Секретарь старшего принца 2

Глава 32

Дальше было проще и быстрее. Мы вернулись в роскошную библиотеку. За витражами погас солнечный свет, и Белая скала на них казалась теперь блеклой и невыразительной.

Элоранарр снова устроился в кресле, я – за элегантным секретером. Первым Дарион привёл к нам Лёвенхорма Шадара.

– Я ничего не скажу, это дело чести, – упрямо заявил Лёвенхорм, но на колени опустился.

На этот раз щитом правителей он полностью блокировал эмоции, только это не помогало ему казаться спокойным: его выдавал запах страха.

Повинуясь приказу Элоранарра, я отдала Лёвенхорму копию показаний его сына Данарра.

Едва начав читать, Лёвенхорм побледнел. Но не остановился, изучил всё до последней строчки. Протянул листы мне. Они слегка подрагивали в его руке.

Забрав бумаги, я вернулась за секретер и приготовилась записывать.

Лёвенхорм молчал. Элоранарр еле сдерживал злость. Не дождавшись добровольного рассказа, презрительно спросил:

– Ну и зачем? Зачем это всё было? Почему нельзя было выбрать другой вариант, обратиться за помощью к моему отцу? Оставить всё как есть, у тебя же подрастает второй сын, он может стать наследником.

– Нагатар – нет, он не может стать моим наследником. – Лёвенхорм поморщился, не желая рассказывать подробностей, но всё же заговорил, а я стала записывать. – Мы с Лори немного… увлеклись, он зачат не в брачном месте, а дома. Как только я почувствовал это, увёз её туда, мы жили в брачном месте два месяца, надеялись, что нам повезёт, всё же аномалия Белой скалы рядом, или влияния брачного места будет достаточно, но не повезло. Об этом пока никто не знает: у моего второго сына Нагатара слабый магический дар. Даже с избранной он будет недостаточно силён, чтобы полноценно управлять родом и вассалами. Что будет с третьим – неизвестно, обычно третьи дети слабее первых, не убивать же Лори, чтобы найти другую избранную. Мне нужен Альвир, он прекрасно одарён и верен роду… во всём, кроме этого его глупого, нелепого увлечения, которое может стоить ему всего.

Возможно, Лёвенхорм Шадар действительно не собирался ничего рассказывать, но, поведав нам одно, больше не находил причин молчать. Единственное, выкладывая, как организовал нападение на соседей, как принуждал вассалов и других членов рода молчать о планируемой атаке и отсылать посланников императора, он то и дело лгал, как хороший глава рода принимая всю вину на себя.

Все моменты лжи я помечала, чтобы поставить тех, кто легко согласился нарушить закон, на заметку. Конечно, я не могла рассказать, что по голосу определяю ложь: обычно серебряные драконы такого не умели (я научилась этому, проверяя правильность оценки интонаций по эмоциональному отклику и даже прямому погружению в сознание объектов, на которых тренировалась), а если и умели, благоразумно это скрывали. Но под тем или иным предлогом заставить внимательнее присмотреться к нарушителям вполне в моей власти.

Записанное я сначала показала Лёвенхорму, затем скопировала и дала подписать в двух экземплярах.

Вызванный в библиотеку Дарион увёл его. Оставалось взять показания у Моерра Мэграна.

– Ты в порядке? – вопрос Элоранарра прозвучал неожиданно, я оглянулась через плечо.

Он пристально смотрел на меня. Я моргнула, не вполне понимая причину вопроса: я же тут перед ним, разве не видно, что ни в какие неприятности я в данный момент не влезаю.

– Да, – ответила я. Потом сообразила, что он, возможно, спрашивал о моём эмоциональном состоянии после того, как я чуть не поддалась на внушение наших врагов. – Служить Культу меня больше не тянет.

В Элоранарре всколыхнулись смешанные эмоции. Черты его лица за последние часы заострились, глаза слишком блестели. Похоже, в брачном месте он всё же не спал и сейчас действовал на пределе выносливости.

– А вы как себя чувствуете? – я снова поймала себя на том, что прокручиваю в пальцах перо и отложила его в сторону.

– Не отказался бы от недели заточения в Башне порядка, – Элоранарр кривовато улыбнулся, – за недостаточно эффективное исполнение обязанностей главы имперской службы безопасности.

В его словах яд и горечь смешивались с иронией.

Элоранарр будто ждал от меня ответа, но я не знала, стоит ли говорить такую очевидную вещь, что на хорошее исполнение обязанностей главы ИСБ времени ему не хватает потому, что он взвалил на себя драконью долю обязанностей императора.

Он знал это. Сам принял эту ношу. Возможно, когда-то невольно, но принял и потом не опротестовал. И даже если сейчас он завидует Данарру, решившему, что отец и благо рода для него значат меньше собственной свободы, это не значит, что Элоранарр смог бы бросить отца, брата, и чувствовать себя лучше, чем сейчас. Не все могут рвать семейные связи и отказываться от ответственности. Я не смогла и приняла на себя обязательство перед родом – месть, а ведь все Сирины, кроме меня, мертвы, никто из них не осудит меня и не пострадает, если я вдруг откажусь искать Неспящих и просто подожду, когда закончится последний отбор последнего наследника Аранских, чтобы без страха за свою жизнь открыть личность. А Элоранарру ещё тяжелее: если он откажется выполнять свои обязанности, это может стоить его семье жизни.

Он не сможет так поступить, поэтому его зависть бессмысленна. Даже усталый, на грани истощения, Элоранарр занимался этим всем не потому, что ему велел отец, а потому, что просто не мог иначе.

