкнусь с Вейрой или Диорой, они начнут выпытывать у меня, что происходит в империи, как тут дела и когда вернётся отдыхать Элоранарр, все эти двенадцать дней летавший в поисках брата.

Этого мне не выдержать.

Поспать в кабинете? Я уже не могу его видеть, не успокаивает даже водопад во всю стену.

Мне срочно нужно было отвлечься. Отдохнуть даже не физически, – драконье тело ещё могло функционировать, – а морально.

Полчаса спустя я подошла к лучшему борделю столицы.

Меня встретили приветливыми улыбками, поклонами. Хозяйка сразу сообщила:

– У нас пять подходящих вам свободных девушек, граф.

– Мне нужна Лириния, – сразу попросила я, впервые изменяя привычке выбирать из перечисленных свободных.

На лице хозяйки не дрогнул ни мускул:

– Она как раз в числе свободных, прошу наверх. Желаете что-нибудь заказать?

– Мяса и фруктов. – Я последовала за ней, собираясь укрыться от всего в одной из роскошно обставленных комнат.

Лириния была самой популярной у тех, кто хотел больше общения, чем удовлетворения страсти. Я выбрала её не только за эту популярность, но и потому, что точно знала: она глуповата и при этом потрясающе добра, она действительно искренне сочувствовала самым нелепым проблемам своих клиентов.

Если мужчинам разговоры с ней помогали расслабиться и почувствовать себя лучше, почему бы не попробовать мне?

– Граф! – с другой стороны коридора донёсся бодрый голос графа Эмирирса из младшей ветви Киарстенов, и я сразу поняла, что это по мою душу. – Халэнн, нам надо поговорить!

– Нам? – Я приподняла бровь, и он, мчавшийся ко мне с широкой улыбкой, остановился. – Вы уверены, что поговорить надо именно нам?

– Мне, – покаянно согласился вечно неунывающий Эмирирс. – Мне надо с вами поговорить. Вопрос жизни и смерти.

У него все вопросы были такими.

– Я угощаю. Всем, – шире улыбнулся Эмирирс. – И буду вашим вечным должником.

Должник – это полезно. Но что за жизнь у меня такая, что даже в борделе покоя нет? В следующий раз отправлюсь отдыхать в пещеру подальше от селений и торговых путей.

– Хорошо, мы поговорим, – кивнула я и обратилась к хозяйке борделя. – Еду сейчас, остальное – после нашей беседы.

Склонив голову, хозяйка отправилась отдавать распоряжения, а я шагнула в интимно освещённую голубую комнату с серебряными узорами и фонтанами по углам. Вдохнув щедро накуренных благовоний, устроилась на широком диване:

– Я слушаю.

Беззаботно плюхнувшийся в кресло Эмирирс схватил со стола яблоко и хрустко откусил. Проглотил почти не жуя и наклонился вперёд, облокачиваясь на колени.

Зеркальный стол отразил его красивое лицо с правильными чертами и немного хищным размахом бровей. Его запах был на грани приятности и неприятности, и отношения у нас были примерно такими же.

– Халэнн, давай поговорим начистоту. Ты очень влиятельный, Элоранарр к тебе прислушивается, а с его любовницами ты знаком, и, говорят, вы достаточно близки.

Да, очень близки, особенно когда они нагло вваливаются в мою комнату и покушаются на мою кровать.

– Можешь уговорить Вейру выйти за меня замуж? Я знаю, она отклонила уже семнадцать предложений, моё в том числе, но, возможно, ты сможешь изменить её мнение.

Я невольно огляделась, убеждаясь, что мы точно в борделе. Отличное место поговорить о предложении крыла и сердца.

– Ты умеешь уговаривать, – Эмирирс небрежным жестом указал на моё горло. – Поверь, Вейра не пожалеет, если выйдет за меня.

Положим, уговаривать я умела, но Вейра отказывала всем драконам, которых ей подбирал Элоранарр, а он старался пристроить её наилучшим образом. В конце концов, у драконов любовницы не бесправные, как у людей, а защищены законом не меньше жён, и только женщина может инициировать разрыв, так что условия может требовать самые шикарные.

– Элоранарр уже сказал, что он бессилен мне помочь, – трагично вздохнул Эмирирс и снова откусил яблоко.

Военное положение, принц пропал, Культ опять бушует, а этот думает, как захомутать чужую любовницу, а вместо облётов территории торчит в борделе. Впрочем, я тоже здесь.

В дверь постучали. Две девушки в полупрозрачных накидках внесли поднос с тонкими ломтями фруктов и мясными нарезками, выставили на стол, закрывая отражение Эмирирса.

