Секретарь старшего принца 2

Глава 39

Дрожа от напряжения, Элоранарр приблизился вплотную. Я видела, он борется с внушением, и по вспышке облегчения на лице поняла, что нашёл выход из ловушки: я просила приблизиться, но не оставаться рядом, поэтому, прижавшись ко мне, он сразу отскочил и рухнул на пол. Тут же потянулся обратно и накрыл мой рот ладонью.

Мы смотрели друг другу в глаза, его пальцы дрожали. Я понимала, что он боролся с желанием зажать мой рот до боли сильно и растерянностью от случившегося между нами, от того, что не знал, как теперь ко мне относиться: как к дракону, с которым позволительна грубость, или всё же как… к почти любовнице, которую нельзя ранить.

– Ничего не говори, – прошептал он, зажмурился, стараясь держаться от меня как можно дальше, – пожалуйста.

Я кивнула, и каждое движение отозвалось покалыванием в мышцах и новыми вспышками желания. Элоранарр прижался лбом к меху, забрызганному каплями масла. Наверное, яркий цитрусовый аромат помогал ему бороться с пробивающимся запахом драконессы: слишком долго я не использовала зелье. Если бы не окатившее нас вино и это масло, моя тайна, возможно, была бы уже раскрыта.

Снова судорога пробежала по телу, сбивая дыхание.

Может?..

Ладонь с моих губ Элоранарр не убирал, держал достаточно крепко.

Он меня боялся.

И судя по обострившемуся запаху раскалённого металла, возможно, даже немного ненавидел.

Чувства по голосу Элоранарра я понять не могла то ли от собственного безумного состояния, то ли слишком много было намешано в его сиплой скороговорке:

– Нам обоим надо подумать. Можешь оставаться здесь, сколько потребуется. Если будет плохо, если нужны лекарства – вызывай меня по метке, я… не оставлю тебя без помощи.

Я только вдохнуть успела, а он уже оказался на подоконнике. Меня опять ломало, и я была готова использовать голос, лишь бы Элоранарр не уходил. Но он выпорхнул, закрыл окно и, готова поклясться, ещё и заклинание звукоизоляции наложил на всякий случай. А мне казалось, что я сгорала в огне. Задыхалась. И пусть не очень управляла собой, но с уходом Элоранарра какая-то часть меня, наконец, смогла немного отстраниться от происходящего с телом.

Разожжённая неполным брачным ритуалом страсть и его магия подтачивали плотину, воздвигнутую на пути боли.

Мне нужно было успокоиться.

Насколько это возможно, когда кровь кипит от собственной брачной магии, а тело отравлено чужой магией, и при этом надвигается откат блокировки спектра ощущений…

Мышцы опять сводило судорогами. Я подползла к краю постели.

Всё, что я испытывала, было только ощущениями, и разум должен находиться выше их, но он пасовал, перепуганный, оглушённый всем происходящим и выворачивающим душу желанием надавить на метку, позвать Элоранарра, а потом – заговорить, оглушить и поработить голосом. Не знаю, у всех серебряных драконов такие безумные желания, когда мы кого-то очень хотим, или это следствие моей принадлежности к менталистам.

«Ну вот, я, кажется, заражаюсь от Элоранарра неприязнью к себе подобным», – подумала я, переживая ещё одну волну судорог.

Поднялась. Шаг за шагом, пошатываясь, беспрерывно внутренне содрогаясь от ощущений в сверхчувствительной коже, реагирующей даже на прикосновения одежды, добралась до двери. В золочёной комнате вспыхнули жёлтые магические сферы. Я доковыляла до большой круглой ванны посередине. Раскрутила вентиль с холодной водой.

Журчание казалось слишком громким. Вцепившись в край ванны, я старалась лишний раз не двигаться. Вода наливалась быстро: чистая, с лёгким голубоватым оттенком. А я жалела, что не ледяной дракон – добавить льда не помешало бы.

Вода… стихия Халэнна.