– Вы можете попросить императора о таком одолжении, – заметила я. – После того, как закончим здесь. И отдых может быть не настолько радикально уединённым. За ИСБ во время вашего отсутствия могу присмотреть я.

– Даже не знаю, что бы я без тебя делал, – в искренней благодарности проскользнули нотки сарказма.

Но разобраться в причинах я не успела: Дарион привёл Моерра.

Глава рода Мэгранов неохотно опустился на колени и склонил перед Элоранарром светлую кудрявую голову. Дарион отступил в коридор и закрыл дверь, а я поднесла арестованному листы с показаниями его сына Альвира.

Моерр скользнул по строкам невыразительным взглядом и ничего не сказал.

– Теперь я слушаю подробности вашей стороны, – сообщил Элоранарр. – Что, как. И почему Мэграны выбрали такой изощрённый способ загубить репутацию своего рода нарушением законов империи и данных императору клятв?

Моерр шумно выдохнул – и снова промолчал.

Откровенную злость Элоранарр и не думал скрывать:

– Не хочешь говорить – отлично. Значит, я начну опрашивать твой род, вассалов, жителей Анларии, Шадаров и их вассалов о том, что они знают о любовной связи твоего наследника с Данарром Шадаром, послужившей причиной этого конфликта.

Моерр поднял на Элоранарра сверкающий гневом взгляд… отвернулся. Медлил, будто борясь с рыком. И наконец выдавил:

– Не надо.

После этого рассказал, как дал Лёвенхорму, у которого уже родился второй сын, возможность исправить ситуацию, но тот не хотел отступать, и Моерр не видел иного выбора, кроме как заставить силой.

– Ты тоже мог обзавестись вторым сыном, – раздражённо напомнил Элоранарр, – а не устраивать бойню. Ты хоть понимаешь, каким кровопролитием это всё могло закончиться? Зачем было доводить до такой крайности?

Моерр оскалился:

– Я глава рода. Я защищаю всех под своим крылом, а семью защищаю особо. Альвир – мой сын. Без избранной он будет слаб! Нелепые отношения с Данарром принесли бы ему только разочарование. Он дракон правящего рода, мой первенец! Он должен продолжить династию, а его совратили с пути, вынудили бы отказаться от семьи. Я не мог этого допустить! Это просто неприемлемо, и если ради этого надо было прорваться в замок Шадаров и убить их наследного выродка, я должен был это сделать!

Даже сосредоточившись на записывании и отслеживании интонаций, я ощутила, что Элоранарр посмотрел на меня. Оглянулась, и он снова перевёл задумчивый взгляд на Моерра, а я… только сейчас подумала, что спрашивая меня о самочувствии, Элоранарр мог подразумевать вовсе не последствия моего столкновения с Культом, а моё отношение к этим влюблённым мальчишкам и реакции окружающих на их чувства. Это ведь я первая поцеловала Элоранарра, и если бы действительно была мужчиной, точно примерила бы ситуацию на себя.

Надо будет как-нибудь обозначить своё отношение к происходящему, вопрос только в том, как и какое, чтобы не спровоцировать Элоранарра на повышенный интерес?

Элоранарр отчеканил:

– Если у тебя возникли претензии к соседям, ты должен был обратиться к императору. Вопрос могли решить конфиденциально. Даже сейчас – пока вы все даёте показания и ведёте себя пристойно – истинная причина сражения не разглашается.

У Моерра раздулись ноздри. Несколько мгновений он стискивал зубы, но всё же продолжил говорить. Как и Лёвенхорм, он предпочёл прикрывать других членов рода и вассалов, беря всю вину за атаку и руководство ею на себя. Но и в его приближённых я отметила тех, кто, судя по лжи в его голосе, вовсе не противились нарушению закона и не боялись гнева Аранских.

Записанные мною показания Моерр перечитал дважды. Принимая перо, он презрительно скривил губы, но размашистую подпись оставил на каждом листе.

Снова перепоручив Моерра Дариону, Элоранарр дождался, когда закроют дверь, и подошёл ко мне. Остановился за плечом. Снова меня окутывал его запах: раскалённый металл и корица. Угроза и сладость. И его эмоции, сочившиеся сквозь щит правителей, были столь же противоречивы, в них злость соседствовала с почти нежным беспокойством, любопытство с желанием ничего не знать.

Что же мне стоило сказать об Альвире и Данарре? Как обозначить отношение к этой ситуации, которая, по мнению Элоранарра, чем-то была похожа на нашу с ним?

С другой стороны, Альвир и Данарр – оба из правящего рода, их огромная магия защищала их, что позволяло даже близость, а мы с Элоранарром разделены тем, что он – дракон правящего рода, а я – просто дракон… Впрочем, если подумать ещё более углублённо – ограничен скорее он, ведь это ему в таких неравных отношениях нельзя было бы полностью расслабиться и получить удовольствие, а вот я, если наложить на себя магическую защиту, в случае его сдержанности могла бы рассчитывать на весь спектр наслаждений даже без усиления меня его родовым артефактом.

«О чём я думаю?» – вздохнула я и разделила оригинал показаний Моерра и копии, оригинал убрала в одну папку, копии – в другую.

Элоранарр так и стоял надо мной. Смотрел. Я ощущала его тепло. Поток непонятных, сбивчивых эмоций, резко прекратившийся, когда он наконец убрал проницаемость своего щита правителей, оставив меня в пустоте собственных волнений и вопросов, без такой удобной и желанной путеводной звезды – считывания чувств собеседника.

– Какие будут приказания? – спросила я, не поворачиваясь и будто не замечая этой интимной близости.