– Угощайся, – жестом предложила я, ощупывая его ментальные амулеты.

Сложные, слишком сложные для моего нынешнего состояния, велик риск активировать дополнительные контуры защиты и выдать себя.

– Вина принесите, – попросила я девушек, решив действовать менее прямолинейно, Эмирирс ведь не входит в круг существ, воздействие на которых Элоранарр запретил.

Вино принесли почти моментально, и Эмирирс с удовольствием осушил бокал, налил себе ещё.

– Так что скажешь, Халэнн?

Хотела бы сказать: «Забери её прямо сейчас». Вейра была неплохой, порой даже приятной, но её нарочитые заигрывания со мной назло Элоранарру жутко меня раздражали.

– Скажу, что Элоранарра бы это порадовало, – ответила я небрежно, и Эмирирс усмехнулся.

Элоранарр кому только не сватал Вейру и Диору, все уже знали, что он хочет их выселить, а они, пользуясь законом, остаются вместе с ним. Причины столь странного поведения крылись под ментальными щитами, так что я о причинах упрямства драконесс могла только догадываться. Порой мне казалось, что ни одна не хочет первой признать поражение в их споре о том, кто выйдет замуж за Элоранарра. Они в целом большие любительницы делать ставки на его поведение, недели не проходило без очередного пари.

– Скажи честно, почему ты хочешь взять Вейру в жёны? – я чуть подбавила эмоций и нот управления в свой сухой голос и отхлебнула немного вина, всем видом предлагая настроиться на дружескую беседу. – Просто любопытно.

– О, ну ты же рядом с ней живёшь: она такая роскошная! И умная! – Эмирирс откинулся на спинку кресла, уволакивая с собой несколько ломтей мяса. – Ну и, конечно, вероятность очень даровитых детей от неё и богатое приданое тоже радуют.

Приданое тоже ложилось на дракона, отпускающего свою любовницу из связи, а Элоранарр не скупой. К тому же он из правящего рода, обе его драконессы прошли магическое и физическое усиление, и если для правящих вне связи избранных дети от них получились бы слабоваты, то для обычных драконов, наоборот, сильными, ведь магические источники Вейры и Диоры после разрушения связи с артефактом Аранских будут мощнее, чем были до этого.

– Хочешь завидную невесту? – усмехнулась я.

– Кто же не хочет? Но вопрос в том, кто уговорит.

– А причём тут жизнь и смерть? – не удержалась я от вопроса и покачала бокалом.

– Что?

– Ты сказал, что вопрос жизни и смерти.

– А! – Эмирирс кивнул. – Конечно вопрос жизни и смерти! Мне почти тридцать, я детей хочу, а дети – это жизнь.

– Хорошо, с жизнью разобрались. А в чём вопрос смерти?

– Ну так как же, я весь изнемогаю от желания, моё сердце того гляди разорвётся, и я умру от безответной любви.

– А виноват в этом буду я? – спросила я с усмешкой.

Подумав, Эмирирс осторожно согласился:

– Пожалуй, да.

– Ладно, я подумаю, что можно сделать, но результата не обещаю: Вейра крепкий орешек. Как и Диора впрочем.

– Ты тоже к ним сватался? – вдруг спросил Эмирирс.

Не засмеяться было тяжело, ответила всё же серьёзно:

– Зачем? Их и так в моей жизни слишком много.

Засмеялся Эмирирс, закивал, словно соглашаясь с шуткой. Закинул мясо в рот, закусил яблоком и, прихватив бокал вина, отсалютовал мне.

– Не буду мешать, приятного вечера.

Едва он вышел из комнаты, я притянула к себе тарелку с мясом. Размышлять о брачных делах Эмирирса и Вейры не хотелось, да и не думала я, что стоит её уговаривать, если она уже отказалась.

К приходу Лиринии я расправилась с половиной мяса и закусывала нарезкой из чередующихся сладких и кислых фруктов. Она остановилась перед дверью, ожидая, когда я дожую.

– Пусть эта ночь будет для вас безмерно приятной, – искренне улыбнулась Лириния и поклонилась, полупрозрачная ткань скользнула по её мягкому пышногрудому телу.

Её бы оптимизм мне…

– Сядь со мной рядом. – Ногой оттолкнув стол подальше, я похлопала ладонью рядом с собой.

И Лириния села рядом. Приятно пахнущая. Тёплая. Добрая. А я растерялась… из её воспоминаний я знала, как проходят свидания с разговорами, но мне не подходил ни один из подсмотренных вариантов.