Я перевела взгляд в сторону, на поблескивающие на бортике флакончики и баночки с притирками и косметическими средствами. Их тут было больше, чем у меня. Хотя и меньше, чем у Вейры или Диоры, но тех же мастеров, у которых они себе заказывали. Были средства и от придворного поставщика, но…

Резко отмахнувшись, я сбила флаконы и склянки, осколки разлетелись по полу, в нос ударила удушливая волна благовоний. Слишком резкие запахи, слишком резкие ощущения…

Сапоги удалось стащить с себя не с первого раза. Прямо в одежде я погрузилась в холодную воду. Кожа покрылась чешуёй, меня снова дёрнули судороги. На поверхности пузырём выпучилась передняя часть бархатной мантии.

Для начала надо переохладить тело, поставить в некомфортные условия, всё же брачная магия направлена на размножение, а размножаться в критических условиях глупо… А заболеть было бы вовсе замечательно, я смогла бы всё обдумать более трезво. Жаль, из-за принятой крови Элоранарра отравление его магией не будет препятствием для возбуждения.

Откинув голову на выемку ванны, я заставила себя расслабиться. На потолке тоже был рельеф с перьями. И надо сказать, скольжение взглядом по их переплетениям действовало почти успокаивающе.

Впервые за долгое время у меня была возможность просто лежать и никуда не спешить, ничего не делать, не строить планы, никого не видеть, не говорить.

Холод проникал сквозь чешуйки и участки человеческой кожи, и я сосредоточилась на сдерживании собственной магии, пытавшейся меня хоть немного согреть, сконцентрировавшись на поверхности тела. Глупое дело – бороться с рефлексами защиты, рискуя нарушить их работу, но…

Здесь и сейчас я хотела замёрзнуть и не чувствовать ничего.

Происходящее напоминало бред. Я никогда не болела до лихорадочного бреда, но видела его в чужом сознании, и сейчас попала в такое же полубезумное состояние.

Все расчёты о холоде, расстоянии между мной и Элоранарром – всё оказалось бесполезным. Желание не проходило, оно опутывало меня, вытягивало обрывки чужих воспоминаний, переплавляя их в жаркие фантазии, согревающие меня даже в холодной воде.

Прикосновения…

Поцелуи…

Совместное движение…

Стоны…

Переплетённые пальцы, слившиеся тела…

Образы вспыхивали так ярко, что порой казалось, будто я ощущаю прикосновения.

Отравление магией, кажется, проходило. Похоже, Элоранарр успел среагировать как раз вовремя, чтобы не навредить всерьёз, но даже так покалывание и резь в мышцах были неприятными.

Возвращающаяся чувствительность к боли накатывала волнами, будто выжигая нервные окончания то в одной части тела, то в другой. И это только начало. Пока оно чередовалось с накатывающими образами страсти, качая меня между воображаемым удовольствием и болью.

А дальняя, отстранённая часть меня, сумевшая вырваться из когтей безумия, ужасалась слабости и зависимости.

Это нечестно!

Я столько работала, столько всего сделала, чтобы стать сильной, а в итоге всё рухнуло, пошло под откос из-за нескольких кубков вина и менее чем капли крови Элоранарра!

Я злилась.

Обижалась.

Мне было больно.

И страшно.

Чего теперь ждать от Элоранарра?

После использования на нём голоса… Семь с половиной лет я доказывала ему, что могу обойтись без этой силы, могу держать слово не использовать её на нём, но мгновение подчинения инстинкту перечеркнуло всё.

Даже если он узнает, что я драконесса, вряд ли смягчится, несмотря на прежнее утверждение, что это было бы идеально. Ведь если он так отреагировал на один только голос, то как воспримет ментальный дар?

Откат от заглушения боли накрыл меня, когда я выбиралась из ванны. Все нервные окончания прижгло разом, и я рухнула на пол. Заскрипели, захрустели осколки. Даже в человеческой форме моя кожа была слишком крепка, чтобы они могли её прорезать, но они выткались в неё, и казалось, будто в бок тыкают раскалёнными иглами.

Каждое прикосновение – ожог, вспышки разрядов, пробивающих тело. Эти ощущения ослепляли. Организм вспоминал, что такое боль.

Сосредоточившись, я телекинезом смогла приподнять всю себя над полом. Пусть на пару сантиметров, но теперь мерзкие жуткие ощущения оставляла лишь облепившая кожу одежда.

Не делать лишних движений. Не дышать слишком глубоко. Сосредоточиться на поддержании себя телекинезом. Сознание плыло, но я концентрировалась на силе. Старалась думать только об этом. Только о том, чтобы продолжать висеть.

Затем – медленно оттянула себя в сторону, чтобы не рухнуть на осколки. Затем… опустилась на пол, и кожу снова опалило, я чуть не закричала, меня передёрнуло, накрыв новыми вспышками боли. Самое плохое – никакие зелья и заклинания исцеления не помогут. Надо только пережить восстановление нервной чувствительности в полном объёме.

Неосознанно постанывая, я перевернулась.

Я Сирин.

Отдышалась.

Боль – это иллюзия.

Поднялась на четвереньки.

Я справлюсь.

Выпрямилась.

Это просто ощущения, не более того.

Встала.

Пошатываясь, вышла из ванной комнаты. Остановилась, глядя на постель.

Элоранарр предложил оставаться здесь сколько угодно, но… Голова слишком плохо работала, чтобы принимать какие-то серьёзные решения.

Концентрация на каждом шаге. На цели. Дверь наружу. С каждым шагом всё ближе. Ноги подкосились, и я рухнула на колени. Зашипела от боли и осеклась – даже шипеть трудно.

Перетерпеть. Откат мне нужно просто перетерпеть. Не думая ни о чём. Я попыталась мысленно считать. Помогало мало, но в воображении я всё громче выкрикивала цифру за цифрой, и единственное, что утешало в этой ситуации – я не думала о том, что могла всё испортить, об Элоранарре и прочих вещах.

Воспоминания об откате в конце концов смазались, превратились в обрывки, располосованные тьмой. Я срывала с себя одежду… Стояла на коленях… И парила в воздухе… Лежала… Снова парила… Мечтала умереть… Выгибалась в судорогах… Снова висела в воздухе, чтобы ничего не касаться… Натягивала на себя влажную мантию со слипшимися кружевами… Ковыляла обратно к постели Элоранарра, волоча за собой остальную одежду, а Многоликая змеёй ползла следом… Я укутывалась в меховое покрывало, всё ещё не веря, что прикосновения к коже отдаются лишь онемением, а не одуряющей болью.

Я не помнила, как натянула на себя штаны. Не помнила, сама ли застегнула на талии Многоликую, делала ли что-то ещё и как уснула.

Не помнила, чтобы просила еды или слышала шаги, но когда с криком вырвалась из кошмара с умирающим на моих руках Халэнном, на приставленном вплотную к кровати кресле меня ждали миска с фруктами, тарелка обжаренных в кляре мясных палочек, кувшин и бутылочка с зельем восстановления. Она тускло блестела в свете единственной маленькой магической сферы.

Нервы больше не жгло раскалённым железом, под меховым покрывалом и крыльями мне было жарко от возбуждения, и низ живота то пульсировал, то ныл так, что хотелось свернуться калачиком и кричать.

Или пойти найти Элоранарра, сорвать с него одежду, прижаться и…

Глупо: раздевать его бессмысленно, если не задействовать на мне родовой артефакт Аранских для отбора или принятия как любовницы.

Высунув из-под крыла и покрывала руку, я обхватила холодную бутылочку с восстанавливающим зельем.

Или не брать? Если придётся гасить желание, лучше чувствовать себя похуже.

Снова втянув руку под покрывало, я наткнулась на осколки камней из амулетов, не выдержавших напора магии Элоранарра. Многоликая зашевелилась на талии, но я не обратила на неё внимания, разглядывая еду и бутылочку с зельем. Элоранарр злился на меня не настолько сильно, чтобы не позаботиться…

С другой стороны, он мягче меня, и эта забота могла быть проявлением доброты, а не заботой лично обо мне.

Возбуждение прокатилось по телу, от очередного болезненного спазма внизу живота я всё же свернулась калачиком. Нужно было обдумать произошедшее, принять решения, а на меня снова накатили образы: поцелуи, объятия, ласки. Память поразительно чётко восстановила ощущения поцелуя… касаний к основаниям крыльев… Сексуальное желание, свои и чужие чувственные воспоминания мешали думать.

А может, сейчас думать о будущем я просто не хотела.

К вечеру, когда пришёл Элоранарр, я так ничего и не решила.